Шаги Кюён, направлявшейся к покоям Вдовствующей королевы, были полны тяжести.
Запястье, которое Он крепко сжимал, до сих пор ныло. Из-за того, что он не сдерживал силу, на тонкой коже все еще виднелись следы.
Его холодная рука, преградившая ей путь, его ледяной взгляд, разрывающий сердце сильнее этой хватки, и слова, ставшие кинжалом, — всё это превращалось в болезненные узлы в душе Кюён.
— Ваше Величество, Королева прибыла.
— Пусть войдет.
Из-за двери послышался голос Вдовствующей королевы.
Кюён перевела дыхание, стараясь стереть из памяти вчерашние воспоминания. Она не могла предстать перед Вдовствующей королевой в таком смятении.
— Приветствую Ваше Величество. Спокойно ли прошла ваша ночь?
Она выразила почтение выверенными, безупречными движениями. В каждом её жесте чувствовалось идеальное знание этикета.
Однако лицо Вдовствующей королевы, взиравшей на добродетельную невестку, не просветлело. Напротив, оно было полно недовольства.
Заметив это, Кюён мысленно вздохнула. Было ясно, что сейчас начнется очередная бессмысленная борьба.
— К сожалению, не так спокойно, как хотелось бы.
— Что же произошло? Если вы скажете, что лишило Ваше Величество покоя, я приложу все силы, чтобы исправить это и угодить вам.
— Вот как. И под силу ли это Королеве?
Кюён держалась максимально смиренно, но это не помогало.
Вдовствующая королева обращалась к ней холодным тоном, в котором не было ни капли тепла. Нынешняя Вдовствующая королева была молодой второй женой покойного короля. Разница в возрасте с Оном составляла всего десять лет. Из его шести сыновей только двое младших были её родными детьми, а четверо старших, включая Она, были детьми покойной королевы.
Возможно, из-за недовольства тем, что её маленькие сыновья даже не получили собственных поместий и ютились в доме её родни, Вдовствующая королева крайне неприязненно относилась к Ону и Кюён.
Строго говоря, Вдовствующая королева и сама принадлежала к семье, получившей власть благодаря влиянию Главного государственного советника, но это не мешало ей холодно обходиться с Кюён.
— Я человек во многом несовершенный, но если Ваше Величество...
— Говорят, вчера государь снова бесчинствовал?
— ...Да, Ваше Величество.
— Что же делала в это время Королева? Вы хотя бы поспешили к нему?
— Я была там лично.
— И что же, вы его остановили? Неужели его безумие утихает, стоит ему увидеть Королеву?
— К моему глубокому сожалению, я не смогла его остановить. Это моя оплошность.
— Разумеется, это ваша оплошность. Если бы отношения между супругами были гармоничными или если бы у государя был здоровый наследник, разве дошло бы дело до такого? Я последнее время глаз сомкнуть не могу, опасаясь, что королевский род может прерваться.
Кюён терпеливо молчала.
Она знала, что Вдовствующая королева, несмотря на свой статус, чувствовала себя запертой в тени прошлого, и потому вымещала гнев на ней. Кюён убеждала себя, что нужно просто перетерпеть.
— Поначалу мне, как женщине, было искренне жаль Королеву. Зная, насколько вы добродетельны, я сочувствовала вам еще больше. Но теперь и моему терпению пришел конец.
— ...
— Чем же вы занимаетесь, если государь не провел с вами ни единой ночи? Как же это постыдно и нелепо!
Сегодня слова Вдовствующей королевы были особенно острыми. Даже придворные дамы, пришедшие с Кюён, и слуги самой Вдовствующей королевы смутились, переглядываясь между собой.
— Прошу прощения, Ваше Величество. Мне нет оправдания, даже если бы у меня было десять ртов.
— И каждый раз вы отделываетесь одними словами? Так нельзя. Разве не так впустую пролетели три года? Сколько бы я ни думала, мне кажется, это случилось потому, что я, будучи старшей в королевской семье, лишь улыбалась и потакала Королеве и государю.
— Ваше Величество, как вы можете...
— Старшая придворная дама Ён. Приведи солдата.
Дама Ён была самой приближенной служанкой Вдовствующей королевы. Она тоже выглядела озадаченной, но, как и подобает старой придворной даме, долго прожившей во дворце, быстро взяла себя в руки и исполнила приказ.
— И принеси розги.
Когда в руках Вдовствующей королевы оказались толстые розги, воздух в комнате мгновенно заледенел. Все, затаив дыхание, смотрели то на неё, то на Кюён.
— Роль старших — строго наказывать ради поддержания дисциплины в королевской семье. Это необходимая мера.
— ...
— Говорят, Королева хорошо управляет Внутренним двором, но, кажется, вы слишком мягки со своими людьми.
— ...
— Учитывая всё, что произошло с Королевой, этих людей следовало уже не раз покарать за то, что они не могут должным образом служить своей госпоже.
Когда стало ясно, к чему клонит Вдовствующая королева, служанки Дворца королевы замерли. Похоже, не имея возможности поднять руку на саму Кюён, она решила ранить её через её окружение.
— Вина велика, поэтому придется забрать одну ногу. Нужно сделать так, чтобы человек больше не смог ходить, только тогда это станет уроком для остальных.
— Ваше Величество!
Голос Кюён сорвался от ужаса. Это было слишком, запредельно жестоко. Даже по лицам придворных дам Вдовствующей королевы было видно, что они поражены.
— Я слышала, вчера Главный государственный советник заходил в Дворец королевы. Я знаю, о чем шел разговор.
Услышав эти слова, произнесенные с искаженной улыбкой, Кюён крепко сжала подол юбки. Сколько бы Вдовствующая королева ни изливала на неё гнев, она никогда не переходила черту. Она опасалась Главного государственного советника, стоявшего за спиной Кюён, да и её собственная поддержка во дворце была не столь сильна. Но стоило ей прознать, что советник может отречься от Кюён, как она тут же начала вести себя столь дерзко.
— Я хорошо знаю, что за человек этот советник, Королева.
Вдовствующая королева была уверена, что Кюён скоро будет изгнана. Её торжествующая улыбка была тому доказательством.
Внутри у Кюён всё кипело. Её прекрасное лицо постепенно лишалось всяких красок.
— То, что Его Величество не посещает меня, — исключительно моя вина. Мои люди в этом не виноваты, Ваше Величество.
— Вот как? Тогда выбирайте. Отдадите ногу одной из придворных дам или сами примете удары розгами?
Не только Кюён, но и стоявшие за ней служанки не могли скрыть потрясения. В этой пугающей тишине старшая придворная дама Чжон быстро вышла вперед и закатала штанины. Она посмотрела на вошедшего солдата, готовая принять наказание.
— Отойди.
— Ваше Величество Королева. Слова Вдовствующей королевы совершенно справедливы. Я и все слуги Дворца королевы...
— Не заставляй меня повторять дважды. Отойди.
От властного голоса Кюён зрачки дамы Чжон дрогнули. Когда обычно тихая Кюён говорила таким тоном, никто не мог ей возразить. Дама Чжон знала это лучше всех.
— Бейте меня, Ваше Величество. Я приму это наказание.
— ...Хорошо. Да будет так.
Можно было бы попытаться уйти. Слова Главного государственного советника пока были лишь угрозой, и Кюён всё еще обладала властью. Однако даже если бы она избежала наказания сейчас, Вдовствующая королева, почуявшая слабость, не оставила бы её в покое. Для Кюён было лучше перенести унижение сейчас, чем позволить делу принять более серьезный оборот.
— Считайте удары, Королева.
— ...Один.
Тонкие ноги Кюён были обнажены, и послышался свист толстых розок, опускающихся на плоть. Счёт рос бесконечно. На белой коже проступала кровь, оставляя уродливые следы.
Служанки Дворца королевы беззвучно плакали. Даже придворные дамы Вдовствующей королевы, склонив головы, тревожно переглядывались, опасаясь последствий. Только глаза Вдовствующей королевы яростно блестели.
Кюён, терпя жгучую боль, отрешенно смотрела в пустоту. Эта боль была ничем. По сравнению с тем, как взгляд и слова Она разрывали её сердце, это было действительно ничто.
— Говорили, что стоит мне впасть в безумие, как вы тут же примчитесь. Оказывается, это не было преувеличением.
Как только Кюён удалось покинуть покои Вдовствующей королевы, к ней снова прибежал евнух Она. Она еще не успела даже нанести мазь на раны, но, отвергнув просьбы слуг, поспешила туда, где находился Он.
Она так отчаянно бежала, но Он, представший перед её глазами, выглядел совершенно здоровым.
Иксонган был на месте, красное ёнпо сидело безупречно. В комнате царил идеальный порядок.
— Мне просто стало скучно, вот я и позвал вас. Главный евнух твердил мне, что ради Королевы я не должен бесчинствовать. Мол, раз она так печется обо мне, я должен ценить её чувства.
— ...
— Вот я и решил проверить, насколько сильно вы «печетесь», раз уж Главный евнух заговорил об этом. Хотел посмотреть, как быстро вы прибежите, если я снова потеряю рассудок.
Главный евнух с виноватым лицом не смел поднять головы. Кюён просто стояла, опустошенно глядя на Она. Её охватило бессилие. Не было энергии даже на гнев.
При каждом шаге раны на ногах раскрывались. Несмотря на это, она так спешила, что скрытые под юбкой шрамы, должно быть, снова превратились в кровавое месиво. Боль нарастала с каждым движением, но она терпела, думая только об Оне.
Потому что он не должен страдать. Потому что он не должен пораниться, снова потеряв над собой контроль. Она не замечала, что сама была уже в лохмотьях.
— Если Ваше Величество в добром здравии, то этого достаточно.
— ...
— Я удаляюсь, Ваше Величество.
Ей казалось, что если она продолжит смотреть на него, то он заметит её истерзанную душу. Казалось, всё внутри уже изранено и нет живого места, но сердце, словно продолжая расти, каждый день находило способ чувствовать новую боль.
Стиснув зубы, Кюён превозмогала физическую боль и сделала шаг. Когда напряжение спало, боль нахлынула с удвоенной силой, ей хотелось немедленно осесть на пол, но она не могла себе этого позволить.
— Постой.
В тот момент, когда она решила как можно скорее скрыться с глаз Она, его низкий голос заставил её остановиться.
— Почему ты хромаешь?
Она думала, что ей удалось всё скрыть. Ей казалось, она спрятала это за стиснутыми зубами, но проницательность Она невозможно было обмануть. Кюён не ожидала, что он заметит, и потому не могла проронить ни слова. Нужно было найти оправдание, но сегодня голова была пуста. Она не знала, какими словами спастись.
— Я спрашиваю! Почему твоя походка стала такой неровной?!
Даже после этого грозного окрика она не разомкнула губ. Её губы лишь слегка дрожали, не издавая ни звука.
— Ва... Ваше Величество!
В этот миг Он подошел к Кюён и потянул её на себя. Он обхватил её, словно заключая в объятия, и Кюён оказалась сидящей на полу, прижатой к нему. У неё покраснели уши от неожиданности, но в следующую секунду Он бесцеремонно задрал её юбку.
Придворные дамы в ужасе отвернулись и склонились к земле. Кюён тоже была настолько ошарашена, что не могла издать ни звука.
Когда он поднял верхнюю юбку, под широкими шароварами показалось окровавленное нижнее белье. Он мгновение смотрел на белую ткань, пропитанную алой кровью. Затем он отодвинул и эту ткань, обнажив её тонкие ноги. Как и ожидала Кюён, раны снова раскрылись, и ноги были залиты кровью.
— Кто это сделал?
Любому было ясно, что это следы от ударов. Глубина ран красноречиво свидетельствовала о том, какую злобу питал тот, кто их наносил. Он спросил у Кюён, но уже знал ответ. Во дворце было немного людей, способных сотворить такое с Королевой. Одним из них мог быть Он сам, но раз он этого не делал, оставался лишь один человек.
— Это Вдовствующая королева?
— Ваше Величество. Это случилось по моей вине. Поэтому прошу вас, смените гнев на милость и...
Кюён увидела пламя, разгорающееся в его глазах. Это не был тот мутный, ленивый взгляд, который она видела минуту назад. Она знала, что происходит, когда глаза Она вспыхивают подобным образом. Нужно было его остановить. Любой ценой.
— Ваше Величество!
Но Кюён не смогла его удержать. Несмотря на её отчаянный крик, он уже стремительно направлялся к покоям Вдовствующей королевы.
http://tl.rulate.ru/book/168708/13824479
Готово:
