Читает ли он, учится, просматривает документы или точит меч — этот человек всегда проводил время с пользой, но сейчас он хранил молчание. Откинувшись на спинку дивана, он крепко спал.
Даже когда она подошла совсем близко, он не подал признаков пробуждения. Мел помахала рукой перед его лицом, но никакой реакции не последовало, и она принялась пристально разглядывать его спящее лицо.
Как и всегда, его прекрасное лицо казалось неожиданно юным. Юноша, едва достигший совершеннолетия, её ровесник — только сейчас это чувствовалось по-настоящему.
В тот момент, когда она уже собиралась отвернуться, почувствовав себя так, словно совершает что-то дурное, межбровье мужчины, который всегда улыбался, исказилось. Веки дрогнули, и по лбу скатился холодный пот.
«Ему снится кошмар. Стоит ли его будить?»
Сердце Мел неистово забилось. Она приложила руку к груди и трижды повторила про себя: «Я — Блерия Хэвен». Набравшись смелости, она осторожно коснулась его плеча и слегка потрясла.
Стоило ей тихо позвать его по имени, как веки мужчины приподнялись. Его расфокусированный взгляд казался светлее обычного, от чего ей стало не по себе.
— Уже прошло тридцать минут?
— О, сегодня я пришла вовремя.
— Ах...
Гофер выпрямился и устало потер лицо руками.
— Простите, я не спал и решил прикрыть глаза на мгновение.
— Вам снился кошмар?
— Нет, не совсем... Какое сегодня число?
Задав вопрос, он сам же пробормотал себе под нос ответ.
Затем он небрежно протянул руку и выпил уже остывший чай. Мел отвела взгляд, наблюдая за тем, как дергается его кадык.
— Чай остыл, может, мне попросить принести новый?
— Я не люблю горячее. Солнечный свет, камины, свежезаваренный чай или бушующее пламя...
— Вы всё еще хотите спать?
— Сегодня годовщина смерти моих родителей.
А.
Гофер сладко потянулся.
— Прямая ветвь рода Олнайт почти вся погибла тогда. Кроме бабушки, выжили только я и мой кузен. Отдельный флигель сгорел целиком, и надо же было такому случиться именно тогда, когда всех слуг отпустили.
— ...
— Вы всё равно бы об этом узнали, так что я признаюсь заранее, но не нужно смотреть на меня с жалостью. Мне неприятно, когда люди заставляют себя проявлять сочувствие там, где нет болезненных воспоминаний. Когда каждый встречный ведет себя так... это, честно говоря, раздражает.
Он улыбнулся с ленивым видом. Тем не менее, его голос звучал острее, чем обычно.
Действительно ли Гофер чувствует только раздражение? Сейчас он казался не столько утомленным досадными делами, сколько...
«Не будем гадать».
Мел отвела взгляд, в котором читалось желание докопаться до истины.
Она вспомнила тех двоих, что бросили её давным-давно. Вспомнила Ному.
Она даже не знала, живы ли её биологические родители, но если бы кто-то заставил её оплакивать их смерть, ей бы захотелось плюнуть этому человеку в лицо.
— Из-за того, что я сам чуть не превратился в пепел, я терпеть не могу всё горячее. А то, что семья погибла, меня не печалит. Это странно?
— Нет, в мире бывают самые разные семьи.
Когда она сразу же возразила, Гофер на мгновение замер, а затем усмехнулся.
— ...Спасибо за понимание.
Она не любила тех, кто бросил её и издевался над ней. Магия, заключенная в слове «родители», для кого-то не значила ровным счетом ничего. Для Гофера, возможно, тоже.
Мел крепко сжала свои дрожащие руки. И в этот момент его явно превосходящая по размеру ладонь накрыла её собственные. Мел в замешательстве подняла взгляд на Гофера.
— Тогда что же будет с нами?
«Блерия». Этот шепот плавно коснулся её слуха. Голос, от которого невозможно было уклониться, проник глубоко внутрь и задел само сердце.
— Вы ведь и сами понимаете, брака не избежать. Даже если это буду не я, на моё место придет кто-то другой. Если вы откажете мне, рядом с вами окажется человек куда хуже.
— ...
— Честно говоря, я не понимаю. Вы, кажется, не стремитесь к любви, и ко мне вроде бы привязались, но по какой-то причине упорно продолжаете всё отрицать.
Тук-тук. Был ли этот грохот в груди вызван замешательством, страхом или чем-то иным? Она слишком остро ощущала место, где соприкасалась с Гофером.
— Я вам действительно неприятна?
«Нет».
Мел прикусила язык. Если бы она расслабилась хоть на секунду, то именно так бы и ответила.
— Вы по-прежнему хотите разрыва помолвки?
На этот раз она снова не смогла ответить, но уже по другой причине.
«Если мы разорвем помолвку, мы больше не увидимся, верно?»
Ведь единственная причина, по которой Гофер приходит в дом Хэвен — это обсуждение брака. Мел колебалась, понимая, что, как он и сказал, она успела к нему привязаться.
Поскольку он был её первым сверстником, с которым она сблизилась, ей хотелось видеться с ним чаще, хотелось больше разговаривать. Она посмела подумать об этом, притворяясь аристократкой перед настоящим дворянином.
В этот момент рука, накрывавшая её ладони, зашевелилась, словно требуя ответа. Его пальцы переплелись с её, касаясь нежной кожи.
Ощущение мягкой ткани перчатки, сковывающей её, было подобно попаданию в паутину.
Паутина. Точно, паутина. Белоснежные нити, возникшие перед глазами, напомнили Мел, что она — добыча, уже попавшая в другую западню.
Мимолетный порыв не может стоять выше собственной жизни. Мел опустила взгляд.
— Да, я хочу этого.
Она перевела дух и повторила:
— Я хочу разорвать помолвку. Вы сделаете это?
— Нет.
Ответ был холодным.
Когда Мел снова встретилась с ним взглядом, то сладкое, почти соблазняющее выражение лица исчезло без следа. Его лицо стало неприкрыто холодным, отчего у неё заныло сердце, но в то же время она почувствовала облегчение.
— Из моих уст никогда не сорвется предложение о разрыве помолвки.
Гофер встал. Мел осталась сидеть, провожая его взглядом.
Мужчина, который, казалось, собирался немедленно уйти, вдруг наклонился к ней.
— Ранее вы просили совета, как вести себя по-аристократически. Позвольте сказать еще одну вещь.
Он прошептал, глядя ей прямо в глаза:
— Не отводи взгляд, когда лжёшь, маленькая лгунья.
Он ушел, оставив Мел словно пригвожденной к месту.
«Если он знал, что я не хочу разрыва, зачем тогда спрашивал?»
Мел закрыла лицо руками. Кожа под пальцами казалась необычайно горячей.
— Кажется, у тебя жар.
Герцог приложил руку ко лбу Мел, и его лицо помрачнело.
— Похоже, ты простудилась. Нужно вызвать твоего лечащего врача.
— Я в порядке. У меня ничего не болит.
— Но я не в порядке. Сделай это хотя бы ради меня.
Оказывается, даже приказ может звучать нежно.
На искаженном тревогой лице Герцога читалась искренняя теплота. Может быть, из-за затуманенного сознания, в её голову прокралась мысль, которой раньше никогда не было.
«Стали бы вы говорить так, если бы знали, что я не Блерия?»
Она ответила с улыбкой, сквозь которую едва не прорвались слезы:
— Хорошо, я так и сделаю.
Мел послушно встретилась с врачом. Выпив сироп от простуды, она, несмотря на разгар дня, легла в постель, закутавшись в одеяло.
Рядом сидела Люси, уверяя, что присмотрит за ней, хотя болезнь была не такой уж серьезной.
Её прежние жалобы на то, что за ней следят, теперь казались капризами сытого человека.
— Когда простуда пройдет, я принесу вам сорбет из дыни. Говорят, он очень сладкий и вкусный. Мастерство нашего нового повара...
Болтовня Люси прогоняла одиночество.
Тело болело, но на душе было так тепло, что в горле стоял ком. Мел теребила одеяло, натянутое до самого подбородка. Его мягкое и пушистое прикосновение стало привычным. С каких пор оно стало таким?
«Что мне делать...»
Демиан, который, казалось, готов был убить её за малейшую оплошность, теперь оставил её в покое. Конечно, если тайна раскроется, он станет пугающим, но пока не похоже, чтобы это могло произойти легко.
Герцог по-прежнему считает её Блерией. В животе сыто и тепло, а мозоли на руках постепенно исчезают.
Аристократы тоже не подозревают её. Гофер, похоже, не собирается разрывать помолвку.
Она должна была действовать, думая о конце, но окружение Мел делало всё возможное, чтобы размягчить её сердце.
Вся эта роскошная обстановка, люди, которые не ненавидят её, — всё то, что должно было казаться чужим.
И потому, в конце концов, наружу вырвалось желание, которого у неё не должно было быть.
«Если бы я была настоящей... если бы я была настоящей Блерией Хэвен...»
Прежде чем додумать эту мысль, Мел резко вскочила. Перепуганная Люси вскочила вслед за ней.
— Госпожа? Вам плохо? Позвать врача?
— Мне нужно увидеть брата.
— Но вам же нездоровится...
— Всё не так серьезно. Он ведь в кабинете?
Словно преследуемая кем-то, Мел торопливо покинула спальню.
Когда она вошла в кабинет, Демиан просматривал документы.
Взгляд за стеклами очков скользил по строчкам, перьевая ручка двигалась. Его манера вести себя так, будто он забыл о присутствии человека в кабинете, напротив, успокаивала.
Мел открыла рот:
— Я не могу разорвать помолвку.
— Я так и думал.
В его голосе не было гнева, словно он с самого начала ничего и не ждал.
— Что же делать? Ладно еще помолвка, но что если дело дойдет до свадьбы?
— Когда отец умрет, я оформлю твою смерть и вывезу тебя. Подумай пока, что тебе больше по душе — Уэйли или Молтон.
— А если он не умрет? Если он будет жить, так и не узнав правды... —
— И что?
Прервав Мел, Демиан поднял глаза.
— Какого ответа ты от меня ждешь?
Он по-прежнему не казался рассерженным. Просто ей самой было трудно смотреть ему в глаза из-за чувства вины.
Она крепко сжала челюсти, словно пытаясь проглотить собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди.
«Пожалуйста, заставь меня оставить несбыточные мечты».
И тогда она вытолкнула из себя слова, совсем не те, о которых думала:
— Я просто хочу знать, что со мной будет.
На этот раз он не просто посмотрел на неё, а отложил перьевую ручку. Скрестив руки на груди, он слегка повернул голову.
В ушах снова зазвенело, но на этот раз звон был желанным.
Ей нужно было знать своё место. Чтобы стереть иллюзию о том, что она сможет и дальше так жить, ей был необходим страх. Только такие мазохистские мысли возвращали её сердце в привычное состояние.
Однако всё пошло не так, как она планировала.
http://tl.rulate.ru/book/169119/13634137
