Колени подогнулись, лишившись сил.
Гофер, словно загоняя добычу, начал медленно обходить Мел по кругу, не проявляя ни капли сочувствия. Она отступала, пока не упёрлась спиной в перила. Только тогда он остановился.
— Тебе понравился спектакль?
Никакой вежливости — лишь пренебрежительный тон. Он обращался не к Блерии Хэвен, а к Мел Слопи. Его слова прозвучали словно приговор судьи, ударившего молотком: «Бам! Бам! Бам!» Губы Мел дрогнули в болезненной усмешке, похожей то ли на улыбку, то ли на плач.
— ...Как вы в этом удостоверились?
— Слишком много совпадений. Оставим в покое твоих настоящих родителей, погибших несколько лет назад. Но твоя приемная мать исчезла, а её любовник внезапно лишился дара речи.
Некоторые из этих новостей Мел слышала впервые, но они лишь промелькнули в её сознании, не задерживаясь.
— Было странно, что Хэвен выставили подделку, ведь им это не сулило никакой выгоды. Я не хотел верить без доказательств, но, к моему удивлению, они нашлись.
Мел подняла на Гофера пустой взгляд. Он не улыбался, но и не выглядел рассерженным. Просто Мел не была тем человеком, перед которым ему стоило носить маску.
— Дьюи Робо. Говорят, в молодости он был прихвостнем преступной гильдии. Он всю жизнь притворялся неграмотным, считая, что это поможет ему выжить.
Дьюи... умел писать?..
— Он ставил в дневнике штампы с датами и использовал чернила, произведённые именно в те годы. Это не оставило сомнений: когда Блерия была ещё жива, Мел Слопи уже существовала в другом месте.
Два человека, находящиеся в разных местах, не могут быть одним и тем же лицом.
На мгновение Мел ощутила гнев на Демиана, который не уничтожил улики, но затем это чувство перекинулось на Дьюи, который вёл дневник, прикидываясь неучем. В её сердце уже пролегла тропа ненависти к Дьюи Робо.
Сгорая изнутри, Мел спросила:
— Что стало с Дьюи?
— Я убил его.
И даже эта ненависть внезапно потеряла цель.
— Я избавился ещё от нескольких человек. Хочешь знать, от кого?
— ...Нет.
Причину не нужно было спрашивать. Ему нужно было единолично владеть доказательствами, чтобы было удобнее вести переговоры с Хэвен.
Впрочем, это уже не имело значения.
Огонь, терзавший грудь Мел, быстро угас. На месте пепла осталось лишь странное чувство облегчения. Она не знала, кто именно погиб, но, скорее всего, это были подонки из окружения Номы и Дьюи. Отбросы общества, по которым никто не прольёт ни слезинки, даже если устроить им похороны.
«Для Гофера я наверняка такая же».
Как ни странно, в этот миг страх исчез.
Может быть, ей с самого начала было суждено закончить именно так? Раскаяние, грызущее её изнутри, растаяло, сменившись привычной покорностью. Мир просто швырял её из стороны в сторону, как ему вздумается.
«Значит, это не моя вина. Я буду думать именно так».
Мел больше не пыталась держаться. Её тело соскользнуло вниз, и она опустилась на пол.
Подняв голову, она встретилась с его пристальным взглядом. Она никогда не видела хищников, но подумала, что именно так смотрит зверь на свою добычу.
Мел спросила:
— Вы и меня убьёте?
Спрашивать об очевидном было глупо. Мел обхватила колени руками и уткнулась в них подбородком, не заботясь о том, что её юбка волочится по полу.
— Впрочем, даже если вы пощадите меня, я всё равно умру. Мне не раз говорили, что, если моя личность раскроется, меня ждёт смерть.
— Кто? Демиан?
— А кто же ещё.
Теперь ей было всё равно. Пусть происходит что угодно.
Она замолчала, спрятав лицо в коленях, словно преступница, ожидающая казни. Тишина длилась недолго.
— Мел Слопи, Блерия Хэвен. Мел Слопи, Блерия... Хэвен.
Раздался звук, похожий на постукивание каблука по полу.
— Моя бабушка, глава рода Олнайт, — очень жестокая женщина. Хотя из кандидатов в наследники остались только двое, и другого она отправила за границу, она постоянно говорит мне: «Если хочешь стать Герцогом, будь идеален».
— ...
— «Я не потерплю ни единого изъяна. Ошибка, ложное обвинение или несчастный случай — всё это твоя ответственность. Если ты не сможешь оставаться безупречным до конца, я не передам тебе титул». Как думаешь, это возможно?
— ...Нет.
— Но, как ни странно, до сих пор мне это удавалось. До этого самого момента.
Мел ещё сильнее сжалась.
— О помолвке с Хэвен бабушка договорилась давно. И всё же ответственность за то, что ты не настоящая, ляжет на меня. И мне кажется это несправедливым.
Её взор был скрыт, поэтому слух обострился. Голос, звучащий совсем рядом, казался угрожающим. Неужели это конец?
Она медленно закрыла и без того невидящие глаза. В этот момент дьявол прошептал:
— А что скажешь ты?
Он не кричал и не выделял слова интонацией, но они отчётливо запечатлелись в её сознании.
Что скажет она? Он спрашивает мнение Мел, а не Блерии?
Хватка рук, обнимавших колени, ослабла. Она подняла голову и открыла глаза. Из-за того, что лицо было прижато к ногам, перед глазами всё плыло.
Постепенно туман рассеялся. Она увидела его — он сидел перед ней на корточках.
— Ты готова принять всю вину на себя и умереть, хотя это не было твоим выбором?
Гофер Олнайт прищурился, и его губы тронула улыбка. Он улыбался так же прекрасно, как и всегда, с самой их первой встречи.
— ...Нет, — выдохнула Мел, словно заворожённая.
Готова ли она?
Никто не был бы готов прожить всю жизнь как рабыня, едва не быть проданной старому аристократу, быть вынужденной играть чужую роль, а потом просто умереть.
Она не хотела так жить. И так умирать она тоже не хотела.
Мел пристально посмотрела на него, будто именно Гофер был виноват во всех её несчастьях.
— Не готова. Мне до безумия обидно. Я не хочу... умирать.
Но какой в этом смысл? Что изменится от её обиды? В её жизни никогда ничего не менялось. Никто никогда не прислушивался к ней. Так почему же...
— Поэтому я долго думал и решил, что твой изъян не должен стать достоянием общественности.
Почему же?..
— С нашей первой встречи ты стала мне нравиться гораздо больше. И, думаю, в будущем ты понравишься мне ещё сильнее. Со временем ты научишься носить такую великолепную маску, что никто не сможет тебя раскусить. И когда этот день настанет...
Бессилие, копившееся всю жизнь, начало медленно сменяться иным чувством. Сердце, замершее было в ожидании смерти, вновь забилось, наполняясь жизнью. Тук, тук.
— Выходи за меня, Блерия.
Мел хотела отвести взгляд. Ей было трудно выносить нахлынувшие чувства, вызванные его красотой. Но именно поэтому она продолжала смотреть ему в глаза.
Глаза обожгло слезами, и по щекам пролегли влажные дорожки.
— Если мы пойдем дальше, сэр Гофер, вы уже не сможете избежать ответственности, заявив, что ничего не знали.
— Если нас разоблачат, я свалю всё на тебя и сбегу.
— Вы говорили, что вывезете меня, когда Его Светлость герцог Хэвен скончается.
— Его здоровье внезапно пошло на поправку. Демиан тоже не посмеет действовать опрометчиво.
— Неужели Демиан... оставит меня в покое?
— Как только состоится свадьба, Хэвен сами костьми лягут, чтобы сохранить эту тайну. Ведь если правда откроется тогда, простым обменом услугами уже не отделаешься.
Слёзы лились непрекращающимся потоком, и она уже почти не видела его лица. Только тогда Мел решилась задать самый важный для неё вопрос:
— Почему вы помогаете мне?
— Я...
Гофер снял перчатку. Его обнажённая ладонь коснулась её мокрой щеки. Его рука не была такой нежной, как она представляла.
Грубая кожа, мозоли от долгого владения мечом, следы, похожие на шрамы. Но она была тёплой. От этого тепла, которое она, казалось, никогда не забудет, у неё перехватило дыхание.
— Я по-прежнему хочу жениться на Блерии Хэвен. А изъян, о котором никто не знает, — это то же самое, что и полное его отсутствие. Поэтому ты всё ещё леди Хэвен.
Она не понимала его. Зачем он делает такой выбор, зная, что она — подделка?
Был ли Герцог Олнайт настолько одержим безупречностью, было ли это обычным делом для аристократов, или у него была иная причина?
Мел, рождённая и выросшая простолюдинкой, не могла понять аристократов. Но, глядя на улыбающегося Гофера, она чувствовала, что всё это не имеет значения. Ей казалось, что всё обязательно закончится хорошо.
— Главное, не дай другим поймать тебя. И тогда...
Конец исчезает. Путь к отступлению отрезан. Он просил её отказаться от свободы, которой она так долго ждала, но она не чувствовала злости. Неведомое чувство поглотило весь негатив, и Мел поверила в невозможное.
«Может быть, я жила всё это время именно ради этого дня».
— Я сделаю тебя настоящей.
Гофер подобрал маску Мел, брошенную на пол. Его рука приблизилась к её лицу. Мел не отстранилась, и Гофер улыбнулся.
Когда маска коснулась лица, Мел по-настоящему стала Блерией Хэвен.
В тот день Блерия Хэвен оказалась во власти чар. Тайное, незаметное для окружающих, но нерушимое заклятие сковало её сердце. Взамен она обрела союзника.
Обучение в доме Хэвен и советы Гофера превратили её в идеальную аристократку. Но насколько же фальшиво это стремление стать настоящей.
Прошло пять лет. Пять лет ежедневной борьбы, когда осознание собственной лживости пропитало её до костей. Наконец, была назначена дата свадьбы Блерии и Гофера.
Когда Гоферу было около десяти лет, он получил щенка от загонщика. Рядом был Миксель, сын его дяди, который тогда сказал:
— Ты странный.
Миксель поднял тявкающего щенка, заглянул в его висячие уши, потянул за хвост и перевернул с боку на бок.
— Дворняга, глаза тупые, уши не стоят. Он даже не подрос ещё. Зачем ты его себе выпросил?
http://tl.rulate.ru/book/169119/13634141
