В конце концов наступила ночь. После посещения оранжереи Ивета весь день не могла ни за что взяться. Стоило ей взять в руки перо, как она ловила себя на том, что записывает имя Каликса. Во время чаепития она в глубокой задумчивости пригубила горячий чай и обожгла язык.
После ужина служанки отвели её в ванную, а затем щедро умастили её кожу ароматными маслами. От охватившей её духоты Ивете хотелось выйти на террасу, но при мысли о том, что Каликс может прийти в любую минуту, она осталась сидеть на диване, не шевелясь, подобно изысканной кукле.
Спальня, казалось бы, была ей до боли знакома, но всё равно в ней не покидало странное чувство чуждости. То ли из-за масел, которыми было покрыто всё тело, то ли по иной причине, но в нос настойчиво бил цветочный аромат.
Ивета то и дело вздыхала от сковавшего её напряжения.
— Действительно ли всё в порядке? Ничего, если я вот так проведу ночь с мужем?..
Но ответа, разумеется, не последовало.
Ивета отсутствующим взором уставилась в потолок, но вдруг, спохватившись, раскрыла ладонь. Она принялась подсчитывать, подходящий ли сегодня день для зачатия. Последняя менструация была десять дней назад. Если всё пройдёт удачно, возможно, у них получится зачать ребёнка.
«…Обнимет ли он меня?»
Что за перемены произошли в душе того, кто раньше отвергал саму мысль о детях, раз он решил прийти к ней? Почему тот, кто отказался от неё даже в первую брачную ночь, поступает так именно сейчас?
Осуждая Каликса, она всё равно продолжала ждать его. Она могла бы просто оттолкнуть его, отказать ему… Она могла это сделать, но не стала.
В конце концов, не в силах больше бороться с напряжением, Ивета прислонилась к спинке дивана и закрыла глаза. Тело, которое весь день словно балансировало на краю пропасти, наполнилось усталостью. А когда она снова пришла в себя, то обнаружила, что лежит уже не на диване, а на коленях Каликса.
Каликс занимался делами, позволив Ивете использовать свои ноги в качестве подушки. Сквозь пряди волос, упавшие ей на лицо, было видно, как он просматривает документы. Когда Ивета снова закрыла глаза, желая сбежать от этой реальности, её уха коснулся мягкий голос:
— Вы разговаривали во сне, госпожа.
— …
— Лери, Лери. Кто-нибудь со стороны мог бы подумать, что я женился не на вас, а на Лери.
— …Каликс.
— Вы хорошо спали, жена моя?
Словно зная, что Ивета уже проснулась, Каликс задал вопрос шутливым тоном.
Когда Ивета поспешно попыталась подняться, Каликс притянул её за плечи и заключил в свои объятия. Оказавшись в руках мужа, она кожей чувствовала его дыхание.
— Мне обидно, что вы зовёте кого-то другого, когда ваш муж рядом.
— Всё не так…
Она почувствовала тепло на макушке, и в тот же миг раздался смущающий звук поцелуя. Ивета замолчала и замерла.
Раньше он мог оставить мимолётный поцелуй на тыльной стороне её ладони, чтобы показать близость на людях, но это был первый раз, когда его губы коснулись её без всякой видимой причины. От этого осознания всё её тело словно оцепенело.
Каликс нежно поглаживал волосы Иветы, перемежая движения мягкими поцелуями. Его тёплые руки убрали пряди и перекинули их на одно плечо. Вслед за этим он коснулся губами её открытого уха, слегка прикусив мочку, отчего ей стало щекотно.
— Ах, Каликс!..
Как только Ивета невольно сжалась от щекотки, Каликс начал покрывать поцелуями её шею. Поцелуи были нежными и осторожными, но от каждого прикосновения по её замерзшему телу пробегал жар.
— Хы-ы…
Когда у Иветы невольно вырвался тихий стон, Каликс подхватил её на руки и понёс к кровати. Всё это время сердце Иветы гулко колотилось. Стоило ей оказаться на постели, на которой она бесчисленное количество раз представляла его в одиночестве, как Каликс натянул одеяло до самого её подбородка.
Ивета растерянно смотрела на Каликса, вспоминая слова графини Шульт о супружеской близости.
«Ивета, в отношениях супругов есть свои этапы. Тебе нужно просто ждать, пока муж сам сделает первый шаг».
Вспоминая это наставление, она ждала, что Каликс продолжит, но он уже лежал рядом с ней, прикрыв глаза. Ивета, затаив дыхание, повернулась к нему.
Глаза, подобные драгоценным камням, были скрыты веками, но безупречная линия носа и острый контур челюсти были пугающе прекрасны.
Ивета заворожённо смотрела на Каликса и вдруг осознала, что они так близки, что она слышит даже звук его дыхания. В груди стало щекотно.
«Могу ли я… Могу ли я первой пойти навстречу? Матушка говорила ждать, но…»
В итоге, после недолгих колебаний, Ивета потянула за руку мужа, покоившуюся рядом. Вопреки её опасениям, сильная рука поддалась на удивление легко. В конце концов, матушка никогда не узнает, как прошла эта ночь, если она сама не расскажет.
Веки дрогнули, и она встретилась взглядом с его алыми глазами. Ивета невольно сглотнула. Его взор был слишком яростным, чтобы выдержать его.
Она поднесла руку Каликса к своим губам. Стоило ей запечатлеть на ней легкий поцелуй, как Каликс нахмурился и притянул её к себе. Оказавшись в его объятиях, Ивета часто и прерывисто задышала.
— Каликс…
Ивета слегка приподняла голову, пытаясь заглянуть ему в лицо. Каликс поцеловал её в веко и снова крепко обнял.
Почему он не идет дальше? Ивета, прижатая к нему так сильно, что, казалось, её кости могли сломаться, почувствовала недоумение.
— На сегодня… достаточно.
— …
— Закройте глаза.
Он произносил каждое слово с нажимом, словно через силу.
Первым делом Ивета подумала о том, что сегодня ей не суждено зачать ребёнка. Она поджала губы, пристально глядя на Каликса. Лицо его выражало сдержанность; она решила, что он борется между желанием и разумом.
Потому что он не хотел оставлять на себе и ней такое «пятно», как ребёнок. Потому что он не хотел поддаться мимолётному импульсу и разделить с ней ложе, чтобы потом жалеть об этом…
Ивета снова набралась смелости, думая, не протянуть ли ему руку. Однако раздумья были недолгими — ей пришлось закрыть глаза. У неё всё равно не было выбора, да и не хотелось чувствовать себя ещё более жалкой. Если бы после ночи с ней муж раскаялся и стал ещё холоднее, она бы этого просто не вынесла.
Каждый раз, когда горячее дыхание Каликса щекотало её лицо, сердце Иветы болезненно сжималось.
Ивета томилась от скуки в гостиной резиденции великого герцога, где не чувствовалось ни капли тепла.
После того как закончился этот адский салон, её визит сюда стал естественным продолжением. Однако женщина перед ней, пока чай на столе сменялся несколько раз, приберегала суть дела и вела лишь пустые разговоры.
В то же время холодное и недружелюбное отношение слуг резиденции заставляло Ивету чувствовать себя неуютно.
«Да, само моё присутствие здесь нежелательно и тягостно для них».
Ивета слегка нахмурилась — её беспокойство усиливалось, а яркий солнечный свет, проникавший в окно, слепил глаза.
— Вам уже лучше?
Зимнее солнце полностью освещало юную госпожу Сабрину, но на её лице не отразилось ни единой эмоции. В отличие от Иветы, которая за три-четыре часа в гостиной несколько раз меняла позу, Бьянка сидела неподвижно.
Глядя на её явно благородную осанку, Ивета вздохнула. Было очевидно, что в жилах величественной Бьянки течёт истинно голубая кровь.
— Всё в порядке. Такое иногда случается, когда я совсем не сплю. Спасибо за заботу.
— Ах.
Бьянка усмехнулась и поднесла чашку к губам, словно подыгрывая её неумелому оправданию. От этого жеста Ивете стало дурно.
«Нужно улыбаться. Я должна улыбаться». Ивета повторяла про себя слова, ставшие привычкой. Она не хотела показывать ей свой страх.
— Я намерена молчать о том, что произошло в тот день.
— Того, о чём вы думаете, дочь герцога, не было. Это лишь недоразумение.
— Разве истина важна для тех, кто любит сплетничать? Взамен на моё молчание я бы хотела, чтобы Ваше Высочество выполнили одну мою просьбу.
Внезапное чувство дежавю нахлынуло на Ивету. Руки, спрятанные в складках платья, задрожали, но женщина напротив неё оставалась спокойной.
— Мне нужен великий герцог. Он для меня очень, очень важный человек.
«Ведь только когда он рядом, я смогу в полной мере обладать тем, что желаю». Проглотив окончание фразы, Бьянка неторопливо изучала выражение лица Иветы.
«Как мило».
Ей стало смешно при виде великой герцогини, которая побледнела и изо всех сил пыталась скрыть дрожь в руках.
Тот факт, что мужчина, прикладывающий неимоверные усилия, чтобы не допустить ни малейшей слабости, оставляет рядом с собой такую жену, ставшую его позором, вызывал у неё неприятный осадок, словно песок на зубах. Уверенность в том, что она сможет вернуть супругов на их законные места, наполнила Бьянку чувством триумфа.
— Когда вы окончательно убедитесь, что вам стоит отказаться от великого герцога, тогда приходите ко мне. Я помогу вам во всём. Это и есть моя просьба.
День, когда великая герцогиня должна будет отказаться от мужа, не за горами. Конечно, великий герцог, вероятно, ещё не готов отпустить её.
Бьянка не питала к ней личной неприязни. Скорее, она считала её жалкой. Ей было жаль такую женщину, но Каликс должен был присутствовать в её будущем. Когда он выполнит свою роль, она сможет его отпустить, но не сейчас.
— На языке цветов белая роза означает «вздох любви».
— У меня такое предчувствие, что мы с юной госпожой могли бы стать хорошими подругами.
Бьянка вспомнила их первую встречу. Она помнила её улыбающееся лицо на одном из вечерних приемов. Та женщина, что уверенно рассуждала в саду о языке цветов и не выглядела подавленной, теперь сидела перед ней с опущенной головой, полная горечи.
Что же сделало её такой?
Глупо влюбляться — это лишь пустая трата сил. Бьянка тоже искренне любила свою семью, но в ответ получала лишь поверхностную привязанность. Они ласкали её только потому, что не видели в ней угрозы своему положению, но никогда не признавали её равной.
Бьянка собиралась разрушить ту любовь, которую получала. Она намерена была растоптать и раздавить эти надменные лица, а затем воцариться над ними.
— Любовь гораздо более саморазрушительна, чем кажется.
— …
— Не любите. И никому не верьте.
Когда Бьянку посетили эти мысли, похожие на жалость к самой себе, она заговорила, понимая, что лезет не в своё дело. Примет ли великая герцогиня её совет или нет — это было её личным правом, поэтому Бьянка отступила на шаг.
— А вы, дочь герцога Сабрина, разве вы не любите?
Услышав неожиданный вопрос Иветы, Бьянка некоторое время молча смотрела в свою чашку.
— Люблю.
Это был вопрос без конкретного объекта, и Бьянка дала такой же ответ. После её туманных слов снова воцарилась тишина.
Затем Бьянка посмотрела на ожерелье на шее великой герцогини и улыбнулась. Ах, великая герцогиня уже успела поверить в любовь.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854626
Готово:
