— В одном маленьком поместье на юге жила пара заядлых игроков.
Он перебирал веточки гипсофилы так, словно это была лишь забава. На его руках были чёрные перчатки, поэтому каждое движение казалось отчётливым и врезалось в память.
— Говорят, у них была дочь невероятной красоты. Её держали взаперти, но поговаривали, что, когда она подрастёт, её выставят в качестве ставки. Семья была по уши в долгах. Они постоянно занимали деньги у других и периодически пускались в бега. И вот однажды, когда они снова собрались бежать, девочка заболела.
Раздался негромкий хруст — стебель цветка переломился.
— Денег на лекарства не было, казалось, она вот-вот умрёт. И они просто бросили её и сбежали. Одна акушерка, которой супруги задолжали, подобрала ребёнка. Рассказывали, что волосы у девочки были белыми, как у старицы.
Белоснежные соцветия продолжали осыпаться. Одни падали на пол под стол, другие — в разлитый чай, а некоторые были раздавлены, оставляя след на чёрных перчатках.
И самая крупная «голова» этого цветка сейчас застыла.
— Это случилось десять лет назад. Странно, не находите? Ведь в то время юная леди Хэвен преспокойно жила в своём поместье.
Гофер перестал терзать гипсофилу и выпрямился. С высоты своего роста он посмотрел на Мел сверху вниз.
— Теперь я послушаю ваши оправдания.
— …Это не я. Сэр, вы ошибаетесь.
— Тогда кем вы были на самом деле? Расскажите мне, где и как вы жили до того, как вернулись в качестве дочери Хэвена.
— Я не… не могу. Но не потому, что это ложь. Брат велел мне никогда не упоминать о прошлом. Я ничего не могу с этим поделать.
Мел сама не понимала, что говорит. Она просто отчаянно отрицала всё, даже не успевая обдумать слова.
«Нельзя признаваться. Нужно делать вид, что я ничего не знаю. Демиан… Демиан ведь говорил».
«Твои корни я стёр. Если будешь следить за своим языком, никто не сможет с уверенностью заявить, кто ты такая».
А значит, я… а Демиан…
— Может, мне спросить об этом лично у юного герцога?
«Оставит ли Демиан меня в покое?»
Теперь, когда всё зашло так далеко? Когда меня уже разоблачили?
Мел отрешённо моргнула. Голова, плечи, колени — всё тело налилось тяжестью. Казалось, тени тянут её за ноги, шепча, чтобы она сдавалась, ведь всё уже кончено.
«Я ещё не хочу умирать».
Мел через силу подняла ускользающий взгляд и ухватилась за плечи Гофера.
Вцепившись в него так сильно, что одежда смялась, она с трудом встретилась с ним взглядом. В его зрачках отражалось её лицо.
— Я…!
Зелёный цвет с примесью серого. Блерия Хэвен тонула в этом круглом болоте.
Нет, это не Блерия. Это жалкая мошенница, которая, будучи пойманной на лжи, всё ещё не может признаться и уродливо сопротивляется.
«Я не Блерия…»
Она увидела Мел Слопи.
— …Это не я.
Силы покинули её, и Мел рухнула. Она сползла на диван, не в силах пошевелить даже пальцем. Тикали часы. Мелкие, размеренные звуки раздувались и растягивались, словно собираясь проглотить её.
Дыхание становилось то громче, то тише. Мел замерла, подобно часам, у которых кончился завод.
Спустя вечность тишины раздались шаги. Они становились всё тише, удаляясь.
Когда, наконец, послышался звук поворачивающейся дверной ручки, она не выдержала и спросила:
— Что вы со мной сделаете?
Голос, в котором слышалась тень усмешки, прозвучал холодно:
— Я пока думаю.
Бам. Звук закрывшейся двери разорвал последнюю надежду.
Всё кончено. Всё.
Она не помнила, как добралась до спальни. После ухода Гофера она пыталась вести себя как обычно, но не могла вспомнить ни своих слов, ни поступков.
Лишь поздно вечером, когда пришло время ложиться спать, мысли вернулись.
«Что же мне теперь делать?»
Взгляд Мел упал на прикроватный столик. Половина букета, принесённого Гофером, стояла в вазе. Поддавшись порыву, она схватила одну ветку.
Пока она не попала в это поместье, она и не подозревала, что цветы могут быть красивыми. Лишь когда на душе стало теплее, она осознала их прелесть.
Больше всего ей нравилась гипсофила. Было в этом нечто очаровательное: каждый отдельный цветочек сам по себе ничего не значил, но, собранные вместе, они превращались в прекрасный подарок.
Но с сегодняшнего дня это самый ужасный цветок в мире.
— Агрх…!
Хруст — и головка цветка в её руке была сломлена. Она вскинула вазу, словно собираясь её швырнуть. Ей хотелось немедленно разбить её о пол.
Нет, не о пол — выбросить в окно, в бездонную воду, с отвесной скалы! Куда угодно, лишь бы никогда больше её не видеть!
Если бы это могло решить проблему…
Мел некоторое время сверлила пол взглядом, а затем вернула вазу на место. Слабой рукой она позвонила в колокольчик. Горничная, всегда дежурившая у двери, вошла незамедлительно.
— Вы звали, леди?
— Это.
— Ах, я поставила в вазу букет, который сегодня оставил молодой господин. Вы ведь опрокинули чашку? Половина намокла и испортилась, но…
— Унеси это.
Люси удивлённо моргнула.
— Терпеть не могу гипсофилу. Это цветы, которые приносят покойникам. Мне не по себе.
— Ох… Должно быть, молодой господин совершил ошибку.
Хотя Люси и поддакнула Мел, выглядела она растерянной. И неудивительно.
Она всегда была рядом, словно тень. Наверняка она поняла, что мне нравится гипсофила, даже раньше меня самой.
— Простите, леди. Я сейчас же всё выброшу.
Люси послушно вышла из спальни. Мел горько усмехнулась и по привычке прикрыла рот рукой. Хотя теперь в этом уже не было никакого смысла.
Словно в знак протеста, она зажмурилась и накрылась одеялом с головой. Мел свернулась калачиком под пушистым, мягким, как облако, слоем хлопка.
«С самого начала не нужно было заикаться о разрыве помолвки».
Если бы она была послушной, как и подобает, ничего бы не случилось. Если бы помолвка шла гладко, у Гофера не было бы причин копаться в её прошлом.
При должном везении она могла бы прожить так всю жизнь, и никто бы не узнал правды. Она могла бы навсегда остаться Блерией Хэвен.
Но все эти возможности исчезли.
«Я сама всё испортила».
Зная, что она подделка, он ни за что не продолжит сватовство.
Гофер призовёт Хэвенов к ответу, её истинная личность откроется миру, и голова этой жадной дуры слетит с плеч.
— Кх… ы-ы…
Мел уткнулась мокрыми щеками в одеяло.
Что ей теперь делать? Признаться Демиану, что её раскрыли? Молить Гофера о пощаде? Или, может, стоит немедленно вскочить и сбежать?
Или… или…
Бессильные думы кружили в тесном пространстве. И в какой-то момент Мел провалилась в сон.
Она поняла, что спала, лишь когда пробудилась от кошмара.
— Леди, леди!
Звонкий голос Люси эхом разнёсся по комнате. От этого крика остатки сна мгновенно улетучились, и Мел резко села.
Сжимая одеяло так сильно, что костяшки пальцев побелели, она, не мигая, смотрела на вбежавшую в спальню Люси.
— Молодой господин из семьи Олнайт прислал подарок! Должно быть, ему неловко за то, что вчера он принёс цветы, которые вам не нравятся!
Горничная была так воодушевлена, что даже не заметила оцепенения Мел. Люси протянула ей коробку.
На данном этапе Гофер вряд ли прислал бы подарок из добрых побуждений. Открывать его не хотелось, но она не могла противостоять настойчивости Люси.
Дрожащими руками она потянула за ленту. Внутри оказалась чёрная маска и приглашение.
— Кажется, он хочет, чтобы вы пошли с ним на предстоящий бал-маскарад. Ах, тут ещё и записка!
Мел осторожно открыла карточку, поднеся её поближе к глазам, чтобы только она могла видеть содержимое.
«Собираетесь бежать?»
А… Она крепко зажмурилась.
Прошло несколько дней, в течение которых её сердце словно горело на медленном огне, и, наконец, настал тот самый день.
Мел вошла в зал для балов-маскарадов. Она чувствовала на себе любопытные взгляды, привлечённые цветом её волос, но шла только вперёд, подобно лошади в шорах.
Ничто, кроме Гофера, её не волновало.
«Третий балкон сзади».
Шторы на балконе, указанном в углу карточки, были задернуты. По привычке попытавшись перевести дух, Мел решительно отдёрнула ткань.
Мужчина в белой маске обернулся. Казалось, ему не было смысла скрывать лицо.
Его рост, выделявшийся на фоне остальных, длинная изящная шея, развитые грудные мышцы, натягивавшие пуговицы рубашки — все эти внешние черты были красноречивее любого имени.
Когда дверь была заперта, а звуконепроницаемые шторы задёрнуты, в этом маленьком пространстве остались только они вдвоём.
Гофер снял маску, и Мел последовала его примеру. Холодный воздух коснулся её лица.
— А я думал, вы сбежите.
— Потому что я знаю, что это невозможно.
Его губы растянулись в улыбке. Это была не та улыбка, к которой Мел привыкла.
— Обычно люди пытаются бежать, даже зная, что это бесполезно. Должно быть, вы уверены, что не умрёте. И какую же карту для переговоров вы принесли?
— …Если вы притворитесь, что ничего не знаете, я устрою разрыв помолвки.
Мел озвучила решение, которое далось ей с таким трудом. В её голосе не было силы.
В такой ситуации сватовство и так не могло увенчаться успехом, но это предложение было единственным, что она могла придумать.
— Я сделаю всё, что прикажете. Сэр, вам ведь тоже не хочется оказываться в центре позорных слухов. Для аристократии важна репутация, и ещё…
— Вы говорите так, будто много знаете об аристократии.
Щёки Мел похолодели. Не в силах устоять под напором его слов, она оперлась о дверь, и в поле её зрения мелькнуло нечто белоснежное.
Её волосы, которые сегодня казались особенно тусклыми. Дрожащей рукой она попыталась пригладить это свидетельство своего изъяна. И в тот же миг…
— Мел Слопи из Гринборда, владения барона Кетара.
http://tl.rulate.ru/book/169119/13634140
Готово:
