После нескольких напряженных дней в Летнем море флотилия наконец вошла в воды Залива Печали. Однажды на рассвете сигнальщик заметил вдали караван судов, идущий встречным курсом. Капитан Гролео предположил, что это работорговцы возвращаются из Астапора.
Увидев эти корабли, капитан впервые за долгое время облегченно вздохнул. Это означало, что цель близка, а риск встретить тех свирепых пиратов, что держали их в страхе всю седмицу, сошел на нет. Как только суда разошлись, Гролео велел увеличить дистанцию между своими кораблями и приказал коку приготовить праздничный обед для команды.
Визериса пригласили в каюту капитана. — Милорд, мы входим в Залив Работорговцев. Куда прикажете держать курс: в Миэрин или Астапор?
Цель Визериса была очевидна. В Мире и Тироше он раздобыл золото – никто, кроме его приближенных, не знал точной суммы – и в этих краях его интересовало лишь одно: покупка армии.
«В Миэрине на аренах продают гладиаторов. В Юнкае – постельных рабов. Но лишь в Астапоре можно обрести истинный инструмент войны», – он дал четкий ответ:
— Астапор.
Гролео понимающе кивнул:
— Сдается мне, государь, вы начитались историй о Трех Тысячах, что спасли Кохор.
Четыре века назад дотракийцы впервые обрушились на мир из бескрайних степей Востока, предавая огню всё на своем пути. Их вел кхал Теммо, чей кхаласар насчитывал пятьдесят тысяч сабель, из которых половина были закаленными воинами с колокольчиками в косах. Жители Кохора, узнав о приближении орды, удвоили гарнизон и наняли два отряда наемников – Яркие Знамена и Младших Сыновей. В отчаянии они послали за тремя тысячами Безупречных в Астапор, но те опоздали к началу битвы.
Когда рабы-солдаты достигли стен города, солнце уже заходило. Волки и вороны пировали на телах кохорской тяжелой конницы, а наемники, почуяв неминуемое поражение, дезертировали, как это всегда делают псы войны. Дотракийцы же праздновали победу, собираясь наутро ворваться в город и начать резню.
Но на рассвете, когда кхал Теммо вывел своих людей из лагеря, он увидел перед воротами три тысячи Безупречных под знаменем Черного Козла. Кхал лишь рассмеялся, видя эту горстку пехотинцев. Дотракийцы атаковали. Безупречные сомкнули щиты, опустили копья и замерли. Они выдержали восемнадцать яростных атак. Перед лесом копий и стеной щитов волны всадников разбивались, точно море о прибрежный утес. Даже когда дотракийцы осыпали их градом стрел, Безупречные лишь подняли щиты, не отступив ни на шаг.
К исходу третьего дня в живых осталось лишь шестьсот защитников… но более двенадцати тысяч дотракийцев, включая самого кхала, его сыновей и кровных всадников, лежали в пыли. Новый кхал признал поражение: уцелевшие воины орды проехали мимо ворот, и каждый срезал свою косу, бросая её к ногам Безупречных в знак высшего почтения. С тех пор стражу Кохора составляют лишь они.
«История могла приукрасить детали, но мне нужны солдаты, не знающие страха и сомнений, которых можно без колебаний бросить в самое пекло. Наемникам нельзя доверять, а на создание собственной армии у меня нет ни земель, ни времени», – размышлял Визерис. Вслух он лишь подтвердил:
— Слава Безупречных идет впереди них. Именно за ними я и прибыл.
…
По мере приближения к городу Дени начала осознавать масштаб замысла брата. Она испытывала тревогу. Даже в Вольных городах шепотом рассказывали о Заливе Работорговцев как о гноящейся язве мира, где торговля людьми возведена в абсолют. Рассказы об Астапоре заставляли кровь стыть в жилах.
— Буч тоже был Безупречным, — напомнил ей Визерис. — Когда у нас нет ничего, нам нужны люди абсолютной верности. Представь сотню таких, как Буч, подчиняющихся нам, вместо сотни таких, как Джорах.
С этим доводом Дейнерис не могла спорить. Однако сомнения не покидали её:
— Но что может сделать одна сотня?
Визерис планировал купить именно столько – сотню или две. Большее число он не мог ни оплатить, ни прокормить. Золото из Тироша, упакованное в тяжелые сундуки, на деле составляло лишь шестьдесят тысяч золотых – по тридцать тысяч из Мира и Лисса, которые он обязан был вернуть с процентами через год. Медь и лимоны были лишь скромным дополнением.
Архонт Тироша, услышав о плане Визериса создать костяк армии из Безупречных, сперва хотел дать лишь половину суммы, но после долгих переговоров согласился на полный заем. Он предупредил, что цена за одного раба-солдата варьируется от двухсот до четырехсот золотых драконов, и советовал вместо них купить гладиаторов – за те же деньги можно было получить впятеро больше бойцов. Архонт считал, что малый отряд не раскроет потенциал легиона Безупречных. Но Визерис ставил на верность, а не на массу.
В отличие от канонического пути Дейнерис, Визерис не собирался нарушать законы торговли и красть армию под знаменем освобождения рабов. Рабство было мерзким и изжившим себя институтом, но оно пропитало Эссос до самых костей. Сжечь пару городов – не значит уничтожить систему. Переход к феодальному строю требовал жизни целого поколения и колоссальных ресурсов. Он пришел сюда как покупатель и собирался действовать по законам рынка.
— Дени, сотня таких, как Буч, — это сотня мечей, которые не дрогнут, защищая нас. Сейчас у нас есть только мы двое, один меч и один кинжал.
В полдень корабль пришвартовался в Астапоре. Город был древним, но, как заметила Дени, он явно миновал пик своего величия, уступая в блеске Пентосу или Лиссу. В сопровождении Гролео и нескольких крепких матросов они сошли на берег и встретились с Добрыми Господами – так называли себя местные работорговцы.
Их привели на Площадь Гордости в центре города. Здесь, у фонтана из красного кирпича, вода в котором пахла серой, им предстояло увидеть «товар». В центре фонтана возвышалась двадцатифутовая бронзовая статуя Гарпии.
«Города залива мнят себя наследниками древнего Гиса, уничтоженного Валирией пять тысяч лет назад. Драконы превратили их пирамиды в пепел, а землю засыпали солью, но они продолжают строить зиккураты и поклоняться Гарпии. Иронично, что при этом они говорят на языке своих завоевателей – искаженном валирийском», – отметил Визерис, разглядывая статую.
— Вот и товар, — прорычал работорговец Кразнис мо Наклоз, обращаясь к своей рабыне-переводчице. — Скажи этому чужеземцу с фиалковыми глазами, что статуя не продается. Пусть смотрит на строй. Даже варвар с заката поймет, какое совершенство я ему предлагаю.
Валирийская речь работорговца была искажена резким гискарским акцентом и жаргоном рынков. Визерис понимал почти всё, но предпочитал вести игру через Гролео, сохраняя дистанцию. На площади раздался тяжелый, размеренный гул шагов. Тысяча Безупречных двигалась как один человек, и этот звук отдавался дрожью в самом камне мостовой.
«Цена не названа прямо, но в сценарии Дени предлагала за весь легион три груженых корабля. Исходя из веса специй и рыночной стоимости золота, один Безупречный обходится в среднем в три сотни драконов. Моих средств хватит лишь на малую часть этой мощи», – трезво оценил он свои возможности.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626645
