— Ан.
Она только что проводила Ингрид, которая отправилась на литературные чтения в Гранд-салоне. Низкий, жёсткий голос прозвучал у самого уха. Прежде чем Ан успела обернуться, мужчина резко схватил её за плечо. Его хватка была настолько же бесцеремонной, насколько и порывистой.
— Ты…
— Пожалуйста, не сердитесь.
Его искажённое гневом лицо вызывало жалость. Странно, но даже когда Ленок злился, в нём проскальзывало нечто детское. Неизвестно, замечали ли это другие. Возможно, он вёл себя так только с ней. Многое в поведении Ленока предназначалось исключительно для неё. Только с Ан он становился мягким и не сдержанным. Но…
«И что с того?»
Всё это бесполезно. Каким бы особенным ни было его отношение к ней, что это меняло? Ан не знала, что делать с этими чувствами Ленока. Он был тем, для кого слова «слишком хорош для неё» казались недостаточными. Поэтому она никогда не смела желать его. Любовь — это не то же самое, что желание обладать.
— Думаешь, у меня нет повода для гнева?
— На виллу ведь можно поехать в любое время.
С тех пор как они начали жить вместе, они ни разу не пропускали поездку на виллу в Сапорасе. Ан вспомнила этот уединённый особняк.
Сапорас издавна славился среди аристократии как прекрасное место для отдыха. Тот особняк, одна из королевских вилл, был невероятно живописным и пасторальным местом с небольшой фермой и пастбищем. Отвесные скалы на побережье, лазурный лес… И всё, что находилось в этом прекрасном уголке.
Ан полюбила это место с самого начала. На самом деле ей нравилось везде, где она бывала вместе с Леноком. Потому что…
«Потому что я была там с тобой, Ленок…»
Ан с горечью проглотила эти мысли.
Внезапно раздался его резкий голос:
— Опять собираешься встретиться с каким-то мужчиной?
Её взгляд, блуждавший где-то за его плечом, вернулся к нему. Ан нахмурилась. Хватка на её плече усилилась. Грубое прикосновение стало болезненным.
— Тебе так нравятся мужчины?
— …Вы переходите границы.
Лицо Ан исказилось от обиды. Пусть она и была никем, она не вела себя так, чтобы выслушивать подобные оскорбления. Она пристально посмотрела на мужчину, чей взгляд пылал яростью. Казалось, ему самому было противно произносить слово «мужчина», настолько мрачным стало его выражение лица.
— А разве нет? Мечешься как сумасшедшая от одного к другому…
— А что плохого в том, чтобы ходить на свидания? Я в том возрасте, когда пора выходить замуж.
Нет, на самом деле она уже вышла из этого возраста. Как и Ленок, Ан давно миновала пору, когда следовало вступать в брак. Ей было уже двадцать шесть. Обычно благородные леди выходили замуж в возрасте от семнадцати до двадцати лет. Самый крайний срок — двадцать три года.
Но такие случаи бывали лишь тогда, когда в семье случалось что-то из ряда вон выходящее. Для приличной девушки вроде Ан оставаться незамужней в её годы было непросто. Разумеется, будучи фрейлиной королевской семьи, ей было трудно устроить личную жизнь, ведь вопросы брака фрейлин находились в ведении их госпожи.
Впрочем, Ингрид всегда заботилась о замужестве Ан.
«Проблемой всегда был Ленок».
Ан прикусила губу. Ленок, только что спрашивавший, так ли сильно ей нравятся мужчины, медленно разомкнул губы:
— …В чём же тогда проблема?
— О чём вы говорите?
На неё накатила волна усталости. Услышав её вопрос, ресницы Ленока мелко дрогнули. Хватка на плече ослабла. Ан посмотрела на него и попыталась высвободиться, но Ленок снова схватил её. Его руки, подобные сетке, удержали её и прижали к стене.
Ан вскрикнула и зажмурилась. К счастью, прежде чем затылок ударился о стену, его ладонь прикрыла её голову. Дрожа, Ан посмотрела на него в упор.
— Ты ведь сама сказала, что я тебе неприятен.
— Я… я не понимаю, о чём вы говорите.
Ленок был серьёзен. Ан в замешательстве захлопала глазами. Было очевидно, что он говорит о том, что случилось когда-то. Ей было неловко от того, что он ворошит воспоминания, о которых ей хотелось забыть. Дыхание сбилось, лицо вспыхнуло. Заметив это, Ленок помрачнел ещё сильнее.
— Ты ясно дала понять, что тебе противно.
— Ваше Величество.
— Неужели я настолько тебе отвратителен?
Несмотря на отчаянные молитвы Ан, Лианна так и не смогла поправиться. Чтобы помочь матери, Ан начала продавать цветы. Это было обычным занятием для бедных детей: мальчики продавали газеты, а девочки — цветы.
Когда дети становились старше, мальчики шли работать на фабрики, а девочки нанимались в прислуги. Ан брала цветы в лавке и понемногу продавала их. Один цветок стоил 1 дант, и выручку она делила с владельцем лавки.
Иногда удавалось продать десять штук, иногда — всего три. Продав десять цветов, она зарабатывала 4 данта. Даже если она работала так целый месяц, этих денег едва хватало на лекарства для матери. Когда Ан уходила из дома, соседка, тетушка Лила, заглядывала присмотреть за Лианной, но со временем и эта помощь прекратилась.
Забота о матери целиком легла на плечи Ан. Но ей было всё равно. Лишь бы мама выздоровела… Она была готова на любую работу. Та зима была невыносимо тяжелой, но мать всё же пережила её.
С приходом весны Лианне стало немного лучше. И той весной она научила Ан искусству вышивки.
— Вот так, молодец. У моей дочки таланта побольше, чем у матери.
Глядя на маленькие детские ручки с иголкой, Лианна погладила дочь по голове. И правда, Ан была очень умелой. Лианна счастливо улыбнулась и похлопала дочь по спине. Ан в ответ улыбнулась и сказала, что мама всё равно вышивает лучше.
От этих слов у Лианны защемило в груди.
«Я не проживу долго. Ради Ан было бы лучше, если бы я покинула этот мир поскорее».
Лианна смотрела на пальцы дочери. Эта кроха ходила продавать цветы, чтобы прокормить мать. Взгляд Лианны упал на свертки с лекарствами, лежащие на столе. Деньги на лекарства, на жизнь… Она во всём зависела от Ан. Лианна думала, что лучше умереть, чем вести такую жизнь.
— Прости меня, Ан…
— Не плачь, мама. Я буду работать ещё усерднее. Буду трудиться так сильно, что ты обязательно поправишься.
Ан сглотнула слезы и заговорила решительно. Лианна безмолвно плакала. Ан прижалась к матери. Шли годы. Бог прислушался к молитвам Лианны больше, чем к просьбам Ан. Лианна скончалась, когда Ан исполнилось восемь лет. Она ушла к своему Пьеру, воссоединения с которым так ждала.
Ан похоронила мать в той же могиле, где лежал отец. Она стояла в черном траурном платье и смотрела на замерзшую землю, когда кто-то похлопал её по плечу. Ан подняла голову и увидела женщину. Женщина с грубым лицом, в котором не было ни капли доброты, спросила:
— Ты и есть Анна?
У Пьера было три сводных сестры. Старшую звали Рози, среднюю — Дора, а младшую — Паола. Как и следовало из слова «сводные», у них была другая мать. Когда мать сестёр рано умерла, их отец, Джордж, взял в жены мать Пьера.
Мать Пьера была ненамного старше самих сестёр. Она была старше Рози всего на три года. Девушка из бедной семьи, её выдали замуж за мужчину возраста её отца ради нескольких монет.
Однако, судя по всему, характер у неё был сильный, и она не уступала грубым сёстрам. Отношения между ними были ужасными. И их отец решил проблему домашних распрей, поочередно выдав дочерей замуж.
Когда Пьеру исполнилось семь лет и замуж вышла младшая, Паола, в доме воцарилась тишина. Но отношения со сводными сёстрами так и не наладились.
— Не Анна, а Анесс.
— Вот как?
Дора поправила младшую Паолу, которая назвала Анесс «Анной». Она добавила, что Анна — это старшая дочь Рози. Ан робко смотрела на них. Дора равнодушно бросила:
— Лицо совсем не Пьера.
— Ты его вообще помнишь?
— Ну конечно. Видела его, когда отец умер.
— Когда это было-то?
Пробормотала Паола, стряхивая пепел с сигареты. Вскоре после того как Паола вышла замуж, скончался дед Ан и отец сестёр. Бабушка Ан долго горевала, потом вышла замуж за своего сверстника, а к моменту свадьбы Пьера она тоже умерла от туберкулёза.
Ан смотрела на теток, которые переговаривались, словно её здесь и не было. Казалось, только средняя, Дора, помнила, как выглядел Пьер в последнее время. Ведь когда умер Джордж, только Дора приехала на похороны от лица всех сестёр.
Но сделала она это не из каких-то особенных чувств, а потому что должна была встретиться с адвокатом и обсудить наследство. Хоть семья и не была богатой, поле и дом, доставшиеся от отца, были довольно значимым имуществом.
Дора решила вопрос, продав это маленькое поле и дом, а деньги поровну разделила между тремя сёстрами и Пьером. А теперь Ан…
— Что будем с ней делать?
Внутри черного наемного экипажа прозвучал низкий, грубый для женщины голос. Поскольку все сёстры были дородными и крупными женщинами, в тесном экипаже было не протолкнуться. Из-за этого Ан пришлось ехать, вжавшись в угол, словно какая-то ненужная вещь.
Старшая, Рози, была столь же безучастна, как и на похоронах деда, а Паола, судя по её виду, гадала, не свалится ли эта обуза на её голову.
http://tl.rulate.ru/book/168578/11746047
Готово:
