— Ваше Величество!
Отчаянный голос Кюён эхом разнёсся по дворцу. Однако даже её искренняя мольба не могла остановить Она.
Он миновал задний сад и направился к павильону Тонмёнджон, где жила Вдовствующая королева, ни разу не оглянувшись.
Послышался звук — это Кюён упала, не в силах больше терпеть боль в повреждённой ноге. Старшие придворные дамы, следовавшие за ней в тревоге, подняли шумную суматоху, но Он даже не замедлил шаг.
Это не сокращающееся расстояние казалось точным отражением дистанции между их сердцами.
Кюён, стиснув зубы и кусая губы до крови, пыталась преследовать его, но эта ужасная и жестокая пропасть, которую невозможно было преодолеть, лишь напоминала о том, как стремительно Он отдаляется.
— Ваше Величество Вдовствующая королева! Ваш сын пришёл засвидетельствовать почтение, так отворите же двери!
Наконец Он ступил во двор покоев Вдовствующей королевы.
Его голос походил на рык дикого зверя. В тоне, ставшем ниже обычного, сквозила ничем не прикрытая ярость.
— Государь! Прошу прощения, но Её Величество Вдовствующая королева занемогла, приняла лекарство и сейчас почивает. Посему…
— Занемогла?
— Да, Ваше Величество. Пожалуйста…
— Что ж. Вполне ожидаемо. Должно быть, она и впрямь утомилась, раз довела Королеву до такого состояния.
Лицо старшей придворной дамы Ён, выбежавшей сразу, как только послышался голос Она, стало землистого цвета.
Она давно предвидела, что расправа над Королевой будет иметь последствия. Однако она не ожидала, что столкнётся с этим так скоро, и тем более — лицом к лицу с Оном.
— Ваше Величество Вдовствующая королева! Я знаю, что вы сидите там и слышите мой голос. Немедленно отворите двери!
— Ваше Величество, я…
— Если ты скажешь мне ещё хоть слово лжи, я снесу тебе голову.
Зловещая жажда крови поглотила голос пожилой придворной дамы. Старшая дама Ён лишь беззвучно шевелила губами, низко склонившись.
Пламя в глазах Она вновь обратилось на плотно закрытые двери павильона Тонмёнджон.
Казалось, если бы одного взгляда было достаточно, чтобы разжечь пожар, то не только Тонмёнджон, но и весь дворец уже обратился бы в пепел.
— Хык, дай мне лук.
Юный мальчик, одетый не в военную форму, а в чёрное боевое облачение, тут же снял со спины лук и передал его Ону. Не последовало ни вопросов, ни попыток отговорить. Подросток проявил абсолютное послушание, вручая оружие в руки господина.
— Ваше Величество! Пожалуйста, одумайтесь!
Цель стрелы была ясна. Когда Он натянул тетиву, все слуги перед павильоном пали ниц, моля о пощаде.
— Не знаю, в какой из комнат вы восседаете с такой изящной и прямой спиной. Может, в этой? А может, в той?
— Как вы смеете творить такое беззаконие!
Это не было блефом — Он был серьёзен. Почувствовав это, Вдовствующая королева с раскрасневшимся от гнева лицом вышла наружу.
— Это возмутительное злодеяние! С каких это пор дворец стал местом для подобных бесчинств? Даже если вы не считаете меня матерью, вы не имеете права так меня оскорблять!
Её дрожащий от возбуждения голос заполнил пространство. В сжатых кулаках и прерывистом дыхании была видна вся ярость Вдовствующей королевы.
— Раз вы говорили, что вам нездоровится, значит, это тоже была ложь. От криков Вашего Величества проснётся даже почивший батюшка.
— Как вы смеете говорить такое!
— Вы первая начали творить бесчинства, так что я лишь показываю вам пример, Ваше Величество Вдовствующая королева.
— Когда это я творила бесчинства, что вы позволяете себе такое неистовство?!
— А как ещё назвать то, что вы сотворили с ногами Королевы, если не бесчинством?
Бесконечно тихий голос, едва сдерживающий кипящий гнев, ворвался в уши Вдовствующей королевы.
Леденящая душу аура заставила женщину замереть. Это не был страх, смешанный с пренебрежением, который она обычно чувствовала при виде никчёмного тирана. Это был ужас, которого она никогда прежде не испытывала рядом с Оном.
Она была в замешательстве. Ей не верилось, что Он вступился за Королеву, и ещё больше не верилось, что перед ней стоит Тот Он, которого она никогда прежде не видела.
«Нет. Не "никогда не видела". Я просто слишком давно его видела и успела забыть».
Алое пламя, пылающее в глазах Она, заставило Вдовствующую королеву вспомнить того умного Великого принца из далёкого прошлого.
В те времена люди цокали языками, говоря, что Великий принц не глуп, но и не выдающся, однако Вдовствующая королева, ставшая царицей лишь благодаря умению разбираться в людях, с первого взгляда распознала талант Она.
По-настоящему мудрый, по-настоящему одарённый, и при этом умеющий скрывать свои способности — десятилетний пасынок, которого она боялась, опасаясь, что он станет угрозой для её собственного сына. Таким был Он.
Однако ураган судьбы, порождённый чужой жадностью, превратил Она в другого человека. Того Великого принца, заставлявшего Вдовствующую королеву трепетать, больше не существовало.
Но сегодня, в это самое мгновение, она снова почувствовала ту тревогу и угрозу, что и много лет назад.
— Ваше Величество!
Когда властное давление Она уже почти раздавило Вдовствующую королеву, Кюён, волоча раненую ногу, наконец добралась до павильона Тонмёнджон. На её губах, искусанных от боли, выступили капли крови.
Взгляд несчастной женщины упал на лук и стрелу в руках Она. Она не видела начала ссоры, но картина мгновенно сложилась в её голове. Лицо Кюён вмиг побледнело.
— Ваше Величество. Прошу, пойдёмте обратно. Скоро время трапезы, да и дневное обучение должно продолжиться.
У неё не было иной мысли, кроме как любой ценой увести Она подальше от Вдовствующей королевы.
Она знала, что для трапезы ещё рано, и что Он уже давно не посещал лекций, но всё равно использовала это как повод, чтобы заставить его уйти.
— Ты как раз вовремя. Покажи Вдовствующей королеве. Покажи, во что превратились твои ноги.
Он словно и не слышал слов Кюён, продолжая лишь раздувать в себе алое пламя ярости.
Казалось, Он не собирался ни уходить, ни смиренно отступать перед Вдовствующей королевой.
— Сколько ни думаю, лука мне мало. Душа успокоится, только если я устрою здесь танец с мечами.
Рука, отшвырнувшая лук, в мгновение ока выхватила клинок. Это был длинный меч, покоившийся в ножнах тени, которую Он звал Хыком.
Когда в его руках появилось оружие куда страшнее лука, снова послышались рыдания.
Слуги пали ниц, умоляя Его Величество одуматься, а Вдовствующая королева, на которую был направлен кончик меча, смотрела на Она, дрожа всем телом.
— Разве я не должен показать Вашему Величеству, что такое истинное бесчинство? Вот так, с мечом в руках!
— Ваше Величество, умоляю…
Когда Он покрепче перехватил рукоять и уже готов был метнуть меч в сторону Вдовствующей королевы, Кюён, стоявшая позади, выбежала вперёд и заслонила её собой. В глазах женщины, застывшей с раскинутыми руками, стояли слёзы.
— …Что ты делаешь?
— Всё это произошло по моей оплошности. Если желаете покарать кого-то, покарайте меня.
Замах оборвался.
Глаза, в которых всё ещё бушевал неугасающий огонь, уставились на Кюён. Он пристально смотрел на неё, а затем издал издевательский смешок.
— Вот поэтому я и не делю с тобой ложе. Решил впервые за долгое время побыть тебе мужем, но, видимо, и это тебе кажется никчёмным.
Искра из его глаз коснулась её сердца. Словно того, что оно уже выжжено дотла, было мало, пламя Она снова оставило ожог в душе Кюён.
— Я знаю, что вы делаете это не ради меня, Ваше Величество.
Слёзы, сдерживаемые до этого, потекли по её щекам.
Тихий голос, который мог слышать только стоящий рядом Он. В её тоне, приглушённом плачем, явно читалась смертельная усталость.
Он сказал, что впервые за долгое время исполняет долг супруга, но это было ложью.
Если бы Он думал о Кюён, то никогда бы не поступил так. С самого начала Он не был тем, кто стал бы что-то предпринимать ради неё. И Кюён знала это лучше всех.
— Я знаю, что вы разгневаны вовсе не из-за того, что мои ноги изувечены.
— …
— Какова бы ни была причина, если вы поступите так, пойдут слухи. И не только это. Последствия разлетятся подобно лесному пожару, с которым не совладать.
— …
— Вы должны защитить себя. Что бы ни разожгло этот гнев в вашей душе, если вы бросите меч во Вдовствующую королеву, неизвестно, какая беда обрушится на вас. Ваше Величество, прошу… Прошу, подумайте о себе.
Только Он. Ей нужно было защитить только Она. Если она сможет успокоить своего мятущегося супруга, если сможет преодолеть нынешний кризис, Кюён была готова на всё.
Плотина, сдерживавшая слёзы, окончательно рухнула, и мокрые щёки Кюён не успевали высыхать. Сквозь затуманенный взор она видела Она, смотрящего на неё.
Он долго стоял, сжимая меч. Ей хотелось узнать, с каким лицом Он на неё смотрит, но она не смела смахнуть слёзы.
Потому что было страшно. Слишком страшно. Она говорила, что привыкла, но ей не хотелось видеть, как её изорванное в клочья сердце вновь разрывают на части.
Кюён смотрела на Она, прячась за пеленой своего размытого мира. Было очевидно, что на его лице застыло глубокое презрение, даже если она этого не видела. Она не хотела встречаться с ним взглядом.
— Королева, ты действительно…
Внезапно приблизившись, Он грубо схватил Кюён за подбородок.
Небеса не пожелали исполнить даже маленькую просьбу Кюён: от этого резкого движения слёзы, скопившиеся в глазах, хлынули по щекам.
Зрение прояснилось, и ей пришлось ясно увидеть, с каким выражением лица Он смотрит на неё.
— …Ваше Величество.
Она думала, что увидит лицо, полное пренебрежения. Лицо, страшнее любого демона, не скрывающее ненависти к ней.
Однако лицо Она, которое увидела Кюён, слишком сильно отличалось от её ожиданий.
«Ой? Ой-ой-ой!»
«Вы в порядке, барышня? Простите. Я не думал, что вы будете во дворе… Не хотел вас пугать».
«Кто… Кто вы?»
«А, я друг Игёна. То есть…»
«Вы — Его Светлость Великий принц Ёнсон?»
«Вы знаете меня?»
«Я много слышала о вас от Игёна».
«Надеюсь, Игён не наговорил вам обо мне всяких гадостей? Кстати, вы нигде не поранились?»
«Нет, Великий принц. К счастью, я цела. Простите, что предстала перед вами в таком неподобающем виде».
«В неподобающем виде? Вовсе нет. Никогда так не говорите».
Стоило ей встретиться с его дрожащими глазами, как в памяти всплыл тот незабываемый зимний вечер, когда они впервые встретились.
Красивый мужчина в шелковых одеждах, которые нелегко достать даже благородным семьям, с украшенным нефритом шнурком для шляпы. Голос, затихающий к концу фразы из-за невозможности просто представиться. Кюён сразу поняла, кто перед ней.
Он перепрыгнул через стену там, где стояла Кюён. От неожиданного появления незнакомца она упала навзничь, и Он, испугавшись ещё больше, помог ей подняться.
Падая, она неудачно оперлась на камень. Кюён сказала, что всё в порядке, но на её ладони осталась ссадина, и Он, глядя на её руку, не находил себе места. А затем он вложил в её ладонь ярко-красную вишню.
«Ваш взгляд сейчас такой же, как в тот снежный день, Ваше Величество».
Взгляд, говорящий о том, как он расстроен её раной. Выражение лица, полное искреннего беспокойства за неё.
Лицо, которое, как она думала, больше никогда не увидит, теперь смотрело на Кюён.
— Ваше Величество, почему…
В этот раз Он смотрел так, словно и впрямь разозлился, увидев её раны, словно его сердце действительно болело при виде кровавых следов на её ногах, словно она была ему дорога. Его зрачки дрожали.
Это не могло быть ошибкой. Она грезила об этих глазах каждое мгновение с тех пор, как вошла во дворец, и не могла их не узнать.
«Но почему… Этого не может быть…»
Кюён была в смятении. Но, как ни странно, в то же время её сердце наполнилось надеждой. Зная, что поступает как распоследняя дура, она чувствовала, как бешено колотится сердце от этой мимолётной нежности, которую проявил Он.
Однако надежда, взмывшая было ввысь, тут же рухнула и провалилась глубоко под землю, в самый ад.
— Ты мне опостылела, Королева.
То, что она видела, определённо не было галлюцинацией, это точно был тот самый взгляд из прошлого.
Но Он, мгновенно спрятав едва пробившийся аромат того дня, снова стал холодным и безжалостным супругом, сокрушая сердце Кюён.
— Твоё лицо, полное ожиданий, лицо, чего-то жаждущее, эти глаза, верящие, что за моей оболочкой скрывается что-то другое… Меня от этого тошнит.
— …
— С чего бы мужчине обращать взор на женщину, которая только и делает, что вешается на него? Ты ни капли не заставляешь меня желать тебя.
Прошептав, что сыт ею по горло, Он зашагал прочь, оставив женщину с растоптанной душой в одиночестве стоять посреди двора.
Как и во время всего пути к павильону Тонмёнджон, Он и в этот раз ни разу не оглянулся.
Словно плачущая от боли женщина, о которой он так заботился той холодной зимней ночью, больше его не интересовала.
http://tl.rulate.ru/book/168708/13824480
Готово:
