Едва Ивета ступила в коридор, ведущий к гостиной в графском поместье Шульт, её голова отозвалась мучительной пульсацией. Словно шепча про себя заклинание, она коснулась ожерелья и быстрым взглядом окинула свой наряд.
В тёмном платье с фижмами она чувствовала себя крайне неуютно. Нарочито пышная юбка превращала каждое мгновение ожидания в сущее наказание. Ивета выбрала этот мрачный цвет в знак мелкого протеста против матери — графиня Шульт не выносила тёмных оттенков.
Как бы то ни было, она надеялась, что это хоть немного смягчит грядущий выговор. Было легко предугадать реакцию матери: она наверняка станет цокать языком и сыпать упрёками, будто Ивета совершила тяжкое преступление.
Из-за того что это повторялось постоянно, Ивета заранее знала каждое слово матери. Но теперь она больше не собиралась терпеть эти нападки.
— Матушка, это я. Ивета.
— Ивета, ты пришла?
Стоило Ивете войти в гостиную, как её слуха коснулся необычайно мягкий и благородный голос. Уголки её губ, растянутых в принуждённой улыбке, дрогнули.
«Ах, мне ещё далеко до настоящей светской дамы».
Эта мимолётная мысль сдавила ей горло.
— Поприветствуй гостью.
Ивета инстинктивно поняла: сегодня ей суждено узнать, как глубоко она может пасть. Стоит оступиться — и она рухнет в зыбкую почву, из которой нет возврата.
— Ах… матушка. Вы звали меня, ссылаясь на плохое самочувствие, я и не предполагала, что меня ждёт такая встреча.
— Ивета.
«Что ты себе позволяешь?» — в этом гневном окрике слышалось безмолвное осуждение. Ивета проследила за движением губ матери и издала сухой смешок.
— Довольно. Я-то полагала, что вы заранее предупредили Великую герцогиню.
Обладательница голоса — та самая женщина, что привела Ивету в ярость и замешательство — с цоканьем поставила чашку на стол. Осознавая собственную грубость, Ивета всё же не сводила с незнакомки ошеломлённого взгляда.
У неё был заметно смуглый оттенок кожи и незнакомые черты лица. Однако на ней было платье с высоким воротом, словно она не желала обнажать ни единого участка кожи. Ивете вдруг вспомнились шепотки какой-то знатной дамы о ком-то, кто «одевается как монахиня». И теперь она поняла, о ком шла речь.
— Присаживайтесь.
— …Благодарю.
— За вами пристально следят. Неужели между супругами так мало доверия? В следующий раз будьте осторожнее.
Ивета невольно склонила голову перед женщиной, которая так естественно обращалась к ней в пренебрежительном тоне. С некоторых пор именно на неё Ивета таила обиду.
— Ваше Величество Вдовствующая императрица.
— Можете поднять голову. И скорее садитесь. Мне любопытно узнать, каково вам в роли Великой герцогини.
Когда их взгляды встретились, кроткая улыбка гостьи больно уколола сердце Иветы.
Ивета подумала о Ракии, оставшейся в резиденции великого герцога, и о Вдовствующей императрице перед ней. Связующим звеном между ними была её мать… Графиня Шульт. Мать вечно тянула её за собой, словно желая вместе рухнуть в пропасть.
Видя, что Ивета молчит, графиня Шульт поспешно заговорила вместо неё:
— Должно быть, она просто поражена, впервые увидев Ваше Величество столь близко.
— Я понимаю, с тех пор как я приехала в Империю, я часто сталкиваюсь с подобным. Должно быть, это шокирует — видеть чужестранку в роли Вдовствующей императрицы. Тем не менее, это не делает ситуацию приятнее.
В ответ на слова императрицы графиня Шульт ощутимо пнула Ивету, сидевшую напротив. Острый носок туфли безжалостно ударил по голени.
Ивета зажмурилась, не в силах даже вскрикнуть от внезапной боли. Лишь опыт пребывания в высшем свете помог ей сдержаться.
К завтрашнему дню на ноге наверняка расцветёт багровый синяк. Ивета спрятала ушибленную ногу за другую и посмотрела на графиню Шульт.
Лицо матери, доведенное до совершенства подобающим знатной даме уходом, было абсолютно спокойным. Но Ивета, прожившая с ней всю жизнь, видела: всё внимание матери приковано к императрице.
Её мать, которая бесчисленное количество раз проявляла неуважение к ней и к резиденции великого герцога, теперь лебезила и отчитывала дочь из-за одного замечания гостьи. Это выглядело нелепо, но смеяться совсем не хотелось.
— Ваше Величество Вдовствующая императрица, если вам угодно было меня видеть, вы могли бы известить об этом через резиденцию великого герцога.
Ивета больше не желала участвовать в фарсе, устроенном матерью. С этими словами она поднялась с места. Она не хотела, чтобы возникла ситуация, которую Каликс мог бы истолковать превратно, и всё происходящее казалось ей кошмаром.
Несмотря на твёрдый голос, сердце Иветы неистово колотилось. Она крепко сжала кулаки, стараясь не выдать своей слабости. Ей не хотелось, чтобы её уязвимость была замечена.
Ногти впились в ладони. Ивета проклинала себя за глупость, за то, что пришла в графское поместье. Эта встреча была слишком тяжёлой и неприятной платой за попытку найти то письмо.
— Насколько мне известно… ваши отношения с Великим герцогом не так уж плохи. Это неожиданно. Вы можете оказаться полезнее, чем я думала.
— …Ваше Величество.
— Как вы думаете, почему юная госпожа из графского рода, который уже одной ногой в могиле и вот-вот пойдет ко дну, была выбрана в жёны Великому герцогу?
— …
— Тем более что в этой семье есть девица, признанная «цветком» высшего света.
Ивета посмотрела на мать, графиню Шульт. Та лишь с бесстрастным лицом созерцала пустоту.
— Потому что от вас проще всего избавиться, когда вы станете не нужны. Только и всего.
— Ваше Величество. Прошу простить мою дерзость, но я покину вас. Мне трудно и дальше выслушивать эти оскорбления.
— Великая герцогиня — это фигура, которую я выбрала лично. Если сравнивать с шахматами, то вы для меня — пешка. Существо, которое полезно, пока оно в игре, но которым можно пожертвовать в любой момент. Так что вам стоит постараться, чтобы я от вас не избавилась, верно?
У Иветы помутилось в голове. Казалось, она увязает в трясине, из которой нет спасения.
Она никогда не считала этот брак подарком судьбы. Стоило лишь немного подумать, и странности стали бы очевидны. Но Ивета, истосковавшаяся по доброму отношению, предпочла закрыть глаза на правду ради спокойной жизни. И расплата оказалась жестокой.
— Если этот момент настанет, ничего не поделаешь. Если я с самого начала была не человеком, а лишь инструментом, то разве милосердие — это то, на что я вправе рассчитывать?
Знал ли Каликс обо всём этом? Был ли это причиной того, что он не отвечал на её чувства?
Чай, который она заставила себя выпить, казался горьким. Даже молоко не могло смягчить этот вкус, осевший на языке. Ивета с трудом сглотнула и задержала дыхание, боясь, что императрица услышит её дрожь.
Вдовствующая императрица снова мягко улыбнулась. Она была старше Иветы всего лет на пятнадцать, но как истинный член Императорского двора, она излучала такую властность, что даже притворная улыбка Иветы померкла.
— Вы ведь боитесь, что вас бросят?
— …Мне не страшно.
— Неужели? Как бы то ни было, вы ведь хотите оставаться человеком?
Разве до этого она им не была? Конечно, была. Ивета дышала, ела, когда была голодна, и даже позволила себе полюбить.
Но, как ни странно, если спросить, относились ли к ней когда-либо как к равному человеку… ответ был бы «нет». На неё всегда смотрели свысока.
Именно поэтому она полюбила Каликса. У неё никогда не было ничего своего, и первое в её жизни уважение и подарки заставили её сердце трепетать. Она влюбилась в мужчину, которого, как ей казалось, ей наконец-то позволено было любить.
— Я слышала, вы очень любите Великого герцога…
— …
— Жизнь Великого герцога в опасности. Поскольку Император взошёл на престол в юном возрасте, появились мятежники, которые хотят использовать Великого герцога для переворота. Я-то знаю, что у него нет таких намерений, но…
Ивета и сама слышала подобные слухи. Тем не менее, она ловила каждое слово, слетавшее с губ императрицы. Вероятно, потому, что всё, что касалось Каликса, было ей дорого.
— Я хочу сделать Великой герцогине предложение.
— …Говорите.
— Следите за тем, что происходит в резиденции великого герцога и чем занимается сам герцог, и докладывайте мне. Найдите рыжеволосую служанку и передавайте через неё письма. Адресатом указывайте графиню Шульт. О, и если Великая герцогиня начнёт писать, жизни герцога больше ничего не будет угрожать.
Так ли это на самом деле? Ивета не была настолько глупа, чтобы поддаться на столь явную уловку.
«Не так ли и Каликс терял своих союзников одного за другим? Не потому ли он запер своё сердце, превратив его в неприступную крепость?..»
— Если жизнь герцога будет в безопасности, он, возможно, перестанет подозревать вас и выпускать когти.
Это предложение было искушающе сладким. Ведь это было именно то, чего Ивета желала больше всего.
— А если я откажусь?
— Фигуру, чья роль раскрыта, следует выбросить.
Фигурами на выброс были рыжеволосая служанку, семья Шульт и… она сама. А может, и многие другие.
Ивета чувствовала на себе взгляд матери, но не смотрела на неё. Мать никогда не считалась с её мнением. Вот и сейчас она наверняка думала, что Ивета согласится, не раздумывая. Считала, что стоит лишь надавить, и всё решится само собой.
— Надеюсь, вы быстро наведёте порядок в делах. Всё бесполезное должно быть уничтожено.
Если она примет предложение императрицы, все её прежние оправдания станут ложью.
Все подозрения Каликса, его суровые слова… и её собственные попытки всё отрицать, обижаясь на него.
«Я бы хотела вырвать своё сердце и показать вам его».
«Каликс, я здесь ни при чём».
Множество слов теснилось в голове. Ивета словно пролила на них черные чернила, и на этом темном фоне… снова вывела имя Каликса.
— Всё это делается ради благополучия Империи и прочности Императорского двора.
Ивета понимала: она должна согласиться. Иначе на следующий же день графство Шульт неминуемо обанкротится и рухнет.
— …Я не приму этого. Нет, я не могу. Если вам нужен был инструмент, стоило выбирать того, у кого нет души.
— Хм.
— Было бы лучше, если бы вы сказали мне, что я лишь инструмент, ещё до свадьбы…
Тогда она, возможно, не полюбила бы Каликса. А может, и вовсе не согласилась бы на этот брак… Но Ивета оборвала эти пустые раздумья.
В конечном счете, как бы всё ни сложилось, она бы всё равно согласилась на этот драгоценный брак и полюбила бы этого человека, чей взгляд был полон тепла.
— Прошу прощения за дерзость. Позвольте мне уйти.
Игнорируя полный отчаяния взгляд матери, Ивета порывисто поднялась и вышла из гостиной.
«Каликс, мой выбор — это ты…»
Ивета просто хотела вновь увидеть глаза Каликса, согретые теплом. Она не хотела видеть в них презрение, которое неизбежно появилось бы, узнай он правду.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854634
Готово:
