Доброй вестью было то, что рог Укротителя хранил в себе колоссальный запас драконьих душ, а коварный план неведомой сущности, пытавшейся извести Визериса, провалился. Тварь сгинула во тьме.
Дурной же вестью стало то, что магическая мощь рога не прошла через Дейнерис и их общие сны. Едва связь была разорвана, сила хлынула наружу, подобно проклятию синего сапфира, и вцепилась в Визериса, вступая в яростную схватку с его иномирной энергией.
В этой битве воль Визерис осознал, что его внутренняя суть не пытается уничтожить пришлую магию, как это было раньше. Напротив, она дробила, перемалывала и поглощала её, капля за каплей делая частью его собственного естества. Однако этот процесс, протекавший в самой его плоти, был мучительно медленным. Огромный объем силы означал одно: ему придется оставаться в облике трехглавого монстра еще очень долго.
Визериса пробрал холодный пот при воспоминании о первых минутах после пробуждения. Дени, увидев, что брат открыл глаза, в порыве нежности коснулась его чешуйчатого бока.
Он едва не вскрикнул от ужаса, пытаясь отпрянуть, но тело, изнуренное борьбой магий, не послушалось. Визерис до дрожи боялся, что остатки духа Укротителя смогут перекинуться на сестру через физический контакт.
К счастью, обошлось. Похоже, душа врага действительно была стерта в порошок. Вся мощь артефакта теперь находилась внутри него, а сам исполинский рог лишился магического сияния. По некогда гладкой поверхности, покрытой узорами из валирийской стали, побежали глубокие трещины. Вещь выглядела жалкой и разбитой.
Древние глифы, вырезанные на нем, исчезли. Из обрывков чужой памяти Визерис знал: некий чародей создал этот рог из останков самого Укротителя, выкачав его душу и запечатав её в кости черной магией. Вероятно, этот древний мастер и был тем самым голосом, что жаловался на «украденное пророчество».
Скорее всего, это был предок того существа. Укротитель жил в эпоху вторжения андалов – добрых четыре тысячи лет назад. Если бы та сущность прожила столько веков, она не была бы столь беспомощной в прямом столкновении.
«Как же верно я поступил, не сунувшись в руины Валирии сразу», – подумал Визерис. Эурон Грейджой смог добыть этот рог лишь благодаря какой-то сделке между древним злом и Утонувшим богом.
Красная комета висит в небе всего три дня, а мир уже закипает от древнего колдовства. Кракены, рога, драконы, пылающие ожерелья красных жриц… И Дени. Её больше нельзя было назвать простой девчонкой. Она повелевала пламенем в снах и пробуждала к жизни камни в реальности. Теперь Визериса терзало лишь одно: дадут ли им боги спокойно добраться до Тироша?
Опасения оказались напрасными. Следующие двадцать дней пути прошли подозрительно гладко.
Если не считать того, что в каюте, где якобы скрывался «Трехглавый дракон», теперь действительно жил трехглавый монстр и один крошечный дракончик, всё шло как по маслу. Они без помех миновали воды Валирии и даже рискнули пополнить запасы пресной воды на рейде Волантиса – в самом логове фанатиков Рглора. Никаких досмотров, никаких подозрений.
Когда торговое судно вошло в воды между Лиссом и Тирошем, даже пошлины за проход оказались ниже обычного. От торговцев фруктами, подплывавших на лодках, они узнали, что флоты Лисса и Тироша только что закончили резню на Ступенях и теперь зализывают раны, не рискуя задирать купцов.
Лиссийцы бахвалились победой и смеялись над «суровостью» матросов Визериса, утверждая, что пираты Ступеней в ужасе разбежались по норам. Когда же корабли вошли в воды Тироша, местные клялись, что это они пустили лиссийцев на корм рыбам. Капитан Гролео, старый морской волк, лишь усмехался в бороду: судя по всему, победа осталась за тирошийцами, хоть и далась им недешево.
Тирош был уже на горизонте, и Визерису пришлось действовать. С трудом ворочая драконьей глоткой, он попытался имитировать свой человеческий голос. Получилось хрипло и странно, но разборчиво.
— Дени, переоденься, — обратился он к сестре, игравшей с дракончиком. — Садись за ширму. Мне нужно вызвать Гролео.
За минувшие три седмицы он так и не вернул себе человеческий облик. Мощь рога была слишком велика; он поглотил едва ли сотую её часть. Поняв, что это состояние не заразно, они пробовали передать часть энергии Дени через касания, но это не сработало. Дени могла впитать лишь крохи, которые ей приходилось переваривать мучительно долго. По всем расчетам, на полное очищение Визериса могли уйти месяцы, если не годы.
Он всё еще возвышался над палубой на десять футов, сверкая тремя головами. Являться миру в таком виде было безумием, поэтому он придумал план «тени за занавесом».
Дени перешила его парадные одежды, вставив в плечи обломки драконьей кости из Астапора, чтобы придать фигуре за ширмой мужскую широту и рост. Она должна была сидеть в тени, имитируя его присутствие, в то время как Визерис планировал высунуть одну из своих морд, чтобы до полусмерти запугать любого посетителя, отбив желание присматриваться.
Дени послушно отдала ему дракончика и ушла за перегородку. Малыш, которого они мучили постоянными попытками выкачать силу, изрядно поглупел. Он больше не выглядел тем смышленым хищником, что только что вылупился из яйца, зато перестал бояться Визериса и постоянно жался к его чешуйчатому боку. Он рос как на дрожжах, поглощая горы жареного мяса, и уже достиг размеров доброй чайки. Его то и дело приходилось вылавливать когтями, когда он пытался сигануть в иллюминатор. Самым трудным было приучить его ходить в ящик с песком – драконы, как выяснилось, в быту немногим чище голубей.
Дени поражалась тому, что сам Визерис в своем огромном теле мог неделями не есть и не пить.
— В этом нет чуда, сестра, — пояснил он ей как-то. — Змеи могут спать по полгода. Суть жизни – в энергии. Когда ты станешь достаточно сильной, ты тоже познаешь это. Но мы должны хранить видимость человеческой нужды, иначе люди сочтут нас чудовищами.
Красная жрица, запертая в трюме под охраной Безупречных, тоже объявила голодовку. Она не ела уже двадцать дней, но, по словам стражи, оставалась всё так же прекрасна и проводила часы в молитвах. Визерис держал это в строгом секрете.
Вскоре Дейнерис вышла, облаченная в его плащ, с волосами, уложенными на его манер. — Ну как, Визерис? Похожа?
Он окинул её взглядом и кивнул:
— Сойдет.
Дени поправила пояс, стараясь скрыть за складками тяжелой ткани очертания груди. Она видела, что взгляд брата задержался именно там, и покраснела, зная, что он печется лишь о достоверности маскировки. И всё же втайне она досадовала на свою хрупкость, решив отныне налегать на мясо и молоко, чтобы поскорее стать статной королевой.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11627392
