— Но у Ан есть дела. Ее Величество лично…
— И все же нельзя. Потому что Ан — моя.
— Ваше Высочество.
— Ан — моя фрейлина. Я лишь на время оставил ее на попечение матери.
Он вел себя так, словно оставил кому-то своего щенка. Нет, даже не щенка. Его тон был сухим и твердым, будто он обозначал право собственности на куклу или оловянного солдатика. Ан, чувствуя себя неловко, попыталась высвободить запястье из его хватки. Однако от этого юноша лишь сильнее сжал руку. Поняв, что это бесполезно, Ан с мольбой посмотрела на Герцогиню Валенску.
Женщина отвернулась, тяжело вздохнула и, пробормотав: «Поступайте как знаете», — ушла. Ан с обидой посмотрела ей в спину, а затем снова повернулась к Леноку.
— Мне больно.
— …Прости.
Ленок разжал пальцы. Его нынешний вид разительно отличался от той непоколебимой уверенности, которую он только что демонстрировал перед своей крестной, бывшей когда-то его няней.
— Ты все еще сердишься?
— …Нет.
— Ну и славно. Не злись.
Ленок широко улыбнулся. Это была точно такая же яркая улыбка, как и тогда, когда он говорил, что любит Шарлотту. Ан, стараясь не обращать внимания на саднящую кожу, последовала за ним.
— У вас плохое настроение?
— У меня?
— Похоже на то.
— …А разве есть причины для недовольства?
На этот ответ жениха Леди Шарлотта лишь нахмурилась. Сейчас проходила примерка платья к предстоящему банкету в честь дня рождения Герцогини Валенска. Шарлотта молча наблюдала за мужчиной, который смотрел в окно.
Король обычно был ко всем безразличен. Будь то холодность или резкость… Эмоции проступали на его лице только тогда, когда он оказывался перед этой девчонкой. В детстве все было иначе.
Конечно, можно было подумать, что ребенок не сильно отличается от взрослого, но, насколько она знала, до десяти лет Ленок был совсем другим человеком. Он всегда был чувствительным и раздражительным, но это касалось абсолютно всех в равной степени.
Шарлотта отстранила горничную, поправлявшую кружева на ее рукаве, и подошла к королю. Оставшаяся не у дел служанка принялась приводить в порядок манекен.
— Но почему же тогда у вас такое мрачное лицо?
Король повернул голову. Его фиолетовые глаза остановились на ней. Шарлотта изо всех сил старалась сохранить улыбку.
Она знала. В последнее время король был сам не свой из-за Анесс. Стоило в его распорядке появиться хоть малейшему просвету, как он, казалось, тут же начинал думать об этой женщине. Как бы он ни старался этого не показывать, в чертах его лица невозможно было не прочесть тревогу и беспокойство.
И не она одна это заметила. Одержимость короля этой девчонкой была довольно явной. Ей говорили, что они друзья. Подруга на всю жизнь. Но бывает ли дружба между мужчиной и женщиной?
Нет, даже если и бывает, какой мужчина станет делить постель со своей подругой? Стоило Шарлотте об этом подумать, как кровь закипала в жилах. Если бы он официально объявил ее своей фавориткой, это не было бы так обидно. Если бы эта девчонка, Анесс, призналась, что обожает короля, это не вызывало бы такого гнева.
— …Я просто устал.
— Из-за Анны?
Он, только что смотревший в окно, теперь полностью развернулся к ней. Чтобы привлечь его внимание, всегда нужно было произнести имя Ан. Ведь только с ней король был нежен.
Вне присутствия этой девчонки король не проявлял к ней и тени доброты. То же самое было недавно в Саду Штёропе. Окажись они наедине, король ни за что не повел бы себя как влюбленный.
Шарлотта понимала, для чего он ее использует. И то, что она, зная это, оставалась беспомощной, было заслугой этого нелепого чувства.
— …Ты хочешь что-то сказать?
— Кажется, ваши мысли заняты вопросом замужества Анны. Это даже смешно… Ведь Ваше Величество, похоже, больше печетесь о свадьбе Анны, чем о нашей королевской свадьбе.
— …….
— Конечно, она ваша лучшая подруга, так что ваше беспокойство вполне естественно. Вы ведь еще с тех времен, когда были принцем, прилагали все силы и рвение, чтобы подобрать для Анны достойного жениха.
Шарлотта закончила свою речь с лучезарной улыбкой. Это был завуалированный упрек: она указывала на то, что его нервы на пределе из-за замужества какой-то фрейлины — простолюдинки-сироты без роду и племени, — и это заботит его больше, чем их брак и государственные дела.
— Она старый друг. И спасительница, сохранившая мне жизнь.
Глухой голос сорвался с его сухих губ. Шарлотта молча проглотила подступившую ярость. Ей хотелось закричать, что прежде чем стать «спасительницей», эта грязная девчонка была в банде тех, кто угрожал его жизни. Но было очевидно, что произойдет, дай она волю своим чувствам. Она лишь слегка прикусила нижнюю губу.
Король, пригубивший алый чай, пристально посмотрел на нее. Его фиолетовые глаза были холодными, как у хищной птицы. Казалось, он прочитал все ее мысли.
— …Прошу прощения. Я зашла слишком далеко.
Шарлотта опустила взгляд и попросила прощения. Она знала, что король ее не простит, но считала, что иного выхода нет. Он ведь тоже никогда не думал ни о ком, кроме королевы. И какой бы особенной ни была эта девчонка Анесс, она не могла угрожать ее положению. Да, этого было достаточно.
— Для платья выберем второй вариант.
Король медленно поднялся. Шарлотта отступила на пару шагов, слегка приподняла подол и склонилась в реверансе. Король же, даже не взглянув на нее, развернулся и вышел.
Небо было высоким и чистым. Ан смотрела на георгины, созревшие под летним солнцем. Еще на прошлой неделе они едва раскрывали бутоны, а теперь, напитавшись летним светом, расцвели в полную силу. Кроваво-красные летние розы и белоснежные пионы. Абрикосовые георгины и заросли небесно-голубого дельфиниума выглядели восхитительно.
Ан медленно шла под зонтиком по саду, разбитому в строгих геометрических формах. Зеленые плодовые деревья и аккуратно подстриженные кусты самшита казались ей знакомыми и родными. Она остановилась и посмотрела на виднеющуюся вдали перголу, увитую нежно-лиловой глицинией.
Подул ветерок. Под белым боннетом рассыпались серебристые волосы, похожие на водопад. Она смахнула капельку пота с подбородка и обмахнулась веером. Именно под этой перголой она договорилась встретиться с Ботлоком. После того дня…
С тех пор как Ленок выставил его на посмешище, от Ботлока не было никаких вестей. Чувствуя вину, Ан первая отправила ему письмо. Она тщательно подбирала слова, извиняясь от лица Его Величества как его фрейлина. Однако ответа не последовало.
Чувство вины росло, и она даже подумывала поехать к нему домой, чтобы извиниться лично. Но вскоре пришла к выводу, что это было бы неправильно.
Будь она мужчиной — другое дело. Но для незамужней девушки приходить в дом к мужчине, с которым она даже не помолвлена и не ведет переговоров о браке, было не просто неловко, а крайне неподобающе. Это определенно бросило бы тень на Вдовствующую королеву Ингрид и других благородных дам Тюльпанового дворца.
Что же ей делать? Она пребывала в унынии, лишь тяжело вздыхая, когда это случилось.
— Господин Ботлок спрашивал, может ли он завтра ненадолго встретиться с тобой в саду Тюльпанового дворца. Если ты свободна, как насчет того, чтобы увидеться с ним, пока Его Величество не видит?
Это была Графиня Хербон. Ан посмотрела на женщину, которая выглядела на удивление спокойной. А ведь та знала обо всем, что произошло в тот день. Ее невозмутимое лицо было даже более мягким, чем обычно. Будь на ее месте Герцогиня Валенска, она бы в ужасе тут же побежала к Вдовствующей королеве.
— Если господин Ботлок не против, я готова в любое время.
Ан ответила так и попыталась заставить себя улыбнуться. Смеяться совсем не хотелось, но если не улыбаться, ее лицо застыло бы в бесконечно угрюмом выражении.
Графиня Хербон кивнула. Именно она представила ей Ботлока. Ан подумала, что ей очень повезло, что посредником выступила именно Графиня Хербон.
Герцогиня Валенска наверняка следила бы за каждым ее шагом и требовала отчета о каждой мелочи. Она бы, не раздумывая, доложила обо всем Вдовствующей королеве, забыв, что Ан уже взрослая девушка.
http://tl.rulate.ru/book/168578/11746041
Готово:
