Воспоминания о прошлом и раскаяние порой служат средством для прыжка в лучшее будущее. Однако к Каликсу это не относилось.
Болезненные воспоминания оставили в душе Каликса глубокие шрамы. Он смотрел на рассветный пейзаж, окутанный густым туманом, и тяжело дышал. Холодный воздух встречался с горячим дыханием, превращаясь в белесый пар.
— Ты никогда не сможешь стать счастливым — не после всей той крови, которой ты покрыт. Всю жизнь ты проведешь в меланхолии, подобной смерти.
Это был голос из призрачного прошлого, настолько невнятный, что он уже и не помнил, когда слышал эти слова. Каликс внезапно очнулся от сна, когда в его грезах вновь прозвучало это проклятие.
— Ивета.
В тот же миг перед глазами возник образ жены. Почему стоит ему подумать о несчастье и унынии, как на ум сразу приходит она?
Каликс горько усмехнулся, воскрешая в памяти образ женщины, который видел когда-то.
Мягкая мелодия фортепиано заполняла пустой коридор. Следуя на звук, он увидел женщину, сидевшую за инструментом, ее золотистые волосы каскадом спускались до самой талии. Каликс подошел ближе, желая увидеть ее лицо, но из-за прядей волос невозможно было понять, какое у нее выражение.
«Какое бы ни было, какое мне до этого дело?»
Каликс старался игнорировать странное чувство разочарования и сел за стол. Он покусывал пустую трубку — курить в которой он перестал из-за возражений жены — и, то и дело дуя в нее, предавался воспоминаниям.
— Каликс, неужели и ты в итоге пожелал стать императором?!
Перед глазами маячил образ того, кто больше всего на свете боялся предательства и обрывал связи первым, прежде чем успеют ранить его самого.
Возможно, именно поэтому Каликс не мог доверять Ивете и был вынужден так жестоко отталкивать ее.
— Проклятье...
Каждый раз, когда он вспоминал лицо жены, его охватывало неописуемое чувство.
И Каликсу это ощущение вовсе не казалось приятным.
Он прожил несчастную жизнь, истина которой была скрыта за пышными эпитетами. Как ни парадоксально, именно благодаря этому ему удалось выжить. Это была чуждая, двуличная жизнь, пропитанная отчаянной мольбой Каликса, который не хотел умирать.
О том, что его детство было далеко не таким полноценным, как у других, он узнал лишь после смерти покойного императора и достижения собственного совершеннолетия.
В императорском дворе наследники всегда были на вес золота. Несмотря на то, что в Империи браки обычно заключались по любви, императорская семья все еще придерживалась классических методов. Те, кто был далек от права наследования престола, могли вступать в брак свободно, без вмешательства двора, но кандидатуры императриц или консорт-принцев обязательно утверждались под надзором императорской семьи и совета.
У императора Вена де Розенталя, деда нынешнего императора, было двое детей.
Первым был покойный император Цезарь, а вторым — Каликс, которого Вена произвел на свет уже на закате своих дней. Учитывая редкость наследников в Империи и возраст императрицы, благополучное рождение Каликса было сродни чуду. Однако безжалостный бог, подарив это чудо, взамен забрал нечто иное.
Каликс, родившийся ценой жизни императрицы, не был желанным ребенком. Цезарь, будучи наследным принцем, страдал от хронической наследственной чахотки, а потому его положение на троне было шатким. Рождение Каликса стало одновременно и чудом, и началом смуты.
Вопреки надеждам императорского двора на то, что Каликс окажется недалеким, он с каждым днем рос здоровым и проницательным. В итоге это привело к расколу сил, поддерживающих Цезаря и Каликса. По этой причине Каликс всегда был одинок.
— Брат, я тоже хочу общаться с другими, как ты. Но никто не подходит ко мне. Мне обидно, что даже когда я подхожу первым, все спешат убежать.
— Каликс, это потому, что ты благородный человек.
В голове промелькнули жалобы из далекого детства.
Вокруг Цезаря всегда было много людей, но у Каликса не было даже простого товарища по играм. Все избегали связываться с ним, ведь за его спиной постоянно шептались о возможном мятеже.
Прошло время, император Вена скончался, и после воцарения Цезаря у Каликса появился племянник. В отличие от Каликса, рождение наследного принца стало великой радостью для всей страны.
Каликс коротко вздохнул, вспоминая день рождения племянника, Бейта.
— Прошу прощения. Вход для Великого герцога воспрещен.
— Что это значит? Кто посмел отдать такой приказ?
Несмотря на юный возраст, Каликс по приказу Цезаря отправился на окраины и встал во главе войска, чтобы сдерживать тех, кто вторгался в пределы границ.
Дворяне из антиимператорской фракции, выдвигавшие Каликса вперед, яростно протестовали, но он уехал на границу исключительно ради Цезаря. Поэтому Каликс совершенно не понимал, почему ему вдруг преградили путь.
— Прочь с дороги! Я должен немедленно увидеть брата!
Даже в те моменты, когда он расправлялся с варварами на бесплодных землях, отсекая им головы, Каликс представлял своего племянника, чье одно лишь появление на свет погрузило Империю в восторг. Он с нетерпением ждал дня, когда встретит этого чудесного ребенка, у которого наверняка будут такие же умные глаза, как у отца.
За спиной мажордома, с которым Каликс долго спорил, со скрипом отворились массивные двери. В проеме показался человек, которого Каликс знал лучше всех и любил больше всего.
— Кто посмел так шуметь в моем присутствии?
— Брат! Поздравляю! Я хотел немедленно засвидетельствовать свое почтение и поздравить тебя лично, но мне почему-то сказали, что вход запрещен...
— Это я отдал такой приказ.
— Брат? О чем ты...
— Это естественная мера предосторожности, ведь я не знаю, что ты можешь посметь сделать с наследным принцем. Ступай.
— Брат, я!.. Нет... неужели это так? Значит ли это, что ты тоже считаешь, будто я мечу на трон?
— ...Да.
Никто не осмеливался говорить это ему в лицо, но Каликс знал, что о нем шепчутся за спиной. Зловещий принц, рожденный ценой жизни матери. Этот ярлык преследовал его с самого детства.
Даже император, его отец, молчаливо соглашался с этим прозвищем, но Цезарь был другим. Для Каликса Цезарь был добрым, величественным и необъятным, словно небо — братом, которым он восхищался.
Он был единственным, кто защищал и ценил его. Каликс жил ради Цезаря и клялся посвятить ему остаток своей жизни.
Пока другие делились на фракции сторонников и противников императора, пытаяя вбить клин между ним и братом, он верил: пока их братская любовь крепка, всё будет хорошо.
Так оно и было, но в один миг смысл и опора его жизни рухнули.
— Я всю жизнь прожил ради тебя, брат. И ты так сомневаешься в моей преданности?!
— Неужели ты не понимал, что само твое существование угрожает безопасности Бейта на троне?
— ...Ты же говорил, что веришь мне! Говорил, что даже если все будут тыкать в меня пальцем, ты останешься на моей стороне!
— Да, я обещал тебе это. Но теперь ситуация изменилась. Я раз за разом посылал тебя на поле боя, желая твоей смерти. Но каждый раз ты с пугающим упорством возвращался живым, и это было для меня сущим кошмаром. Если бы ты действительно жил ради меня, ты должен был вернуться в гробу.
Цезарь страдал от болезни, пожирающей его легкие. Чахотка, сковывавшая потомков императорского рода словно проклятие, не обошла и его. Болезнь императора держалась в строгом секрете, но с каждым днем все отчетливее ощущали исходящий от него запах смерти.
Было очевидно, что император умрет молодым, не сумев побороть недуг.
— Я наверняка умру прежде, чем Бейт станет взрослым. Как ты думаешь, что тогда станет с жизнью моего единственного ребенка?!
— Мне не нужен трон! Ты же прекрасно это знаешь! Я... если бы ты не сомневался во мне, я бы хранил верность императорскому двору до самой смерти, и даже если бы ты скончался, я собирался защищать своего племянника!
Цезарь тоже знал о своем будущем. Он обыскал весь континент, но нигде не нашел целителя, способного излечить чахотку.
— Я, Император, как я могу в это верить? Даже если ты говоришь правду... Думаешь, поддерживающая тебя антиимператорская фракция оставит наследного принца в покое? Младенца, знаешь ли, убить гораздо проще, чем взрослого мужчину.
— Брат!
Пока императрица десять месяцев вынашивала наследного принца под сердцем, Цезарь страстно желал, чтобы Каликс вернулся в виде трупа, и гнал его на передовую. Однако, вопреки его желаниям, одновременно с преждевременным рождением принца пришла весть о победе Каликса.
Младший брат, с которым у него была большая разница в возрасте, за год, проведенный на войне, вернулся со взрослым, суровым лицом. Того мальчишки, что бегал за ним с криками «Брат, брат!», больше не существовало.
— Уходи. Это императорский приказ. В случае неповиновения это будет расценено как измена.
— ...Да будет исполнена воля императора. Еще раз поздравляю вас, Ваше Императорское Величество.
Удача всегда сопутствовала Каликсу. Здоровое тело, выдающийся ум, добрый нрав, заставляющий ценить и любить всё вокруг. И удивительная живучесть... Его смерть должна была расчистить путь императору, но он выжил. У Цезаря оставалось мало дней. Он любил брата, но в то же время был обязан защитить свое дитя.
Для Цезаря это был неизбежный выбор.
Но жизнь Каликса рухнула. Когда всё, на чем он держался, обратилось в руины, на пустом месте воцарилось опустошающее чувство предательства.
— Я слышал, что состояние Его Величества ухудшилось. Говорят, маркиз Фельдман пороги обивает в его покоях, неужели единственный брат действительно не может увидеть Его Величество?
— Прошу прощения, но это личный приказ Его Величества.
Каликс пытался понять Цезаря, но от прошлого, в котором он клялся жить ради брата, пришлось отказаться.
Спустя несколько лет Цезарь скончался от болезни, и Каликс впервые начал жить ради себя. Но, к сожалению, юный император унаследовал от отца чахотку, а Вдовствующая императрица всячески ограничивала Каликса, который считался главным претендентом на престол.
Всё потому, что она хотела, чтобы ее власть была вечной. Поэтому Вдовствующая императрица желала скорейшей смерти Каликса не меньше, чем когда-то Цезарь.
Даже после смерти брата Каликсу приходилось каждый день балансировать на краю пропасти. Вместо того чтобы искать радости жизни, он вечно барахтался в тисках смерти, приставленной к его горлу.
И всё же эта жизнь неоспоримо принадлежала Каликсу. Он больше не жертвовал собой ради других, а мог проявлять волю исключительно ради себя.
Бесконечная борьба с Вдовствующей императрицей казалась бескрайней, но он хотел выжить во что бы то ни стало. И для этого нужно было как можно скорее покончить с браком с Иветой Шульт.
Ивету, которая начала понемногу действовать ему на нервы, которая притворялась, будто любит его, хотя в этом не было ни капли искренности, и его самого, подыгрывающего в этом спектакле, — всё это нужно было оттолкнуть.
Нужно было просто, как обычно, как и раньше, оставить женщину по имени Ивета Шульт без внимания и притвориться, что он не замечает ее раненого выражения лица, которое то и дело всплывало в памяти. Существовало такое простое решение, так зачем же всматриваться в бездну?
«То, что я сейчас чувствую к жене — это всего лишь жалость к несчастной женщине. Должно быть, так и есть».
Нынешние чувства продиктованы лишь жалостью и состраданием. Так думал Каликс.
Он плотно набил табаком свою некогда пустую трубку. Вскоре террасу заполнил едкий дым, пропитавший даже воротник его одежды. Но он, не обращая внимания, затягивался горьким дымом в самую глубину легких. Каждый раз, когда в клубах дыма возникало лицо женщины, он демонстративно делал новую затяжку.
Это было упрямством, криком души о том, что женщина по имени Ивета не имеет над ним никакой власти.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854624
Готово:
