Раз Безумие Она утихло, Кюён больше не было смысла оставаться в официальном кабинете короля. В месте, превратившемся в сущий ад, она не могла принять приветствие Сонбин.
Немного оправившись от потрясения, Кюён взяла себя в руки и пригласила Сонбин в Павильон Тонмёнджон.
— Я так беспокоилась, когда услышала, что Ваше драгоценное здоровье пошатнулось, Мама. Какое счастье, что вы поправились.
Сидевшая напротив Сонбин смотрела на Кюён с таким выражением лица, будто действительно была глубоко опечалена.
— Видно, я смогла встать на ноги благодаря тому, что Сонбин так пеклась обо мне. Спасибо за заботу.
— Помилуйте, Мама.
Кюён отвечала Сонбин так же мягко, но при этом пристально, острым взглядом изучала её.
В целом черты её лица были изящными, но особенно бросались в глаза длинный разрез глаз и алые губы. Она не была ослепительной красавицей, которая сразу приковывает взор, однако в ней чувствовалось очарование, заставлявшее смотреть на неё снова и снова.
— Ты дочь министра кадров? Как твоё имя?
— Да, Мама. Меня зовут Сохе.
Сохе. Кюён про себя повторила это имя.
— Я должна была лично поприветствовать тебя в день твоего прибытия во Дворец, но всё сложилось иначе.
— Не берите в голову, Мама. Для меня достаточно уже того, что вы благополучно выздоровели.
Кюён подумала, что эта женщина весьма искушена в житейских делах. Она не выказывала признаков сильного волнения перед Королевой и, казалось, четко понимала своё положение.
И именно поэтому Кюён насторожилась.
Она не была похожа на испуганную девчонку, только что попавшую во Дворец, но в ней не чувствовалось и той глупой дерзости, которая бывает у тех, кто полон решимости во что бы то ни стало завоевать сердце короля и править всеми.
«А главное — Безумие...»
Более того, она усмирила Безумие. Именно это больше всего тревожило Кюён.
До сих пор ни Кюён, ни кто-либо другой не мог унять Безумие Она. Всё, что они могли — это находиться рядом, принимать на себя его гнев и надеяться, что ярость в конце концов иссякнет.
Однако Сохе определённо успокоила Его Величество. Образ того, как он делал глубокие вдохи и выдохи под её влиянием, то и дело всплывал в памяти Кюён.
— Ты усмирила Безумие Его Величества. Тебе пришлось нелегко. Ты видела это впервые, должно быть, очень испугалась. Тебе, верно, было страшно.
— Служить Его Величеству — мой долг, поэтому, даже если мне страшно или я потрясена, я должна его утешить, — с легкой улыбкой ответила Сохе.
— Я слышала, что до сих пор Королева Мама в одиночку принимала на себя всё Безумие Его Величества. Столкнувшись с этим сама, я почувствовала, как тяжело было у вас на душе, и мне стало не по себе. Как же вы справлялись с этим в одиночку?
С этими словами её лицо приобрело крайне сочувственное выражение, полное беспокойства за Кюён.
— Впредь я буду помогать вам, Мама. Я разделю с вами эту ношу, так что не беспокойтесь.
Сохе говорила о своём желании помочь Кюён с блеском в глазах. На первый взгляд это звучало как решимость наложницы преданно служить Королеве, но Кюён не была настолько наивной, чтобы понимать слова женщины, вошедшей во Дворец, буквально.
«Разделить ношу...»
Несмотря на то, что она склонялась перед Кюён, смысл её слов был ясен.
Она собиралась шаг за шагом занимать место подле Она. Постепенно проникать в его мысли. Занять то место, которое так и не досталось Кюён.
— С чего бы мне беспокоиться?
От этой единственной фразы Кюён уголки губ Сохе слегка дрогнули.
Похоже, она сразу поняла: что бы она ни задумала, это будет непросто.
Кюён, искусно скрывая бушующий внутри вихрь, безмятежно отхлебнула чая.
Реальность, с которой она столкнулась после пробуждения от ночи, похожей на сон, уже обещала быть суровой.
— Слышал, вы встречались с Сонбин.
— Да. Видела её.
— И как она вам? Министр кадров до дыр в языке расхваливал свою дочь. Говорил, она очень смышлёная.
После ухода Сохе явился Главный государственный советник.
Должно быть, услышав новость о пробуждении Кюён, он примчался незамедлительно, но даже не поинтересовался здоровьем племянницы, сразу перейдя к разговору о Сохе.
— Да. Весьма умная женщина, — коротко ответила Кюён.
Она прекрасно знала, по какой причине дядя пристроил во Дворец дочь своего приближенного и почему он нарочно снова упоминает её имя. Именно поэтому ей меньше всего хотелось обсуждать Сохе. Она не желала говорить о «новой фигуре», способной заменить её, и, кроме того, у них была другая, более важная тема для разговора.
— Разве у нас нет дел поважнее, чем обсуждение Сонбин, дядя?
После этих слов Кюён Главный государственный советник поставил чашку, которую держал в руках.
— Это было непростое приворотное зелье. Иначе я не пролежала бы в лихорадке целых семь дней.
— Это лекарство предназначалось не для вас, Мама.
— В этом и проблема. Как вы могли подсунуть такое Его Величеству...
— Он находится во власти опийного мака. Обычные снадобья на него не действуют. Что же мне оставалось делать? Пришлось подготовить нечто настолько сильное.
Его наглость была такова, что даже горький смех не шел на ум.
— Он — Государь этой страны. Если бы с его драгоценным здоровьем что-то случилось...
— Я всё подготовил так, чтобы ничего не случилось, и ничего и не произошло, так что не лучше ли прекратить этот бесполезный разговор, Мама?
Главный государственный советник решительно оборвал Кюён.
— Оставьте эти наивные речи, Мама. Я слышал, вы провели с ним ночь.
Его змеиный взгляд холодно впился в Кюён. Каждый раз, когда она сталкивалась с ним, по её коже пробегали мурашки.
— Вы наконец-то оказались в объятиях Государя, и будет крайне обидно, если вы выставите меня единственным злодеем.
— ...
— Если лекарство было вам так противно, нужно было отталкивать его до конца.
На губах советника заиграла скользкая ухмылка.
Руки Кюён, скрытые под полами наряда, крепко сжали ткань юбки.
Он был прав. Даже если ситуация была неизбежной, если бы она хотела оттолкнуть его во что бы то ни стало, она могла бы это сделать.
Однако Кюён, воспользовавшись действием снадобья, оказалась в объятиях Она и провела с ним ночь. В итоге она стала его верной пешкой, исполнив то, чего желал Главный государственный советник.
— Раз всё случилось в благоприятный день, вы наверняка сможете понести Королевское семя.
Советник снова неспешно отхлебнул чаю, поставил чашку и вновь посмотрел на Кюён.
— Вы должны забеременеть, Мама. Обязательно.
— ...
— Вы и сами чувствуете, не так ли? Что отпущенное нам время не так уж велико.
Кюён крепко сжала кулаки от этого очередного явного предупреждения.
— Говорят, с возрастом становишься спокойнее, но, видно, это не про меня. С каждым годом я становлюсь всё нетерпеливее, Мама. Поторапливайтесь.
Кюён казалось, что улыбка советника была подобна длинному, остро наточенному мечу.
Холодное лезвие вот-вот коснётся её шеи.
Кюён отчетливо ощущала этот холод.
— Говорят, Его Величество сегодня ночью никуда не выходил.
— Значит, он в своих покоях. Идем туда.
— Прямо сейчас, Мама?
— Да. Прямо сейчас.
Старшая придворная дама Чон в испуге вскочила со своего места, услышав, что Кюён собирается немедленно идти к Ону.
Ночь была глубокой. Даже если Он не ушел к другой женщине, не было никакой гарантии, что он примет Кюён в такой час.
Кюён знала это лучше всех. И всё же её желание немедленно покинуть опочивальню и отправиться к Ону казалось чем-то из ряда вон выходящим.
— Мама. Уже слишком поздно. Может, лучше дождаться рассвета?
— Когда рассветет, я снова не смогу его найти. Лучше идти сейчас.
— Но...
— Я знаю, почему ты пытаешься меня остановить. Знаю, что ты не хочешь, чтобы мне было больно. Но у меня так тяжело на сердце, что я не могу просто сидеть на месте.
Кюён понимала, почему дама Чон пытается удержать её. Но со всех сторон только и слышны были слова о том, как хорошо, что она очнулась, в то время как от самого Она не было никакой реакции.
Равнодушие Она не было чем-то новым, Кюён прожила во дворце, считая это почти нормой, но на этот раз всё было иначе.
Это было после ночи, проведенной вместе. Даже если всё произошло из-за действия снадобья, их тела соприкасались.
Однако Он полностью стер Кюён из своего поля зрения. Это было даже хуже, чем раньше. Кюён начала сомневаться: не было ли то, что она видела, лишь галлюцинацией, не была ли та ночь, полная горячего дыхания, плодом её воображения?
Раз всё так, она хотела пойти к нему и спросить прямо.
Всё ли было в порядке с ним в ту туманную ночь, и каково ему было по возвращении во Дворец.
Она хотела подтвердить, что та ночь была реальностью, а не её фантазией.
— Пойдемте, Мама. Я укажу путь.
Дама Чон быстро собралась и повела Кюён к покоям короля.
Поскольку Он определил покои Кюён в Павильоне Тонмёнджон, путь к нему занимал некоторое время.
— Королева Мама!
Когда она, ускоряя шаг, подошла к покоям короля, Главный евнух, охранявший вход, преградил ей путь с округлившимися от удивления глазами.
— Как же вы пожаловали в столь поздний час, не предупредив заранее?
— Мне нужно срочно увидеться с Его Величеством. Где он?
Этот вопрос был задан, чтобы узнать, спит ли он или можно ли войти прямо сейчас. Это был привычный, легкий вопрос, который она всегда задавала, приходя к Ону.
Однако лицо Главного евнуха изменилось. Было видно, что он мучительно раздумывает, что ответить.
Поскольку человек, проведший во Дворце десятки лет и не теряющий самообладания даже в серьезных ситуациях, выказал такое замешательство, Кюён тоже посерьезнела.
— Неужели с Его Величеством что-то случилось?..
— Нет, Мама. Дело не в этом...
В тот момент, когда Главный евнух запнулся, из-за дверей опочивальни донесся женский смех.
— Его Величество призвал к себе Сонбин.
Только тогда Кюён поняла, почему евнуху было так трудно заговорить.
Он всегда сочувствовал Кюён, которая бросалась к Ону по первому же поводу, и по-своему переживал за неё.
Он был тем, кто выжил в этом дворце, подобном тонкому льду, и дослужился до своей должности. Он прекрасно понимал, как подействует на Кюён новость о том, что Он призвал Сохе в свои покои.
Если бы он созвал десятки кисэн и устроил пирушку, это со стороны выглядело бы более шумно и тревожно, но по своей значимости и последствиям это не шло ни в какое сравнение с делом Сохе.
Ночь с любой другой женщиной не могла пошатнуть Кюён. Но Сохе была другой.
Сохе могла уничтожить её мир.
— ...Отрадно слышать, что Сонбин хорошо служит Его Величеству. Не говори ему о том, что я приходила.
Кюён произнесла это спокойным тоном, не выказав ни капли волнения, и вернулась в свои покои, словно ничего не произошло.
— Мама!
Только оказавшись внутри, она бессильно опустилась на пол. Ноги её больше не держали.
Кюён подавила вздох и медленно закрыла глаза.
И она осознала.
Та ночь, похожая на сон, теперь навсегда останется лишь её собственным сном.
http://tl.rulate.ru/book/168708/13824486
Готово:
