— Потому что он лучше всех охотился. И мне нравятся молодые.
— Потому что он милый?
«Потому что я смогу его приручить».
Гофер ответил лишь про себя и пожал плечами. Охотничьему псу достаточно просто хорошо охотиться.
Плохая родословная тоже была ему на руку. Ведь он будет единственным, кто станет хозяином собаки, на которую больше никто не позарится. Нет, вернее будет сказать, одним из двоих.
— Похоже, ты ошибся с выбором. Хочешь, поменяю на своего?
— Зачем?
— Ну… я же старший брат.
Гофер мельком взглянул на перчатки Микселя. Неизвестно, куда делись те мастерски сшитые перчатки, в которых он ходил раньше, но теперь его кузен обмотал руки точно такой же грубой кожей, как и у Гофера.
Он забрал щенка у Микселя и опустил его на землю.
— Мне нравится этот. То, что нам по душе, выбирается сердцем, а не разумом.
— Что? Ха-ха-ха! И это говоришь ты — тебе ли…
— Гофер!
От резкого окрика щенок вздрогнул и укусил Гофера. Несмотря на перчатку, рука горела — похоже, выступила кровь.
Миксель вытаращил глаза и переводил взгляд с собаки на брата, а в это время тот, кто звал Гофера, подошел ближе.
Это был отец Гофера, Айзек.
— Глава рода велела тебе возвращаться сразу, как только закончится охота! Дел целая гора, а это что еще за грязная псина?
— Ее дал мне загонщик. Я сейчас же зайду в дом.
— Чтобы через пять минут был на месте. Миксель, тебя, кажется, тоже искал отец, так что иди.
— …Да, дядя.
Айзек с недовольным видом бросил предупреждение и развернулся. Даже если вернуться вовремя, день вряд ли выдастся спокойным.
«И чем я только отличаюсь от пса?»
— Эй, Гофер, кровь!
Услышав выкрик Микселя, Гофер опустил голову и увидел, как сквозь кожу перчатки проступает алое пятно.
— Видишь? Вот почему нужно смотреть на родословную! Все, отдай эту собаку мне.
— Зачем?
— Нужно убить ее. Зачем нужен охотничий пес, кусающий хозяина?
Словно почуяв неладное, щенок прижался к земле и зарычал. Гофер протянул руку к его шее. Ловко уклонившись от головы, пытавшейся его тяпнуть, он щелкнул замком.
— Ах.
Кожаный поводок выскользнул из разомкнувшегося железного кольца. Освобожденный зверь, мгновенно сообразив, бросился наутек, а рука Микселя лишь беспомощно махнула по воздуху. Пес стрелой умчался в лес.
— Он же убегает!
Гофер поправил перчатку. Если рану заметят, собаку усыпят. А этого ему не особо хотелось.
— Он тебя укусил, а ты его отпускаешь? Тебе этот пес настолько дорог?
— Если он укусил меня, почему его судьбу должен решать кто-то другой? Даже если его и убивать, то это должен сделать я.
— Что? Да как…
— Пойдем, Миксель.
— А, ладно.
Гофер увел Микселя, который все еще оглядывался назад, к особняку.
Сбежавший щенок снова появился в охотничьих угодьях неделю спустя.
Маленькое тельце, покрытое кровью — видимо, жизнь в лесу была суровой, — приблизилось к Гоферу. Миксель вскрикнул вместо него, но на этот раз пес лишь лизнул тыльную сторону ладони юноши.
Гофер спросил свою бабушку, Стеллу, можно ли ему оставить охотничьего пса, и та дала разрешение. Пса назвали Рексом.
Собака с впечатляющей черной лоснящейся шерстью охотилась лучше всех, как и ожидал Гофер. Хотя теперь это уже дела давно минувших дней.
— И ты тоже состарился.
Более десяти лет жизни лишили пса былой бодрости. Шерсть стала грубой, и собака почти перестала слышать.
Но он по-прежнему признавал только руки своего хозяина. Гофер прижал Рекса, собиравшегося радостно вскочить, обратно к земле и погладил его по спине.
— В твоем возрасте отдыхать — это нормально. Не перенапрягайся.
— Ты это мне говоришь?
Обернувшись на резкий голос, он увидел пожилую женщину в белоснежной накрахмаленной рубашке. Несмотря на возраст — ей было за семьдесят, — Стелла Олнайт подошла к нему с безупречно прямой осанкой.
— Вы рано, бабушка.
— Зашла ненадолго. Мне нужно кое-что забрать.
Скрестив руки на груди, она окинула Гофера взглядом. На ее лице читалось явное недовольство.
— Совсем еще зеленый, а уже получаешь титул.
— Если вы так обеспокоены, Ваша Светлость, можете отложить церемонию.
— Не говори того, чего не чувствуешь. Думаешь, я не знаю, как ты точил зубы, глядя на это место?
Ха-ха. Гофер молча улыбнулся.
— Брак — это не так просто, как ты думаешь. Это не подчиненный, которым можно вертеть как вздумается. Тебе еще не раз придется известись. И за ошибки этой девочки тебе придется отвечать вместе с ней.
— Но вы ведь с дедушкой хорошо ладили.
— Ты всё знаешь и всё равно несешь чепуху, дерзкий мальчишка.
Стелла фыркнула и спросила:
— Та девочка… она идеальна?
— Вы ведь и сами видели ее не раз.
— Я спрашиваю, какой она кажется твоим глазам.
— Она хороша. Она идеальна.
Для меня, я имею в виду.
Когда Стелла склонила голову, цепочка ее очков в серебряной оправе соскользнула вниз. Она словно о чем-то задумалась, а затем снова подняла взгляд.
Из-за глубоких глазниц ее зрачки, того же цвета, что и у Гофера, сияли еще пронзительнее.
— Церемония преемственности состоится через месяц после свадьбы.
— Благодарю за доверие, бабушка.
— Еще слишком рано, но некоторые гости изъявили желание прибыть заранее. Я распоряжусь разместить их в отдельном флигеле, так что поприветствуй их, когда придет время. Надеюсь, ты не устроишь сцену из-за того, что прибыли незваные гости?
— Разве я когда-нибудь разочаровывал вас?
— Я верю тебе, Гофер. Сделай всё идеально.
Его лицо, до этого напоминавшее идеальную картину, на мгновение дрогнуло. Но вскоре он снова безупречно улыбнулся.
— Да, бабушка.
Сказав это, Стелла Олнайт вышла из кабинета. Некоторое время Гофер смотрел ей вслед, а затем медленно погрузился в мягкое кресло.
Откинувшись почти полулежа, он закинул голову и уставился в потолок. Его кадык медленно двигался вверх-вниз.
— Идеально?
Идеально, идеально, идеально.
Хм.
— Слишком уж многого она требует от человека.
Для Гофера это было привычное описание. В обществе о нем отзывались хорошо. Самый благородный аристократ, а потому самый идеальный молодой человек. С такими заголовками когда-то выходили статьи.
Не то чтобы ему нравились эти слова. Ведь аристократизм и совершенство — вещи разные.
С тех пор как Гофер сделал первые шаги, он жил, ценя каждую минуту и секунду. Став взрослым, он получил право на частичную свободу, но и теперь не тратил время впустую.
Однако все ли аристократы живут так? Разумеется, нет.
«Быть аристократом — не значит быть полезным».
Он судил о людях только по их полезности. Это был опасный образ мыслей, но проблем он не доставлял. Деньги, слава, власть — всё это обычно принадлежало аристократии, как и таланты.
В конце концов, большинство простолюдинов даже не имели возможности получить образование.
Поэтому, глядя на это несправедливое игровое поле, он иногда задавался вопросом: если накинуть на овцу волчью шкуру и оставить ее в стае волков, выживет ли она?
Именно поэтому, поддавшись глупому порыву, он дал шанс Блерии Хэвен. В любом случае, он мог в любой момент отступить.
Однако, когда стали видны результаты, его мысли изменились.
«Блерия выжила».
Все считали Блерию дочерью Хэвена.
В первое время после ее возвращения было так много сомнений, но она естественным образом влилась в аристократическое общество.
Конечно, свою роль сыграло и то, что герцог Хэвен, который, казалось, был при смерти, поправился и твердо ее поддержал, но даже с учетом этого, она проделала великую работу. Благодаря герцогу даже Демиан не смел относиться к ней пренебрежительно, не говоря уже о его жене.
И в итоге.
«Дата свадьбы назначена».
Даже если он и не собирался жениться всерьез, на данном этапе разрыв помолвки был бы невыгоден.
С виду Блерия была идеальной партией. Герцог Хэвен не знал, как еще угодить своей обретенной дочери, и благодаря этому Хэвены предоставили роду Олнайт множество преимуществ в делах.
Поскольку тайна Блерии была в его руках, она не могла и помыслить о том, чтобы помыкать домом Олнайт. Это было совсем не так, как в случае со Стеллой, которая из-за Тристана — деда Гофера — разорвала все связи с Элбоем, его родным домом.
И самое решающее.
Тявк, тявк. Пес, незаметно подошедший к дивану, подал голос, привлекая внимание. Гофер выпрямился, нежно погладил голову собаки и вспомнил письмо, полученное утром.
«Я навещу вас через три дня. Даже если вы заняты, я была бы рада, если бы вы уделили мне хотя бы немного времени».
Уголки его губ исказились в двусмысленной улыбке.
Он ответил, что приходить не нужно, но Блерия вряд ли послушается. Раз в год его невеста становилась невероятно упрямой.
Причина была той же, по которой Гофер в конце концов решил жениться на Блерии.
Блерия любила его. Если и ее тело, и душа принадлежали ему, то не было причин отказываться.
Гофер всегда был снисходителен к тем вещам, которые не могли его покинуть. Иногда они вели себя не так, как ему хотелось, как в этот раз, но это было лишь поводом один раз нахмуриться и забыть.
Конечно, то, что он не любил ее, было уже совсем другой историей.
— С каждым днем вы становитесь всё прекраснее, леди. Я уже с нетерпением жду вашей свадьбы.
В зеркале отражалась роскошно одетая женщина с серебристыми волосами. Лицо ее похудело, утратив детскую припухлость, и теперь сияло здоровьем, а правильные черты лица были безупречны.
На бледном лице ярко выделялись оранжевые глаза.
Нынешняя Блерия Хэвен и самой себе казалась истинной аристократкой. Вот только одна деталь по-прежнему раздражала.
Пропуская похвалу горничной мимо ушей, Блерия провела рукой по волосам. Сглаженные ароматными маслами, с виду они казались приличными, но на ощупь оставались жесткими.
Горничная, убиравшая волосы, осторожно взглянула на хозяйку.
— Простите, леди. Это всё из-за моей нерасторопности.
— Это не нерасторопность, а великое достижение. То, что ты смогла оживить эту собачью шерсть до такого состояния — уже подвиг».
http://tl.rulate.ru/book/169119/13634142
Готово:
