В полдень седьмого дня принудительной стоянки на внешнем рейде, в глубоких водах у рыбацкой деревушки Дождливого Леса, от флота, блокирующего море, наконец пришла весть: путь свободен.
Никто не стал допытываться о причинах – каждый лишь мечтал поскорее покинуть эти проклятые воды. Как только галеи «Дженна» и «Валириец» в сопровождении малых дозорных судов свернули патрулирование и взяли курс на гавань, чужеземные торговые коги, застрявшие в заливе, более не встретили препятствий. Ни у кого не возникло желания вновь соваться в коварный залив Разбитых Кораблей; один за другим корабли выбирали якоря, спеша уйти подальше от владений Дома Уаййлдов.
Три купеческих судна, на которых находился Визерис, не стали исключением. Они немедля взяли курс в открытое Узкое море.
Визерис понимал: Ренли Баратеон, вероятнее всего, уже мертв. Осада Штормового Предела Станнисом завершилась, и теперь законный наследник собирает силы, чтобы ударить по Королевской Гавани единым кулаком с суши и моря.
Находясь внутри бури, невозможно разглядеть очертания берегов. У Визериса не было ни шпионов, ни осведомителей, и ему приходилось выстраивать картину происходящего, опираясь лишь на обрывки слухов и косвенные приметы. «Туман войны слишком густ, – анализировал он про себя. – …Сейчас мой единственный шанс – успеть к Драконьему Камню прежде, чем флот Станниса двинется на север, в Черноводный залив. Это и станет точкой бифуркации всего сценария».
Как только коги вышли на простор Узкого моря, Визерис приказал повернуть на север, к берегам крюка Масси, в воды Стоунхерста. Когда этот приказ был доведен до команд, истинная цель похода начала проясняться. Матросы, которых неделями держали взаперти без права сойти на берег под надзором молчаливых Безупречных, окончательно пали духом. Страх перед гибелью в чужих водах пересилил дисциплину, и на вторую ночь пути, под аккомпанемент проливного дождя, гребцы бросили весла.
Первой взбунтовалась «Летнее солнце». Матросы высыпали на палубу, окружив капитана и помощников, требуя ответа: в силе ли еще договор, заключенный с «тем лордом», и не ведут ли их на убой. Вскоре шум протеста донесся и с идущего неподалеку «Веселого Йосо».
Лишь когда взревел сигнальный рог Безупречных, Визерис понял, что корабли встали не из-за шторма, а из-за мятежа. Его собственное судно, «Седурион», пока хранило верность: капитан Гролео лично набирал команду и экономов, и за последние дни многие из них уже присягнули Визерису. К тому же, здесь, в недрах корабля, скрывался Трехглавый Дракон.
Узнав о случившемся, Дейнерис не на шутку испугалась. Ей еще не доводилось сталкиваться с военным бунтом. Она с тревогой взглянула на брата:
— Брат, что ты намерен делать?
— Теперь ты понимаешь, Дени, почему я взял с собой две сотни Безупречных, а не пару сотен самых доблестных рыцарей? — Визерис ответил ей усталым взглядом. — …Я не променял бы этих евнухов ни на кого. А теперь ступай, надень свою полукирасу. Мы выйдем к ним и поговорим по-хорошему. И не забудь шлем.
Еще в Тироше Визерис попросил адмирала Гролео приобрести для Дени доспех – готовую полукирасу и золоченый тирошийский шлем. Кожаная броня была слишком ненадежна в жару, а полный латный доспех превратил бы принцессу в запеченное мясо. Визерис настоял, чтобы под шлем подложили с десяток слоев шелка для защиты от жара.
«Шелк не горит, если нет прямого пламени, – напомнил он себе. – …Шлем скроет её юное лицо и придаст ей веса в глазах этих крыс». Доспех сидел на ней нескладно, но выбирать не приходилось. Дейнерис послушно облачилась в шелка, а затем надела броню. Тем временем Визерис уже выломал деревянные доски, которыми было заколочено окно в её каюте, попутно проломив часть борта.
Она привычно взобралась на чешуйчатую спину брата, обхватив его за шею. Молодой дракончик в клетке забился и зашипел, желая последовать за ними, но Визерис оставил его. Малыш любил пугать всё живое своим ревом, пытаясь утвердиться в пищевой цепочке, что сейчас было совсем некстати. С того сна, где Дейнерис едва не погибла от жара, она так и не дала дракону имени, называя его просто «оно». «Возможно, поэтому связь между ними так слаба, – промелькнула мысль у Визериса».
Как только они покинули пределы каюты, тело Визериса начало стремительно увеличиваться. Сейчас в этом не было практического смысла – лишь лишняя трата сил, – но в мире людей размер всегда служил мерилом могущества.
Гролео, застывший в ожидании приказов у входа в кают-компанию, содрогнулся от мощного хлопка крыльев. Обжигающий ветер ударил в борт «Седуриона». Подбежав к перилам, капитан застыл с открытым ртом. Там, в ночной мгле, над самыми волнами скользило исполинское трехглавое чудище, на спине которого виднелась фигурка всадника величиной с палец.
Он вспомнил, как спрашивал Визериса:
— Почему вы не подчините всех силой? Зачем эти договоры и золото, зачем заставлять меня набирать лишь тех, кто пойдет добровольно?
Визерис тогда ответил:
— Мне не нужна их верность. Мне нужен ты, старый морской волк, и твой опыт. Те, кого ты наберешь, будут твоими людьми, а не моими.
Гролео тогда не поверил, решив, что принц просто презирает матросню. Теперь же, глядя на размах драконьих крыльев, он понял: Визерис не лгал. Ему действительно не нужны были эти люди. Пред ними был не принц-изгнанник, а стихийное бедствие.
Когда бунтующие матросы услышали свист рассекаемого воздуха и увидели, как из морской пены поднимается нечто огромное, застилая собой звезды, ропот мгновенно стих. Визерис не хотел крови – он обещал им справедливость. Матросы, собиравшиеся требовать соблюдения договора у Безупречных, теперь стояли, не смея шелохнуться. У зачинщиков, что стояли впереди всех, штаны мгновенно потемнели от мочи.
— Я человек слова, — голос Визериса, усиленный драконьей гортанью, разнесся над водой. — …Уговор был заключен, и он будет исполнен. У кого-то есть сомнения? Я даю вам шанс. Говорите сейчас.
Тишина была ему ответом. Бунт захлебнулся, не успев начаться.
Когда флот вновь двинулся в путь, зачинщиков выдали свои же. Визерис приказал Безупречным отобрать у них золотые драконы, выданные в Дождливом Лесе, и перевести их на «Седурион». Их не казнили – лишь определили на самую тяжелую работу под надзор Гролео, но гребцы на других судах об этом не знали. Больше никто не смел оспаривать волю Дракона.
Через несколько дней корабли достигли Стоунхерста. Убедившись, что блокада Драконьего Камня не распространяется так далеко на юг, Визерис приказал идти к Острому Мысу, прямо в Глотку. Этот узкий пролив между островом и материком был единственным путем в Черноводный залив – ключом ко всей войне.
У Острого Мыса они наткнулись на патрули Станниса. Малые корабли не стали задерживать их, как в Штормовых землях, а просто преградили путь:
— Дальше хода нет. Разворачивайтесь.
Визерис приказал повернуть на северо-восток, имитируя попытку обойти остров, но и там их встретили дозорные. Гавань Драконьего Камня была закрыта для всех. Пришлось вернуться к Стоунхерсту и бросить якорь среди множества торговых судов из Вольных Городов, ожидающих конца бури.
Спустя две седмицы ветер переменился на южный. После недолгого, но яростного шторма, когда море еще кипело мутной пеной, над водой разнесся рокот барабанов и завывание боевых рогов. Этот звук, глубокий и мрачный, походил на зов Иного.
Все, кто был в море, обратили взоры на юго-восток. От горизонта, гонимая приливом, шла великая армада. Корабли шли плотным строем, не более двадцати ярдов друг от друга. Морской бриз раздувал знамена – алое, оранжевое, золотое.
Тысячи весел в едином ритме вгрызались в воду, выбивая искры брызг. Барабанный бой, словно гигантское сердцебиение, направлял этот бег. Впереди шли гордые галеи лордов. Даже издали можно было различить гербы: золото на черном – коронованный олень Баратеонов; алое с белым – лисица в цветах дома Флорентов; серебряный морской конек на бирюзовом поле Веларионов. Следом за ними шла невзрачная серая посудина Лукового рыцаря – «Черная Бета».
За спинами лордов тянулись коги, мирские боевые галеи, длинные корабли северян, лиссенийские паруса и пестрые скорлупки пиратов.
Визерис стоял у наспех заколоченного окна своей каюты. Дейнерис замерла подле его исполинских голов.
— Ты сосчитала их? — Спросил он.
— Больше двух сотен… — прошептала она, потрясенная величием флота.
Дейнерис видела мощь. Визерис же видел лишь два сотни плывущих гробов.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11627398
