Ивета медленно закрыла и открыла глаза, словно пробуждаясь в реальности, ставшей продолжением нескончаемого кошмара. Время тянулось медленно, удушающе сдавливая ей грудь.
Привычные жестокие обвинения и сарказм уже оставили на её сердце мозоли, но, как ни странно, резкие слова этого человека всегда проникали до самой нежной плоти, оставляя глубокие раны.
— Вам лучше на время оставить дела и отдохнуть.
— ...Спасибо за заботу.
Каликс укрыл Ивету одеялом до самого подбородка и нежно похлопал по груди. Ивета чувствовала отвращение от того, как его рука, только что порицавшая её, теперь опускалась так ласково, будто ничего не произошло. Но она не могла отвергнуть этот жест и лишь то и дело сглатывала сухую слюну.
— ...Давайте сделаем вид, что прошлой ночью ничего не было. Так будет лучше для нас обоих.
Скоро придёт врач. На лицо мужчины, продолжавшего говорить, падал яркий солнечный свет.
Как и сказал муж, для Иветы было бы лучше не расспрашивать друг друга о ночном переполохе. На протяжении всей супружеской жизни она ни разу не упрекнула его в изменах, стойко терпя всё и проливая внутри кровавые слёзы.
И сейчас можно было поступить так же. Просто похоронить ситуацию, которую невозможно объяснить. Хотя они и назывались супругами, по сути, их не связывало ничего, кроме её безответной любви к мужу.
Тем не менее, вкрадчивый шёпот Иана Верди продолжал назойливо звучать в её голове, подобно звону в ушах. Душное чувство, будто в горле застрял ком, подсказывало: если не прояснить всё сейчас, всё окончательно пойдёт наперекосяк. Казалось, если она сейчас потеряет самообладание, то немедленно выкрикнет ему в лицо обвинение: «Разве не вы сами мне изменяли?»
— ...Это вовсе не было тайным свиданием. Просто вы не возвращались до глубокой ночи...
Ивета всё же выплеснула слова, которые не следовало произносить. Это было импульсивное возражение. В тот же миг, испугавшись, она прикрыла рот обеими руками, но воздух в комнате уже успел заледенеть.
Мужчина, полностью залитый солнечным светом, сам был подобен солнцу. Ослепительный настолько, что к нему невозможно было прикоснуться, а если и коснуться — казалось, мгновенно сгоришь и превратишься в пепел.
Подобно солнцу, висящему в небесах, Каликс был существом, до которого ей никогда не дотянуться. Сколько бы она ни протягивала руки, пытаясь коснуться его, расстояние оставалось непреодолимым. Когда Ивета задумалась о пропасти между собой и стоящим перед ней мужчиной, внезапная мятежная мысль заставила её приподняться в постели.
Её захлестнуло желание обрушить на этого безупречного мужчину грязные, как нечистоты, обвинения и осквернить его, сделав таким же запятнанным, как она сама.
— Не понимаю подтекста ваших слов. Похоже, вы хотите увидеть, как я теряю рассудок, — холодно произнёс он.
— ...
— Начиная с той одежды и заканчивая лошадью, от которой вы поспешно избавились. Разве это не требует объяснений?
— Каликс.
— Вы и сами понимаете, что ваша совесть не чиста, раз оставили лошадь на подступах к дому.
Палец Каликса указывал на пальто, которое Иан отдал Ивете.
— Было бы лучше, если бы вы избавились и от этой одежды.
Ивета на мгновение замерла, чувствуя, как перехватывает дыхание.
Муж всё знал. От пальто до лошади. Было ли ошибкой полагать, что он не заметит обновку среди множества других вещей? Да и вообще, интересовался ли он когда-нибудь её нарядами?
Насколько она знала — нет. Он всегда лишь оглядывал её одежду с безучастным лицом и спустя долгое время одаривал её, смущённую, улыбкой, словно подаянием.
Но как же тогда он узнал?
— ...
— Ах, от того платья вы, должно быть, тоже не успели избавиться. Не знаю, как так вышло, что благородная дама отправилась на прогулку поздно ночью и вернулась, сменив платье, но это прискорбно.
В ушах у Иветы внезапно заложило. Казалось, все чувства сосредоточились внутри головы, и она отчетливо слышала громкое биение собственного сердца.
— Как вы вообще...
— Вы думали, я не узнаю, что вы были в поместье Иана Верди?
— Ситуация такова, что вы вполне можете меня неправильно понять... но всё было не так. Пожалуйста, выслушайте меня.
Стоило ей спросить Каликса, как перед глазами всё поплыло. Когда Ивета покачнулась, прижав руку к виску, Каликс схватил её за плечи и заставил встретиться с ним взглядом.
— Ивета.
— Я получила записку. В ней говорилось, что вы в опасности. Я... я по глупости поверила вашему обещанию вернуться к полуночи и поверила, что эта записка — правда. Я даже не могла просить помощи у других. Они — ваши люди, а не мои. Они бы мне не поверили... Когда я спрашиваю о ваших делах, все всегда молчат...
— О чём вы говорите? Вы — хозяйка этого дома.
— ...Стоит проявить хоть каплю внимания, и всё станет ясно. Все шепчутся, что я лишь призрак Резиденции великого герцога! Если бы я не уехала тогда, я бы в конце концов сошла с ума от беспокойства за вас и просто кричала бы здесь в истерике. У меня не было выбора, кроме как отправиться на ваши поиски.
Каликс никак не реагировал. Словно мольбы Иветы были для него лишь бесполезным шумом.
— ...Затем произошёл несчастный случай, который мог перерасти в нечто ужасное, но граф Верди случайно нашёл меня и помог.
Как он мог говорить ей такое? Всю жизнь она ходила по струнке, начертанной кем-то другим. Ему следовало сначала спросить, почему она, человек, который и помыслить не мог о нарушении правил, решилась выйти из дома такой поздней ночью. Неужели, даже при полном отсутствии интереса, они не остаются супругами?
— ...Несчастный случай? Что за случай?
Каликс заговорил, внимательно изучая лицо Иветы. Только тогда он заметил небольшую ссадину на её щеке.
— ...Я не смог вернуться к полуночи из-за сильного снегопада. Простите, что заставил вас волноваться. А что касается проблемы, о которой вы упомянули, я дам слугам строгий наказ.
Почувствовав на себе взгляд Каликса, Ивета потерла лицо тыльной стороной ладони. Ей хотелось стереть все следы прошлого.
— Так где же она, эта записка? Я должен лично её проверить.
Однако Каликс оставался холоден. Обе записки, которые она получила, больше не были у неё. Первую она сразу бросила в камин, посчитав, что её никто не должен видеть, а вторая осталась в кармане пальто, которое, по словам Иана Верди, было уничтожено.
— Скажите же, дорогая супруга. Где она?
— У меня её сейчас нет. Простите. Я всё объясню...!
— Всё в порядке. Значит, вы получили записку от «кого-то», покинули Резиденцию великого герцога и совершенно случайно встретили графа Верди, который вам помог. Поразительное совпадение, не находите?
В его красных глазах вспыхнул странный огонек. Это был взгляд, полный недоверия и гнева.
— Я... просто хотела спасти вас.
Каликс издал короткий смешок. Его насмешливый взгляд яростно впился в Ивету, словно осыпая её издёвками.
— ...Только теперь я, кажется, понимаю, что вы обо мне думаете.
— Да, вы крайне жестокий человек. Именно так я и думаю. Как иначе вы могли бы так меня обманывать?
— Я никогда не обманывала вас! Я десятки раз говорила, что я искренна... Пожалуйста, поверьте мне. Вы же видели всё это время, как я старалась стать человеком, достойным быть рядом с вами.
Почему ты... почему ты судишь меня и загоняешь в угол, как тебе вздумается?
Обида подступила к самому горлу, и Ивета крепко зажмурилась. Она понимала, что как Великая герцогиня совершила ошибку, действуя тайно и не сохранив даже записку.
К тому же она знала, что он будет в ярости, узнав о её пребывании в поместье Иана Верди. Ведь всё её прошлое, когда она в слезах умоляла его о доверии, теперь выглядело ложью.
Но если они хотя бы формально супруги, если он наблюдал за ней последние несколько месяцев, он не мог быть столь бессердечным. Знает ли он, сколько усилий она приложила после того, как стала Великой герцогиней — ролью, о которой раньше и мечтать не смела? Знает ли он, что даже в поместье Иана Верди она думала о нём, дрожа от страха, что может причинить ему вред?
Если бы знал... испытал бы он хоть тень сожаления за только что сказанные слова?
— Я прекрасно знаю, что поступила опрометчиво, даже если вы мне об этом не скажете. Из-за своей недальновидности я не сохранила записку... и всё это, должно быть, звучит как ложь. Но вы ведь могли бы хоть раз безоговорочно поверить моим словам. Неужели вы действительно думаете, что больная женщина в одиночку отправилась бы в такую метель ради тайного свидания...?
— Супруга.
Когда этот зов, смешанный со вздохом, коснулся её ушей, напряжение, терзавшее её с момента получения того странного письма, мгновенно спало.
— Но вы... вы даже не спрашиваете о причине, по которой я вышла в ту ночь, и сразу подозреваете меня. Каликс, это вы меня обманываете! Что вы думали, глядя на меня, когда я кричала, что люблю вас... когда молила заметить меня, вашу тень?
— ...нет.
Странно, но Ивета плохо слышала ответ Каликса. Лишь его невнятный голос и звон в ушах.
Ивета крепко прижала ладони к ушам и опустила голову. После её полных горечи слов надолго воцарилась тишина. Лишь спустя какое-то время раздался низкий голос Каликса:
— Отдыхайте. Я скоро снова загляну к вам.
Ивета подумала, что лучше бы ей совсем оглохнуть. Ей было невыносимо жаль саму себя — ту, что расцветала в улыбке от одного его слова и так легко заливалась слезами.
Когда Ивета, не в силах сдержать подступающие слёзы, плотно сжала губы, Каликс, долго смотревший на её закрытый рот, наконец поднялся. Ему было тяжело продолжать смотреть на женщину, которая явно была глубоко потрясена.
Он не собирался гневаться, но все обстоятельства говорили о том, что она никогда не была с ним честна. Каликсу было смешно от того, что он начал постепенно терять бдительность по отношению к жене.
— Не было ни мгновения, когда бы я не отдавала вам всю себя. Это правда, искренне.
— ...
— Мне хочется вскрыть себе грудь и показать вам своё сердце!
Ивета закричала, указывая на свою грудь. Каждый раз, когда этот пропитанный слезами голос отдавался у него в ушах, Каликс чувствовал, как его рассудок затуманивается.
— В этом нет необходимости.
— ...Каликс.
— Даже если вы покажете его, не знаю, смогу ли я теперь вам верить.
Снова признание в любви. Ему была противна жена, которая шепчет о любви в лицо, а за спиной держит клинок. Каликс вышел из комнаты, оставив Ивету позади. Он не знал точно, какое лицо у него было, когда она говорила о любви, но уверен — оно не было приятным.
Теперь Каликс определился. Нужно было похоронить чувства, что пытались поднять голову, и на их месте взрастить новые. Имя этим новым чувствам было ненависть и недоверие.
Если Ивета хочет играть в театре, Каликс был полон решимости подыграть ей. В этот скучный спектакль о любящих супругах. Но теперь у этого спектакля начнется новый акт, где каждый преследует свою выгоду. Да, если они смогут использовать друг друга, тогда этот брак будет иметь смысл.
То ли температура поднялась из-за солнца, ненадолго выглянувшего после снегопада, то ли по другой причине, но с неба начал накрапывать дождь. И вскоре признания, которым не суждено было быть услышанными, хлынули вниз вместе с этим дождём.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854617
Готово:
