— Вы так сильно обожглись, и всё же настаиваете на том, чтобы сесть в седло?
— Чем чаще обжигаешься, тем сильнее становится иммунитет.
Ивета взяла поводья из рук Иана и легко запрыгнула в седло. В пояснице тут же отозвалась резкая боль, но она не могла позволить себе проявить слабость перед ним.
Слова об иммунитете были ложью. Каждый раз, когда она обжигалась в одном и том же месте, шрам ныл от боли. Но она ни за что не согласилась бы вернуться в карете с гербом семьи Верди.
— По дороге вам встретится конюшня, где можно оставить лошадь. Избавьтесь от неё там, а затем найдите рыжеволосого веснушчатого мужчину и возвращайтесь вместе с ним. Он проведёт вас через вход для прислуги.
— ...Теперь я точно уверена в одном: моя связь с графом была ошибкой.
— Не думайте о плохом. Разве это не воля Божья?
Ивета, плотнее запахнув подаренное Ианом пальто, посмотрела на него сверху вниз. Пока готовили лошадь, она несколько раз просила его забрать пальто обратно, но он лишь с сокрушённым видом отвечал, что одежда испорчена и подлежит утилизации.
Ивета не хотела принимать от него абсолютно ничего, но ей нужно было вернуться. Пока не стало слишком поздно, она должна была добраться до резиденции великого герцога и привести в порядок всё, что пошло не так.
Зима была слишком суровой, чтобы из упрямства пытаться дойти до дома налегке. Для безопасности Иветы было лучше не отвергать услугу Иана, поэтому ей пришлось смириться и оставить пальто у себя.
— Если вы вернётесь верхом в таком неопрятном виде, Его Высочество великий герцог наверняка места себе не найдет.
Ивета не считала, что выглядит грязно, но после его слов невольно начала осматривать свой наряд. Пальто, подаренное Ианом, было непривычно новым и жестким, но с платьем под ним не было никаких видимых проблем.
«В любом случае, муж даже не заметит, в чём я пришла, так что всё в порядке».
Каликс всё равно не проявлял к ней интереса, а значит, не узнает новую одежду. Если она тихо вернётся в резиденцию и избавится от вещей Иана, никаких серьёзных проблем не возникнет.
— Нет, я про ваше лицо.
— ...Я чем-то испачкалась?
Как только она закончила вопрос, Иан вынул из-за пазухи носовой платок. Он вложил его в руку Иветы. Она в растерянности переводила взгляд с платка на него. На мягком шёлке было вышито его имя.
— Граф, я не могу это принять...
— Просто возьмите. Можете выбросить или оставить себе — на ваше усмотрение. Хотя мне было бы приятнее, если бы вы его сохранили.
Ивета провела большим пальцем по шероховатой вышивке. С первого взгляда было ясно, что эта вещь была кем-то подарена. Она хотела спросить, как он может так легко отдавать подобные вещи, но, не желая продолжать разговор, предпочла промолчать.
«Главное, чтобы это не попалось на глаза мужу. Сейчас лучше просто взять его. Если откажусь, мы снова застрянем здесь в спорах».
Ивета коротко поклонилась и убрала носовой платок за пазуху.
Лери пребывала в таком отчаянии, что у неё даже не было сил на слёзы. Должно быть, это и называли «поджилки трясутся». Она не могла вымолвить ни слова перед мужчиной, который, закрыв глаза и сжимая переносицу, пытался подавить вспышку гнева.
Лери вытащили из постели прямо посреди ночи. Не успев толком проснуться, она столкнулась с суровой реальностью.
— Полагаю, мне нужны объяснения.
Каликс протянул Лери измятое письмо, на котором виднелись следы его пальцев, и безэмоционально постучал по столу.
«Моя дорогая Лери.
Если ты читаешь это письмо, значит, я ещё не вернулась.
Ты, должно быть, сильно напугана. Ты ведь знаешь, что я никогда не стремилась к безрассудствам и не пыталась сбежать, так что твой испуг понятен. И всё же я надеюсь, что ты не закричала, увидев пустую постель. Если бы кто-то пришёл на твой крик, тебе пришлось бы выкручиваться, говоря, что ты видела призрака... но лгунья из тебя никудышная. Это правда.
Мне нужно отлучиться по делам. Это не займёт много времени.
Я скоро вернусь, так что, пожалуйста, прикрой меня ненадолго.
Лери, ты всегда на моей стороне, мне очень жаль и я очень тебе благодарна.
Обещаю всё объяснить, когда вернусь. На этом закончу.
Всегда твоя, Ивета Розенталь».
Почерк и подпись на письме были безупречно иветтовскими.
«Боже мой, госпожа...»
Дочитав письмо до конца, Лери побледнела как полотно.
Она догадывалась, в чём дело, но, по иронии судьбы, человек, которого искала Ивета, сейчас стоял прямо перед ней. Лери и подумать не могла, что они разминутся, поэтому лишь беззвучно шевелила губами, не в силах ничего сказать.
К тому же Ивета никогда не была склонна к подобным легкомысленным поступкам. Однако Лери не давало покоя то, что она не видела хозяйку после того, как ту выгнали.
— Теперь ты понимаешь ситуацию? Что произошло? В твоих же интересах рассказать всё, что тебе известно.
— Я... я ничего не знаю...
— Великая герцогиня вела себя необычно?
— Она... она отправила меня отдыхать раньше обычного, хотя сама ещё не ложилась. И ещё... она, как всегда, ждала Ваше Высочество...
Ивета весь день спрашивала, не вернулся ли великий герцог, и ждала его. А когда наступила глубокая ночь, рано легла спать. Единственным отличием было то, что она поспешила отослать горничную, хотя наверняка должна была ещё долго ворочаться в постели.
Поскольку госпожа никогда раньше не совершала таких внезапных выходок, Лери даже не могла предположить, куда она могла отправиться.
— ...Ждала меня?
— Да! Она ждала Ваше Высочество. Она неоднократно переспрашивала, нет ли от вас вестей.
Ха. Мужчина издал короткий смешок, и его лицо постепенно исказилось отчаянием. Впалые глаза подергивались, выдавая силу его ярости. От него исходила такая пугающая аура, что казалось, он готов разнести всю резиденцию. Лери лишь неистово молилась о возвращении Иветы.
— Похоже, жена хочет, чтобы я окончательно сошёл с ума.
Каликс на мгновение поддался порыву разорвать письмо, лежащее на столе. Однако, с трудом сдержавшись, он провел рукой по буквам, которые его жена выводила одну за другой.
Ему казалось, что от бумаги всё ещё исходит тепло, хотя это наверняка было лишь плодом его воображения. Как ни странно, письмо действительно словно излучало нежность. В то же время это едва уловимое тепло воспринималось им как заявление о том, что он не сможет найти Ивету.
Несмотря на исчезновение Иветы, время продолжало идти. Вдали начал брезжить рассвет.
Каликс аккуратно сложил письмо и убрал его за пазуху. Судя по всему, фрейлина действительно ничего не знала, и в итоге подтверждался лишь один факт.
«Моя жена исчезла».
Лист бумаги, оставленный горничной, и одна пропавшая лошадь были доказательствами того, что Ивета покинула резиденцию великого герцога.
Возможно, виной всему было то, что он обещал вернуться в течение дня, но прибыл в резиденцию лишь к полуночи. Женщины, которая должна была ждать его на краю этого побелевшего от снега мира, нигде не было.
— Ивета...
Он выехал из городского особняка рано, но из-за непредвиденного снегопада прибытие затянулось. Словно в упрёк ему, единственным источником тепла в спальне Иветы был камин, пламя в котором одиноко догорало без хозяйки. Столкнувшись с пустой комнатой, он ощутил внезапный приступ необъяснимой тревоги, который едва не лишил его рассудка.
«Ивета. Ивета Шульт. Нет, теперь уже Ивета Розенталь».
Каликс в одиночестве несколько раз повторил имя жены, словно пробуя его на вкус. Ивета Розенталь была женщиной, чьи мысли невозможно было разгадать.
В один день она проявляла к нему чувства, краснея щеками, а в другой — смотрела на него глазами, полными обиды. Даже сейчас он не мог понять её намерений. Каликс совершенно не понимал жену, которая совершала столь своенравные поступки, о которых не знала даже её верная фрейлина.
— Ты говоришь, у неё нет мест, куда бы она часто заходила?
— Д-да. Если у госпожи не было дел, она всегда оставалась в поместье...
Лери, склонив голову как преступница, покорно отвечала на вопросы. Каликс решил, что больше ему нечего у неё спрашивать. Жестом приказав ей уйти, он встал и вышел на балкон.
— Можешь идти. Приказываю тебе не покидать свою комнату, пока моя жена не вернётся.
— Да, Ваше Высочество..!
Каликс вспоминал выражение лица Лери, когда она читала письмо — на нём застыли растерянность и страх. По её реакции он окончательно убедился, что жена действовала в одиночку. Поэтому он прекратил допрос.
Бесполезно было мучить фрейлину, на чьём лице застыло выражение искреннего отчаяния, которое невозможно подделать. И... он больше не хотел сталкиваться с глазами жены, полными упрёка.
— «Моя дорогая Лери», значит...
Каликс снова и снова перечитывал письмо, оставленное женой. Он искал в нём скрытые причины или намеки на шантаж, но вывод оставался неизменным: она ушла сама.
— Но почему? Ради чего, чёрт возьми, нужно было уходить посреди ночи в такую метель?!
Беспорядочные догадки туманили его разум. От мысли о том, почему больной жене пришлось уйти на рассвете, и подозрения, что подобные побеги могли случаться и раньше, в груди заныло.
— Ваше Высочество, прошу прощения! Её Высочество нашлась.
Пока Каликс пытался разгадать намерения Иветы, дворецкий без стука поспешно вошёл в спальню. Каликс обернулся, стоя на балконе, и достал трубку. Специфический горьковатый аромат начал распространяться во рту.
— Говорят, она была в поместье графа Верди. Сейчас она уже возвращается.
— Ха!..
— И ещё... говорят, она велела избавиться от лошади, на которой приехала, в ближайшей конюшне.
Выслушав доклад дворецкого, Каликс издал серию коротких, сухих смешков. Ивета всё-таки не была той женщиной, которой можно доверять.
«Должно быть, они устроили тайное свидание. Иан Верди — тот самый человек, ради встречи с которым она, превозмогая болезнь, была готова пробираться сквозь метель... Смешно».
Подозрение, которое не покидало его голову, подтвердилось настолько, что его уже невозможно было отрицать. Чувства тревоги, от которых ещё мгновение назад раскалывалась голова, быстро исчезли.
— Я понял. Мне нужно подумать в одиночестве, так что ступай. Не беспокой меня, если только дело не будет чрезвычайной важности.
В голове, ставшей в одно мгновение пустой, вновь начало закипать чувство предательства.
Он раскурил трубку, и едкий дым от сгорающего табака заполнил легкие. От этого неприятного ощущения, от которого перехватило горло, он зашелся в кашле.
Чахотка, начавшаяся ещё с деда, вынуждала Каликса вести жизнь, полную ограничений. И дед, и отец, и старший брат — все они скончались от этой болезни. Поэтому Каликс жил под строгим контролем. До женитьбы это была его собственная воля, а после...
— Пожалуйста, не курите. У меня нет специальных знаний... но я искала информацию в книгах, и там сказано, что курение может стать причиной чахотки. Осторожность никогда не помешает... Поэтому обещайте мне. Обещайте, что не будете курить.
Это было её просьбой. Перед глазами всплыло лицо жены, которая, словно считая это своим долгом, сбивчиво пыталась запретить ему курить. Дым, проходящий через горло, казался горьким.
При мысли о том, что всё это было лишь отвратительной ложью, ему захотелось даже чем-нибудь «наградить» Ивету.
Пустота, возникшая после облегчения, и сменившее её чувство предательства застыли во рту табачным дымом. Когда Каликс выкуривал уже не первую трубку, дворецкий снова позвал его.
— Ваше Высочество.
— Я же сказал не беспокоить меня.
— Дело в том, что...
Дворецкий замялся, столкнувшись с его раздраженной реакцией. Но от последовавших следом нерешительных слов Каликс вынужден был резко обернуться.
— Её Высочество великая герцогиня вернулась.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854615
Готово:
