— Даже не думай сваливать её на меня.
Внезапно заговорила Паола. Раздраженно стряхнув пепел с сигареты, она сердито уставилась на старшую сестру. Дора лишь пожала плечами. «Ничего не поделаешь», — пробормотала она. Так Ан поселилась в доме Доры.
Тётя Дора работала прислугой в одной обеспеченной семье в Родервиле. Под стать её грузному телосложению, руки у неё были словно из железа, а ладони — широкими, как крышки от котлов. Мало того, грудь и талия её были массивными, словно кувшин, а на обеих ногах красовались крепкие, толстые икры, напоминающие редьку.
Она производила совсем иное впечатление, чем отец Ан, который, по рассказам, был светловолосым и изящным красавцем. Под началом такой женщины Ан и начала вести хозяйство.
Её работа заключалась в том, чтобы кормить и одевать пятерых маленьких детей тёти Доры до её возвращения с работы. Одним словом, она стала прислугой в доме собственной тётки. Труд был невероятно тяжелым. Однако еще труднее было выносить саму Дору.
— Анесс! Анесс Розенталь!
Был рассвет. В ушах Ан, которая только-только сомкнула глаза после целого дня хлопот с кузенами, раздался раздраженный голос. Она вскочила, словно её окатили холодной водой, и открыла дверь на чердак. Тётя, с грохотом поднявшаяся по лестнице, едва не разламывая ступеньки, ни с того ни с сего влепила ей пощёчину.
— Это что такое?
— Что?..
— Ты даже посуду нормально помыть не можешь?
— Это…
— А это что еще такое?..
Дора схватила её за волосы. Грубая рука отшвырнула девочку к стене. Ан, сжавшись от страха, посмотрела на неё снизу вверх. Вещь, брошенная перед ней, была женским нижним бельем. Вызывающее неглиже, которое Ан никак не могла носить… Оно было настолько маленьким и тонким, что, казалось, порвется, прежде чем Дора сможет его на себя натянуть.
Ан крепко закусила губу. Тётя Дора разозлилась именно из-за этого. Девочка моргнула, её глаза наполнились слезами. Пощёчина всё еще обжигала щеку болью.
— Чья это тряпка?! Ты ведь видела, да? Видела и притворяешься, что не знаешь?
— Я… я не знаю… Ах!
В неё полетел кулак. Женщина, бившая её по лицу без всякой жалости, была пугающе груба. Получив удар прямо в нос, Ан повалилась на пол. Последовали пинки. Когда дело касалось её мужа, Дора становилась одержимой до болезненности.
Чем он занимался, где бродил, почему не возвращался домой… В отличие от неё, которая весь день батрачила в чужих домах за гроши, этот человек не приносил в семью ни копейки, но при этом громко заявлял о себе как о главе дома. И, обладая смазливой внешностью, он постоянно крутил интрижки с местными женщинами.
— В тебе нет женского очарования, Дора. Твой младший брат был таким хорошеньким, а ты — нет. Наверное, всё дело в том, что матери у вас разные?
Это случилось в один из дней. Пьяный дядя, чьё лицо раскраснелось от вина, мельком взглянул на Ан и пробормотал это, глядя на Дору. Лицо Доры исказилось от ярости, и она расплакалась. В отличие от Пьера, который унаследовал красоту их матери, Дора и остальные её сестры были на редкость невзрачными и быстро набирали вес, стоило им хоть немного поесть.
Муж же был на четыре года моложе её и очень красив. Для неё это было источником ужасного комплекса неполноценности.
— Чья это вещь, я спрашиваю! Ты ведь что-то получила от него и теперь молчишь, верно? Так ведь?!
— Н-нет, это не так!
— Что значит «не так»! Я её кормлю, ращу, а эта паршивая девчонка!.. — кричала Дора, хватая Ан за шиворот и поднимая на ноги, продолжая неистово пинать её. Ан смотрела на её искаженное лицо, почти теряя сознание. Дора снова ударила её по щеке, но Ан, лишившаяся чувств, уже не могла ответить.
Когда наступил день, Дора как ни в чем не бывало ушла на работу. О потерявшей сознание Ан позаботилась старшая дочь, Луиза. Она вытерла лицо девочки, распластанной на полу чердака словно тряпка, и влила ей в губы немного рисовой каши. Ан, всхлипывая, ела кашу из рук кузины, которая была на год младше её.
Тётя Дора и после этого частенько поднимала на неё руку. Чтобы избежать побоев, Ан работала не покладая рук. Однако её маленькие кузены то и дело проказничали, стоило ей хоть на миг отвернуться. К тому же присматривать за Питером, вторым ребёнком и старшим сыном, было еще труднее, так как у него была задержка в развитии.
Ан всё это осточертело. И то, что приходилось вставать на рассвете, чтобы приготовить завтрак для тёти Доры, и то, что по её приказу нужно было следить за дядей. Проведя несколько месяцев в постоянной беготне за непутевыми братьями и сестрами, ухаживая за ними и укладывая их спать до прихода тёти, она начала испытывать отвращение к самому слову «дети». И это при том, что она и сама была еще ребенком.
Так прошло около двух лет. Однажды Ан проснулась на рассвете. До обычного времени подъема было еще далеко, но сон не шел. Она пошатываясь встала и начала наблюдать, как медленно светлеет мир. Из большого окна на чердаке было удобно любоваться восходом.
Правда, из-за сквозняков там было ужасно холодно. Завернувшись в одеяло, она думала о маме. Кажется, она поняла, почему проснулась так рано. Сегодня была годовщина смерти её матери.
С тех пор как Ан попала в дом тёти Доры, она ни разу не навещала мать. Хотя кладбище было совсем недалеко отсюда…
— Мама…
Она сглотнула горькие слезы. Спустившись по лестнице, Ан окинула взглядом пустую кухню. Постояв так какое-то время, она вышла из дома. Она знала, что по возвращении тётя Дора обязательно влепит ей пощёчину, но ей было всё равно. Она покинула дом, словно спасаясь бегством.
Именно тем вечером Ан покинула дом тёти Доры и отправилась к тёте Рози, старшей из сестер. Избитую почти до полусмерти, её забрала с собой Рози, которая заглянула к ним в тот вечер. Впрочем, правильнее было бы сказать «перевезли», так как Ан была без сознания.
— Сестра, эта девка тупая и бесполезная!
— Значит, она тебе не нужна. А у меня детей больше, чем у тебя, так что она мне пригодится.
Рози оставалась невозмутимой, пока Дора кричала в истерике. Не то чтобы Рози было жаль Ан или в ней внезапно проснулось чувство ответственности. Просто та девчонка, что жила у неё нахлебницей, недавно заявила, что уже подросла и уходит работать на фабрику. Вот и вся причина. К тому же за это время она снова родила.
Из-за незапланированной беременности появился еще один рот, а финансовое положение ухудшилось, так что позволить себе нанять молодую прислугу за деньги было трудно.
Ан было десять лет. Хотя она и была хрупкой, по тому, как преобразился дом Доры, прежде напоминавший свинарник, было видно, что руки у неё золотые. Если ребенок способен так отчистить старую и ветхую мебель, то и в её доме она будет трудиться на совесть.
— В любом случае, раз ты сказала, что она тебе осточертела, значит, жалеть не о чем.
Дора крепко сжала кулаки, глядя, как Ан уносят на спине её племянника.
На следующее утро Ан проснулась в низкой и тесной комнате. Это была детская, а причиной её пробуждения стал плач младенца. Привыкнув инстинктивно реагировать на детский плач, Ан подскочила как на пружине и взяла на руки ребенка из колыбели.
Этого младенца она видела впервые. Рози, вошедшая в комнату, улыбнулась, явно довольная этой картиной. Ан молча посмотрела на неё.
— Раз проснулась, выходи работать.
Вместо приглашения к столу она услышала приказ идти работать. Придерживая урчащий живот, Ан вышла из комнаты. Дети Рози, заполнявшие обеденный стол, уставились на неё. Ан замерла, глядя на них. Все, кроме двоих, казались старше неё.
— Это Анна, это Мери, а это Лиз. Мальчик рядом — Питер. А возле него — Джек и Даэль.
Ан разглядывала детей одного за другим, пока Рози их представляла. Лица у всех были бесстрастными.
— Анна и Питер в этом году идут в школу. Так что каждое утро нужно собирать им обеды. Поняла?
Ан посмотрела на Рози. Места, куда её била Дора, всё еще ныли. Рози смерила племянницу недовольным взглядом, раздраженная её молчанием.
— Где ответ?
Ан едва выдавила из себя охрипшим голосом: «Да».
Жизнь в доме тёти Рози мало чем отличалась от жизни у тёти Доры. Ан снова засучила рукава и трудилась с утра до ночи.
К счастью, тётя Рози не поднимала на неё руку. Если девочка получала травму, она даже давала денег и велела сходить к врачу. Конечно, только если при себе были деньги. Впрочем, эти траты вычитались из её жалованья, так что обратиться к врачу всё равно было сложно. Однако Рози всегда повторяла, что она гораздо лучше Доры.
Ведь в доме Доры ей и вовсе не платили. Хотя те гроши, что Рози давала ей в качестве платы (сумма, оставшаяся после продажи всего пяти цветов), было стыдно называть жалованьем, Рози искренне верила, что в этом плане она куда более порядочный человек.
С точки зрения Ан, Рози тоже была лучше Доры. Она не била её и исправно платила. Но проблемой были дети тёти.
— Сестренка, посмотри на неё. Она похожа на лису, забравшуюся на печь. Правда же?
Третья дочь, Лиз, теребила посеревшие волосы Ан и спрашивала об этом старшую сестру. Анна, занимавшаяся уроками, обернулась. Ан, убиравшаяся в комнате сестер, напряглась. Анна пристально посмотрела на неё и усмехнулась.
— И правда. А это что у тебя на юбке?
— Неужели дерьмо? Слушай, ты что, даже в уборной за собой уследить не можешь?
На ехидный вопрос Лиз лицо Ан окаменело. Лиз была дочерью Рози, ровесницей Ан. Несмотря на веснушки, она была довольно миловидной и любимой родителями; к тому же деревенские дети часто называли её принцессой. Однако с приходом Ан подобные комплименты поутихли, и Лиз постоянно была ею недовольна.
— Сестренка, от неё и впрямь воняет.
Лиз, продолжавшая ворошить волосы Ан, зажала нос рукой, делая вид, что её тошнит. Ан никак не реагировала. Дети Рози, за исключением двоих, были либо её ровесниками, либо старше.
С каждым из них Ан было непросто. Дети Доры хотя бы просто хвостиком за ней ходили, что было даже мило, но дети Рози вели себя так, словно она была их рабыней, обязанной прислуживать господам и их юным леди.
— Эй! А ну-ка иди за мной!
Была ночь. Кто-то вошел в детскую и сорвал с Ан одеяло. Она узнала этот голос. Это был Питер. За его спиной виднелись Лиз и Мери. Ан, шатаясь, поднялась и посмотрела на них.
— Я буду спать.
Если она не поспит сейчас, то завтра точно не сможет встать. Ан крепко сжала кулаки, глядя на Питера, стоявшего в центре.
— Служанка смеет перечить своему господину?
Питер ударил Ан в живот. Удар был на удивление сильным для ребенка; Ан рухнула на пол, согнувшись пополам. Питер зашёлся смехом. Тем временем Лиз схватила Ан за волосы и заставила подняться.
Со связанными руками Ан, ведомая своими кузенами, вышла из дома. Они направились к кладбищу Блубилта. Охваченная ужасом, Ан закричала, умоляя их этого не делать.
http://tl.rulate.ru/book/168578/11746048
Готово:
