Закончив разговор с Лери, Каликс бессознательно направился в оранжерею. Оставив позади работу, которая даже после бессонной ночи не желала убывать, он обнаружил, что застыл посреди темной оранжереи. Совсем как глупец.
После указа Императора, велевшего вступить в брак по расчету, Каликс с неистовством принялся выяснять всё о женщине по имени Ивета Шульт. О графском доме Шульт он знал достаточно. Однако, как и следовало ожидать от невесты, выбранной Вдовствующей императрицей, информацию о женщине по имени «Ивета» найти было на удивление трудно.
Ивета Шульт никогда не появлялась в высшем свете. Точнее, даже если она и появлялась, никто не обращал на неё внимания. Если спросить кого-то, знают ли они что-нибудь об «Ивете Шульт», люди обычно тщетно пытались вспомнить женщину с невыразительной внешностью. В лучшем случае можно было услышать лишь один ответ:
— Ах, эта... вторая юная госпожа из дома Шульт.
Нельзя было сказать, что никто не знал об Ивете Шульт наверняка. Однако репутация Иветы Шульт, слетавшая с их уст, была никудышной.
«Я и ожидал, что она будет настолько никчемной женщиной».
Изгой и позор графского дома Шульт. Это были те эпитеты, которыми все в один голос называли женщину, ставшую его женой. По одним этим словам Каликс мог догадаться, какую жизнь прожила Ивета Шульт.
Что бы она ни делала, на неё никогда не смотрели с благосклонностью. Любой поступок Иветы Шульт, вероятно, легко клеймили как бесполезный или жалкий.
Именно по этой причине Каликс ухаживал за оранжереей, на которую до свадьбы не обратил бы и взгляда.
— Ваше Высочество, лютики выросли более свежими, чем розы.
Ведь та самая «жалкая» Ивета Шульт говорила, что любит розы.
— Увяли.
— ...Да, но сорт хороший, так что скоро...
— Посадите что-нибудь другое.
Каликс щелкнул языком, глядя на нераскрывшийся бутон рядом с увядающим цветком. Да, это был цветок, которому всё равно не суждено было расцвести.
Он должен был растоптать, раздавить чувство, пускавшее ростки в глубине его сердца. Хотя каждый раз в такие моменты перед глазами всплывал тот день.
Каликс вновь воскресил в памяти воспоминание, уже успевшее покрыться вековой пылью.
В тот день Ивета Шульт была, действительно, до боли глупа. Её лицо, прозрачное настолько, что просвечивали сосуды, раскраснелось на солнце, а дыхание, обращенное к нему, было прерывистым. На её попытки охладить руками пылающие щеки Каликс ответил не сочувствием, а насмешкой.
— Говорят, Ее Высочество Великая герцогиня внезапно решила посетить Великое герцогство и перевернула всю резиденцию великого герцога вверх дном.
Возможно, с этих слов всё и начало запутываться. Каликс ощутил странное несоответствие между этим внезапным поступком и образом женщины, которая всегда вела себя безупречно и неприметно, словно по шаблону. И он глупо переспросил:
— Великая герцогиня так поступила?
Глядя на своего адъютанта, который в замешательстве кивнул, Каликс вздохнул, будто ввязался в обременительную ситуацию.
«Каликс, я люблю вас».
Почему-то эти слова продолжали крутиться в голове. В конце концов, он лишь велел прислужникам усердно заботиться о Великой герцогине, с усмешкой пережевывая нелепое поведение этой женщины.
Каликс сделал шаг ближе к женщине, одиноко стоявшей в саду у фонтана.
Её каштановые волосы, полностью залитые солнечным светом, отражали лучи и колыхались, подобно волнам в закатных сумерках. Подол её юбки из белого шелка, расшитый золотыми нитями, колыхался вслед за её движениями, описывая красивые линии, словно в танце.
— Ивета.
Ивета приехала, пока его не было в поместье. Судя по всему, она ждала его довольно долго, но он не чувствовал особого сожаления.
Её визит был внезапным, поэтому он просто не смог её встретить. У него было слишком много дел, более важных, чем визит жены. И всё же его шаги по направлению к Ивете были необъяснимо поспешными.
— ...Ах, Каликс.
— Зачем вы проделали такой путь? Для вас это, должно быть, была нелегкая дорога, госпожа.
Он слышал, что любящие супруги всегда сопровождают мужей в дальних поездках. Но к ним с Иветой это не имело никакого отношения. Разве мыслимо назвать их любящей парой?
Каликс заговорил, стараясь придать голосу как можно больше нежности. Однако женщина, от которой должен был последовать ответ, лишь прерывисто дышала, не предпринимая никаких действий. Она просто смотрела на него глазами, сияющими подобно солнцу, и тяжело дышала, словно человек, не способный вынести жар собственного тела.
— Госпожа.
— Я приехала, потому что хотела вас увидеть.
— ......
— Я скучала по вам.
Ивета то сжимала, то разжимала руки и слабо улыбалась. Каликс прикрыл ей глаза ладонью, создавая небольшую тень. Благодаря этому на её лицо легла прохладная тень, но щеки всё еще горели румянцем. Совсем как у человека, который действительно влюблен.
— Если я не приеду вот так, мне трудно будет встретиться с вами взглядом, Каликс.
И что же было потом? После этих слов Каликс ни разу не встретился с ней до тех пор, пока она не вернулась в столичную резиденцию великого герцога. Это было его преднамеренное избегание. Он не был уверен, что сможет снова смотреть в это глупое лицо.
— Спасибо, что встретили матушку вместо меня.
В мгновение ока сцена в памяти сменилась. В голове промелькнул её голос — монотонный, но твердый. Каликс и сам когда-то получал подобный удар в сердце. От семьи, от брата, в котором надеялся найти единственного союзника. Именно поэтому этот спокойный голос звучал еще более жалко.
Но теперь это были лишь мысли о прошлом. Напротив, разве сейчас он не обманывает её, используя боль этой женщины, которую он разглядел за её ранами, как предлог?
Именно ради этого он позволил носовому платку вернуться к законному владельцу. Это было его заявлением: отныне он будет думать о женщине, заполнившей его мысли, не как об Ивете Розенталь, а как об Ивете Шульт.
— Каликс?
Движение её тела, когда она повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, находясь в его объятиях, и нежный голос, в котором звучало недоумение, когда она звала его по имени.
В тот день, когда он пришел в спальню Великой герцогини, Ивета, устав ждать его, уснула, прислонившись к дивану. Её спящее лицо казалось лицом святой, спасающей его мрачный мир, или избавлением, приносящим новую жизнь. Да, если бы у спасения было земное воплощение, им была бы эта женщина.
Ивета Шульт никогда не узнает. Сколько терпения ему требовалось каждый раз, когда её теплое дыхание касалось его бедер.
Ему хотелось немедленно грубо схватить её за подбородок и поцеловать. Смахнуть слезы с её раскрасневшихся от нехватки воздуха глаз, а когда они потекут по щекам — прижиматься губами к каждому их следу.
На её белоснежной шее он хотел оставить отметины, словно клеймо, подтверждающее, что она принадлежит ему, и заставить её мучиться, нося одежду не по сезону, пока эти следы не поблекнут.
Её каштановые глаза, всегда смотревшие на него, тревожно задрожали бы, когда он начал бы расстегивать пуговицы. И в тот момент, когда их взгляды встретились бы, было очевидно, что он потеряет остатки рассудка и набросится на неё. Он умолял бы о прощении, пока слезы без остановки омывали бы лицо женщины, и всё же не выпускал бы её из объятий до самого утра.
— От одних лишь мыслей я схожу с ума.
В итоге Каликс мог лишь проклинать себя за то, что, уложив Ивету рядом, он возбудился как пес. Это была лишь тщетная фантазия, которой никогда не суждено сбыться.
Если бы он поддался импульсу и овладел Иветой, он больше не смог бы подавлять чувства, которые с таким трудом сдерживал.
Ему хотелось немедленно встряхнуть её и заставить рассказать всю правду. Нет, даже если она не откроется, пусть хотя бы скажет, что её признание в любви было искренним. Казалось, он вот-вот выплеснет на неё все свои необработанные эмоции. И Ивета наверняка получила бы синяки от этих чувств, что он на неё обрушил.
Только тогда Каликс был вынужден признать свои чувства.
— Ивета, было время, когда я хотел запечатлеть тебя в своем взоре. Я желал, чтобы ты стояла у меня перед глазами всю жизнь, даже если от этого останется след, как от клейма.
Потому что он хотел как можно дольше не знать названия этого чувства. Он не должен был знать. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как быть жестоким.
Каликс вспомнил то, что кто-то когда-то говорил о нем. Добрый, но бессердечный человек. Это было парадоксальное выражение, но он усмехнулся, подумав, что оно как нельзя лучше подходит к его нынешнему положению.
Ивета читала письмо, присланное графиней Шульт.
В нем говорилось о скорой встрече. Как и прежде, это было скорее уведомление, но графиня требовала, чтобы Ивета приехала не в резиденцию великого герцога, а в графское поместье.
Солнечный свет, падающий на спину, был таким теплым, что веки Иветы медленно смыкались. Каждый раз, когда она, держа ручку, не могла удержать голову и та клонилась вниз, слышался тихий вздох Лери. Из-за неровного почерка она уже в десятый раз переписывала только приветственные слова.
— Ваше Высочество, может быть, вы отложите ответ и немного прогуляетесь?
— ...Ах. Да, так будет лучше.
Ивета медленно кивнула и поднялась, а Лери последовала за ней. Ивета на мгновение мельком взглянула на Лери. Доброту в этих чистых глазах трудно было назвать притворной.
— Лери.
— Да, Ваше Высочество.
— Сегодня ты не ошибаешься в словах.
Лери на мгновение замерла, а затем снова улыбнулась и переспросила Ивету:
— О чем вы говорите, Ваше Высочество?
— Ну, ты часто называла меня «барышней». Ты ведь ошибалась в этом каждый божий день.
Внезапно повисшая холодная тишина заставила вспомнить о событиях прошлой ночи. Ивета посмотрела на лицо Лери, на котором отразилось замешательство, и слегка улыбнулась.
«Точно, вчера это была ты».
— ...Ах, это.
— Хотя я каждый раз поправляла тебя. Но, подумав об этом снова, мне даже нравилось, когда меня называли барышней. Жаль. Исправляйся постепенно, Лери.
Ивета отвела взгляд от Лери и посмотрела на письмо, присланное матерью. С момента свадьбы она ни разу не посещала графское поместье.
— ...Как вы себя чувствуете в последнее время?
Осторожно спросила Лери, поправляя шаль. В её голосе слышалось искреннее беспокойство. Ивета кивнула в знак согласия и заговорила:
— Лери, ты слышала какие-нибудь новости о графском поместье?
Графский дом Шульт был местом нестабильным. Даже если внешне казалось, что проблем нет, стоило копнуть глубже, и их обнаруживалось великое множество. Ивета вспомнила роскошные наряды графини Шульт, которые видела в последний раз. В глубине души зашевелилось беспокойство.
«Я не знаю, о чем думает матушка».
Насколько она знала, финансовое положение графского дома Шульт не позволяло вести столь расточительный образ жизни.
— Нет. Никаких особенных новостей не было.
— Но почему она просит меня приехать в графское поместье...
Причем так тайно. Ивета улыбнулась Лери и проглотила слова, которые могли последовать дальше.
«Ничего особенного. Это не займет много времени, давай просто увидимся спустя долгое время. Мне жаль, что мне пришлось звать тебя сюда, так как я плохо себя чувствую».
В то, что мать больна... она не верила. Если бы это было правдой, Ивета не могла бы не услышать об этом. Та бы раструбила на весь свет о том, как она больна и как ей плохо. Эти слова были лишь предлогом, чтобы заманить Ивету.
Ивета представила прекрасное графское поместье и мысленно вошла в него. Поднимаясь по лестнице с красной ковровой дорожкой, проходя мимо стен с портретами прошлых графов Шульт, она нашла свою комнату в конце коридора.
Её взгляд цеплялся за здания, стиль которых постепенно выходил из моды, но даже это казалось Ивете прекрасным. Хотя мать и этим была недовольна.
Открыв дверь, она опустилась на колени перед прикроватной тумбочкой и открыла ящик. Нащупав пальцами верхнюю стенку ящика, она нашла спрятанное письмо и прижала его к груди. Это было первое письмо, которое прислал ей Каликс.
Супружеская жизнь Иветы была полна разочарований, и ей было некогда беспокоиться о письме, оставленном в поместье. Подобно тому, как письмо было спрятано глубоко в ящике, Ивета извлекла из тайников сердца это старое послание.
— Ваше Высочество?
— Ах, да. Идем.
Когда Лери обеспокоенно спросила, нет ли каких-то проблем, Ивета, придя в себя, отвела взгляд и улыбнулась.
— Может быть... как вы смотрите на то, чтобы после окончания светского сезона отправиться в Великое герцогство немного поправить здоровье?
— Хм? В Великое герцогство?
— Говорят, сейчас это место пользуется популярностью у благородных дам. Там хорошо отдыхать летом... и это не так далеко от столицы. К тому же в последнее время вы часто недомогали.
Неужели знатные дамы посещают те края именно ради отдыха? Ивета невольно рассмеялась. Она поспешно прикрыла рот рукой, но уши Лери уже успели покраснеть.
— Я сказала глупость. Забудьте об этом...
— Нет. Мне просто любопытно, как тебе пришла в голову такая похвальная мысль.
— Ваше Высочество-о...
— В столице душно? Наверное, из-за того, что я прожила здесь всю жизнь... я никогда глубоко не задумывалась об этом.
Для высокородной дочери центрального аристократического дома это была естественная реакция. Хотя она и не выросла, купаясь в любви семьи, Ивета всё же была юной госпожой графского дома. Поэтому для неё было естественным не покидать центр Империи и воспринимать данную жизнь как нечто само собой разумеющееся.
Тем не менее, когда-то Ивета всё же посещала Великое герцогство. Она помнила, что в месте, окруженном со всех сторон горами, дожди шли редко, а летом было невыносимо жарко, так как зной не мог уйти.
— В Великое герцогство я ведь отправилась без приглашения, потому что после свадьбы почти не видела мужа. Помнишь, Лери?
После свадьбы и первой брачной ночи последовала череда ожиданий. Она ждала и снова ждала. Ждала мужчину, который всё не возвращался. «Он вернется, когда наступит ночь. Он вернется, когда рассветет. Это всё потому, что он занят работой». Она бесконечно утешала себя так.
— Да... как я могла забыть. Это было первое решение, которое вы приняли самостоятельно.
Лери заговорила со слабой улыбкой.
Ожидание в конце концов превратилось в отчаянное желание. Кто-то когда-то советовал Ивете не искать любви. Говорили, что раз она получила то, чего не могла бы достичь за всю жизнь, её брак не будет таким уж тяжелым, если она не будет жаждать любви.
Однако тогдашняя Ивета почему-то не смогла последовать этому совету. Отчаянная любовь, уже глубоко пустившая корни, в конечном итоге заставила Ивету совершить странный поступок, о котором она раньше и подумать не могла.
Ивета в одностороннем порядке направилась в Великое герцогство, лишь уведомив, что едет на встречу с Каликсом. В тот момент она даже не осознавала, что это был её импульс и её собственная воля.
Только увидев эту улыбку, Ивета смогла осознать тот факт, о котором сказала Лери.
— Благодаря тому, что муж не обращал на меня никакого внимания, даже когда я тихо сидела в поместье, я вдоволь налюбовалась Великим герцогством. Теперь я думаю, что стоило устроить бал, чтобы он не мог меня игнорировать.
— Это был выбор, совсем не похожий на ваше обычное поведение.
Раз уж она приехала в Великое герцогство, она думала, что он хоть раз заглянет к ней. Раз уж она каждый день ждала его, вымаливая любовь, она надеялась, что он хотя бы раз придет.
«Зачем вы проделали такой путь? Для вас это, должно быть, была нелегкая дорога, госпожа».
Однако он ни разу не показался ей, за исключением того дня, когда Ивета безрассудно приехала в Великое герцогство. На первый взгляд это можно было принять за нежную заботу, но на деле всё было иначе. Было так трудно встретиться с ним, что казалось, будто он избегает её намеренно, и это доводило её до отчаяния.
— Говорят, в Великом герцогстве много достопримечательностей, давай сходим куда-нибудь вместе. ...Всё равно, даже если я буду ждать мужа дольше, он, кажется, не придет.
— ...Ваше Высочество. Я приготовлю всё для выхода!
Ивета вспомнила, как она, рассердившись от долгого ожидания мужа, просто вышла на улицу и купила тарт в какой-то пекарне. Прогулки на лодке, чаепития, спектакли — Ивета, которая не имела хобби, как другие знатные дамы, и тихо ждала его, совершила тогда небывалое безумство.
Конечно, даже для этого ей пришлось получить разрешение и взять с собой слуг. Тем не менее, войти в пекарню и есть тарт среди простолюдинов... Если бы графиня Шульт узнала об этом, она бы пришла в ужас и велела ей вести себя как подобает благородной даме.
Несмотря на это, вкус тарта, который она ела, сидя за столиком под навесом и спасаясь от жары, был настолько особенным, что она помнила его до сих пор.
Перед тем как уйти из пекарни, Ивета купила еще несколько кусочков тарта. Чтобы передать их Каликсу.
Однако Каликс так и не показался... и тарты были просто выброшены.
Это было не слишком приятно, но такая ситуация была привычной для Иветы. Частые раны притупляют боль. Ивета снова вспомнила аромат муки, который тогда ощущался во рту. Поездка в Великое герцогство, как предложила Лери, была бы неплохой идеей.
— Да, было бы здорово съездить в путешествие вместе. Ты ведь ни разу не была в отпуске, всё время оставаясь рядом со мной.
— Да! Говорят, сейчас в моде десерт из замороженного молока! Ну, его можно попробовать и здесь, но вкус наверняка будет другим, если съесть его там.
Лери заговорила громким голосом, будто хвастаясь, и то и дело кивала головой. Ивета, почувствовав внезапную истому, поправила одежду и направилась к двери.
Солнечный свет, льющийся из окна, был необычайно теплым. Ивета медленно улыбнулась, глядя на Лери, которая следовала за ней.
На сердце было неспокойно, и хотя она заставляла себя улыбаться, дыхание перехватывало.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854632
Готово:
