Ивета в конце концов провела всю ночь без сна. Из-за долгого отсутствия сна глаза ныли, но её сердце было слишком занято, чтобы обращать внимание на подобную боль.
Даже головная боль, которая так упорно изводила её, исчезла как по мановению волшебной палочки. Было бы лучше, если бы она могла уснуть, опираясь на эту боль. К сожалению, её сознание оставалось ясным. Ивета начала снова и снова размышлять о своей жалкой участи.
Лери что-то скрывала от неё и даже тайком обыскала ящик. Эти два факта означали одно. Лери могла предать её.
Ивета помнила сияющие глаза Лери. Каждое движение маленькой девочки, идущей к ней за руку с дворецким графского поместья Шульта, и даже её первое приветствие.
— …Я, я буду служить вам, госпожа. Меня… меня зовут Лери!
Юное лицо, полное напряжения, и неловкая улыбка на нём мучили сердце Иветы.
«Я думала, только ты будешь на моей стороне. Что годы, проведенные нами вместе, будут вечными». Возможно, она была единственной, кто так думал с самого начала.
Ивета наконец поднялась и снова медленно осмотрела содержимое ящика. В надежде, что там могла остаться какая-то улика.
Один, два, три… Когда её рука коснулась седьмого ящика, Ивета обнаружила там носовой платок, лежащий совершенно не к месту.
«Почему это здесь?»
Столкнувшись со знакомой вещью, Ивета не смогла сдержать вздоха, и он вырвался из неё резким звуком.
Это был носовой платок Иана Верди с роскошной золотой вышивкой. Вернувшись из резиденции Иана Верди, она пережила столько событий, что совершенно забыла о платке, который он ей протянул. Она помнила, что запихнула его в ящик, не глядя. Наверное… Лери нашла его и прибрала.
В таком случае, дошли ли слухи об этом платке до чьих-то ушей?
Ивета грубо выхватила аккуратно сложенный носовой платок. А затем несколько раз провела пальцами по вышитым на нём буквам, проверяя их. В надежде, что это не дошло до ушей Каликса.
Иан Верди, Иан Верди, Иан Верди.
Словно поражённое проклятием бесконечного повторения, имя на платке бесконечно твердило: Иан Верди. Тщательно отутюженный кем-то платок безнадёжно смялся в её руках.
Она думала, что падать ниже некуда. Однако, когда Ивета опустила голову и посмотрела вниз, перед ней разверзлась бесконечная бездна.
— Я не знаю. Я совершенно не знаю, что мне делать…
Сколько еще ей нужно барахтаться, чтобы выбраться из этого болота… Она действительно не знала.
Отношения с Каликсом постепенно выходили из тени, свет был уже близко. Однако каждый раз, когда имя на носовом платке отчётливо запечатлевалось в её сознании, всё превращалось в прах. Каждый раз, когда проблеск надежды оборачивался разочарованием, её мир снова погружался во тьму.
— Я просто хотела, чтобы всё было хорошо… Я думала, всё получится.
Пустые причитания эхом разносились по пустой комнате.
Ивета сжала кулак, в котором был зажат платок Иана. Её крепко сжатая рука дрожала.
— Иан Верди… вы всегда ставите меня в мучительное положение.
Казалось, во всём виноват владелец платка. В каждой проблеме, где всё шло наперекосяк, часто присутствовал этот человек. Иан Верди, этот мужчина.
В конце концов, Ивете пришлось вновь пережить самое знакомое чувство. Бесконечное одиночество и отчаяние, которое можно в нём вкусить. Теперь она молча принимала эти чувства, ставшие ей роднее всех остальных. Ведь это было то, что Ивета, бесполезная Великая герцогиня, не умеющая ничего делать, умела лучше всего.
На небе уже занялась заря. Ивета отвела взгляд от окна и села перед зеркалом. Она пристально посмотрела на женщину, отражавшуюся в нём.
«С каких пор я стала такой сломленной?»
У женщины в зеркале было измождённое лицо. Она выглядела подавленной, принимая всем телом солнечный свет, просачивающийся сквозь окно. Тусклые волосы, мертвенно-бледная кожа, губы, не просто сухие, а потрескавшиеся.
Ивета покопалась в памяти. Последний раз она так внимательно разглядывала себя в зеркале год назад. В то время, когда её сердце трепетало в предвкушении замужества с Каликсом.
Да, это был последний раз. После этого Ивета больше никогда не вглядывалась в своё отражение.
Внезапно она не смогла сдержать подступившее чувство невыносимого страдания. Ивета закрыла лицо руками. Даже закрыв глаза, сквозь пальцы она видела свою спальню, из которой не было выхода.
В то же время ожерелье, просто висевшее на шее, ощущалось как кандалы. Словно ошейник, стягивающий горло так, чтобы она не могла сбежать, — от этой мысли всё её тело сжалось.
Ивета покачала головой. Она яростно затрясла ею, словно отрицая всю реальность. А затем задержала дыхание. В надежде, что оно остановится навсегда.
— Как вы и приказали, я оставила носовой платок в спальне Её Высочества.
Лери смотрела на Каликса, который лениво кивнул, и вспоминала вещь, которую только что оставила. Аккуратно сложенный платок. Передавая его, он приказал ни в коем случае не разворачивать его.
Лери действительно не смотрела на платок. Она помнила мягкое прикосновение ткани, но больше ничего не знала.
Для слуги было естественным подчиняться приказам Великого герцога. Однако у неё возникали сомнения, пойдёт ли эта вещь на пользу её госпоже и правильно ли она поступает, подчиняясь.
Но с тех пор, как она начала следовать приказам, Великий герцог стал по-настоящему добр к её госпоже. Ивета тоже начала постепенно возвращать себе улыбку. Каждый раз, видя её порозовевшие щёки, Лери избавлялась от чувства вины за то, что обманывает её.
— …Ваше Высочество.
Однако Лери не могла подавить сомнение, зародившееся в глубине её души.
— Прошу прощения за дерзость, но я хотела бы спросить, действительно ли мои действия идут на благо Великой герцогини.
Мужчина, смотревший на Лери с бесстрастным лицом, внезапно усмехнулся. Вид у него был такой, словно вопрос был совершенно пустяковым.
Лери вспомнила образ Великого герцога, который на публике был чутким и милосердным. Не это ли истинное лицо Его Высочества?
— Разумеется.
Великий герцог снова мягко улыбнулся. Его голос был предельно нежным, но Лери почему-то видела в нём улыбку самого близкого ей человека. Улыбку, пропитанную меланхолией, голос, притворный, словно скрывающий что-то. Великий герцог был похож на того, кого Лери знала лучше всего.
— В последнее время Её Высочество часто болеет. Я беспокоюсь, не причиняю ли я ей своими действиями страданий…
— Она и раньше так часто болела?
Лери покачала головой. Изначально Ивета была здоровой. Она росла, не зная болезней, но после переезда в Резиденцию великого герцога начала то и дело болеть, словно в ней что-то сломалось.
Лери на мгновение задумалась, стоит ли добавлять этот факт, но, взглянув на Великого герцога, промолчала. Его взгляд был таким, будто он без колебаний отбросит Ивету, если в ней обнаружится хоть какой-то изъян. Недобрый и скучающий взор казался пугающе опасным.
— …Она даже почти не ест. Наверное…
— Ах, вот как.
— …….
— Было бы неплохо отправить её на лечение в Великое герцогство.
Как только он закончил фразу, дворецкий, стоявший подле Великого герцога, протянул Лери конверт. Лери не смела даже представить, что в нём находится. Из-за этого она больше не могла поднять глаз на Каликса.
— Там, где свежий воздух,
— …Ваше Высочество.
— Отдых поможет ей поправиться быстрее.
Великий герцог постучал указательным пальцем по подлокотнику кресла. Это означало, что она должна взять конверт. У Лери звенело в голове каждый раз, когда до её ушей долетал этот настойчивый звук, которым Великий герцог давил на неё.
— Если хочешь, я приставлю к ней ещё несколько фрейлин.
— Это великая честь, но я этого не желаю. И деньги, которые вы предлагаете, я тоже принять не могу.
— Твоё имя… Лери, кажется. Да, Лери. Знаешь ли ты, почему я позволяю тебе, простолюдинке-сироте без фамилии, оставаться ближайшей фрейлиной Великой герцогини?
— …….
— Это лишь проявление заботы о моей жене.
«По крайней мере, у моей жены должен быть хоть кто-то на её стороне, чтобы ей было легче дышать». Каликс проглотил эти слова, глядя на Лери.
Лицо Лери покраснело от стыда. И это было понятно. Ведь это означало, что она остаётся рядом не благодаря своим способностям, а лишь благодаря милости, близкой к подачке.
— В том, что у Великой герцогини несколько фрейлин, нет ничего странного. Хорошенько подумай об этом. Мои двери всегда открыты для тебя.
Это также означало, что одной Лери недостаточно и он приставит других соглядатаев.
Голос звучал очень нежно, но Лери больше не могла ему доверять.
— Я не могу решить это в одиночку, поэтому спрошу у Её Высочества.
Лери с трудом взяла себя в руки и заговорила дрожащим голосом. У неё была только одна цель. Счастье Иветы. Раз Ивета подарила ей жизнь, Лери собиралась посвятить эту жизнь ей.
«Лери, ты в порядке? Не ушиблась? Иди сюда. Нужно позвать врача».
«Лери, ты поедешь со мной в Резиденцию великого герцога. Ты мне как семья».
То, что сирота смогла стать личной фрейлиной Иветы, было подобно чуду. Однако вскоре Лери узнала подоплеку этого чуда. Служанки тайно презирали Ивету и грубили ей, поэтому фрейлиной стала она — та, кто ничего не знал и ничего не имел.
Ребёнок, выполнявший самую грязную работу в поместье, стал служить благородной леди, а эта леди стала Великой герцогиней. И теперь Лери стояла здесь.
— Прошу прощения. Боюсь, я больше не смогу сообщать вам новости о Её Высочестве.
— Из уважения ко мне, прими конверт. Лери.
Было ли это удачей или неудачей — стать фрейлиной Иветы? И когда она по неопытности пролила чай на дорогое платье, и когда объявила, что последует за ней, покидая графское поместье Шульта, Ивета всегда смотрела на неё с добротой.
Лери положила конверт, который снова пододвинули к самому её носу, на пол и выпрямилась. И лишь запоздало осознала.
Что её выбор был в корне неверным.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854631
Готово:
