Мальчишка отыскал её в гавани, когда она бродила вдоль причалов с корзиной фруктов. У неё не было языка – она не могла кричать, зазывая покупателей. Она лишь издавала гортанные звуки, протягивая морякам лимоны и апельсины, пытаясь жестами объяснить цену. Но люди в порту вечно спешили, не обращая внимания на немую торговку.
Он хотел подкрасться и напугать её, хлопнув по плечу, но она обернулась первой. Глаза её вспыхнули радостью, и у мальчишки потеплело на сердце. Ему хотелось рассказать так много, но вместо этого он проворчал:
— Я же говорил тебе – в порту фрукты не продашь. Коги закупаются у оптовиков, лорды берут в городе, а матросы… эти просаживают всё в кабаках, им не до апельсинов.
Она была старше него, но ему нравилось казаться взрослым в её глазах. Она знаками спросила о его новой одежде – на нем была ливрея пажа – и о том, почему его не было так долго.
— Теперь я служу сиру рыцарю, — похвастался он, умолчав о деталях. — …Один знатный господин заметил, как я бойко соображаю, и взял в услужение. — Это была почти правда: рыцарь расспрашивал его о наемнике, которого пацан привел в город, а потом, оценив его хватку, забрал к себе. Даже одна из «Песчаных Змеек» приходила к нему с вопросами. Но сир велел держать язык за зубами.
Он вернулся, чтобы забрать вещи, поклониться могиле родителей и зайти к кузнецу за отцовским мечом. Но прежде всего он должен был увидеть её – ту, кого защитил когда-то.
Полгода назад он нашел её в руинах у своего дома. Грязная, в обносках, она побиралась, пока другие нищие не решили её проучить. Мальчишка разогнал их, а потом долго выхаживал её с помощью старого лекаря. Тогда и выяснилось, что она немая, а на плече у неё – клеймо рабыни из Вольных Городов. Она была наполовину дорнийкой, наполовину лиссенийкой. Её семья погибла от рук пиратов, а саму её ждал невольничий рынок, если бы она не прыгнула за борт во время шторма. Дорнийская кровь спасла её – она сумела добраться до Солнечного Копья.
Старый кузнец-тирошиец, сам из бывших рабов, приютил её, а соседка позволила помогать в лавке. Мальчишка делился с ней новостями, но сейчас она внезапно отвлеклась на входящий в гавань ког.
Он почувствовал укол обиды. Она замерла, глядя на паруса, а потом медленно обернулась и жестами спросила: «Ты уезжаешь?»
— Да, — он выдавил улыбку. — …Ухожу с рыцарем до захода солнца.
— Подожди, пока я распродам товар? Я провожу тебя, — умоляли её руки.
— Мне нужно забрать меч отца у кузнеца, — ответил он.
Она улыбнулась так, что глаза её стали похожи на два полумесяца. «Я пойду с тобой», – промелькнуло в её жестах. Они пошли по извилистым улочкам Теневого города. В укромном месте у старой стены она вдруг замедлила шаг. Мальчишка обернулся спросить, в чем дело, и его губы встретились с её губами. Он замер, глядя на то, как колосится дикая трава на камнях стены, сияя в лучах солнца, словно шелковые нити…
…
— Кто он такой? — Спросила принцесса Арианна.
— Ваше Высочество, вам не стоит… — начал капитан стражи.
— В чем его вина? Почему его не допрашивают?
— …У вас есть более важные дела, принцесса. Солнечное Копье ждет ваших решений.
Решений? Арианна горько усмехнулась. Её отец, принц Доран, назначил кастеляном своего кузена сира Манфрида, экономом – слепого Рикассо, а налогами ведал казначей Алис. Всем заправлял Малый совет Дорна, а над ними стоял её дядя Оберин в качестве регента. Ей же оставалось лишь пить вино и развлекать гостей. Отец позволял ей присутствовать на советах, но её голос значил не больше шума ветра.
«Это дело рук Андерса Айронвуда, точно», – подумала она. Айронвуды всегда были «делателями королей», как Кристон Коль, развязавший Танец Драконов. Они нашептывали её брату Квентину, подбивая его занять трон Дорна в обход неё. Доказательств было в избытке: заключенного привез лично Арео Хотах, верный пес её отца, а из Водных Садов доносились лишь пугающие шепоты. Дядя Оберин зачастил к брату – трижды за седмицу, тогда как её вызывали лишь дважды в год.
Тиенна говорила, что принц Доран просто передает ей власть. Но Арианна знала правду. В четырнадцать лет она пробралась в кабинет отца и нашла письмо к Квентину. Там черным по белому было написано: «Настанет день, когда ты займешь моё место и станешь править Дорном». Отец никогда не видел в ней наследницу.
Получив отказ у судей, Арианна Мартелл повернулась к своей кузине Тиенне Сенд:
— Где принц Оберин?
— Уехал в Водные Сады, — ответила та.
«Второй раз за неделю? – …Арианна почувствовала, как к горлу подступает ком. – …Неужели и мой дядя, единственный, кому я верила, предал меня?»
…
— Слухи подтверждаются. У него три корабля и несколько сотен – возможно, тысяча – Безупречных. Он намерен ударить по Королевской Гавани или Драконьему Камню. В Тироше он пробыл меньше дня, закупил провиант, установил на палубах скорпионы и катапульты, после чего растворился в море. Вполне возможно, Станнис уже пустил его ко дну.
Принц Оберин смотрел на своего брата Дорана. Тот сидел в кресле, скованный подагрой, но лицо его оставалось неподвижным, как маска. Доран отказался от макового молока – ему нужен был ясный ум.
— Неужели он и впрямь тот безумец, о котором говорят?
— Не сказал бы, — Оберин приподнял бровь. — …Я слышал, как он вел дела с архонтом Тироша. В нем есть искра хитрости, хоть он и кичлив. Он никому не доверяет, но мастерски использует людей. Тот факт, что магистры Пентоса ищут его по всему Дорну, говорит о том, что он провел их всех. У него есть ум, но боюсь, он ничего не смыслит в настоящей войне.
— Если он не доверяет даже своим, то насколько правдивы его слова в письме к нам?
— Одно верно: он не женится на Арианне. Тот старый договор о браке, о котором он, возможно, и не знает, теперь не более чем клочок пергамента. В своем письме он ищет «сотрудничества», но об этом стоит говорить, лишь если он выживет под стенами столицы.
Оберин сделал паузу, разглядывая свои ногти. — Сейчас нас должно волновать иное. Мы приняли приглашение Железного Трона и вывели войска к Маркам. Но Станнис у ворот Королевской Гавани. Хайгарден остался не у дел после смерти Ренли и не спешит к Баратеону. Как нам вести себя с Тиреллами? — Старая вражда между Простором и Дорном была глубока, как море. В этой игре любой шаг – союз, вражда или ожидание – мог стать роковым.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11627399
