Признание юной девы было робким и наивным, но в то же время порывистым и искренним.
Визерис видел, как Дейнерис пытается совладать с чувствами. Она храбро встретила его взгляд, и в её глазах смешались робкое ожидание, надежда и едва уловимое смятение. Он понял, что настал час для откровенного разговора, которого требовала её душа.
Визерис опустился перед ней на одно колено, чтобы их взоры встретились на одном уровне. Глядя в её сияющие фиалковые глаза, он ответил со всей серьезностью, на которую был способен:
— Я не Эйемон, а ты не Неирис. Я клянусь тебе, Дени, что наша история не закончится трагедией. У нас будет добрый финал.
Сердце Дени затрепетало, точно пойманная в силки птица, готовясь вот-вот вырваться из груди. Лицо её вспыхнуло багрянцем. Глубоко вдохнув, она подалась вперед и прильнула к его губам в отчаянном, жадном поцелуе.
Лишь позже, когда Дени пересказала их утренний разговор с Джорахом, Визерис осознал, что именно слова старого рыцаря подтолкнули её к этому порыву. Теперь стало ясно, почему сир Мормонт так покорно удалился, когда Визерис велел ему оставить их.
— Расскажи мне, почему ты решил отослать их? — Спросила Дени. Поцелуй остался позади, и её восторженное сердце наконец немного успокоилось. Они сидели в тени, тесно прижавшись друг к другу. Визерис переплел свои пальцы с её ладонью, и это прикосновение наполнило её тихим, теплым блаженством. Положив голову ему на плечо, она перешла к делу, понизив голос до шепота:
— Это из-за моего сна? Из-за того пророчества?
— Да, — ответил он. Визерис рассудил, что пришло время открыть ей глаза на тени, сгущающиеся вокруг. — Дени, драконы и магия покинули этот мир больше сотни лет назад. Но ты и я… мы коснулись того, что дремало в древних костях. Мы обрели силу, и ты должна это понять – теперь мы отмечены иными силами. Те, кого зовут богами, и те сущности, что таятся за гранью понимания, обратили на нас свои взоры. Твои видения и сны – лишь начало их игры.
Дени прильнула к нему еще теснее:
— Значит, мой сон… это как песни морских сирен, что завлекают моряков на скалы? Они используют зов дракона, чтобы заманить меня в свои сети?
«Владыке Света вряд ли бы понравилось такое сравнение», – подумал Визерис. У него возникло подозрение, что в Великом Храме Рглора в Лиссе хранятся драконьи яйца. Возможно, жрецы уже совершили все ритуалы, необходимые для пробуждения чудовищ, и им не хватало лишь искры – касания Дейнерис, наделенной истинной магией крови.
«В каноническом сценарии, когда Дени металась в сомнениях в Миэрине, верховный жрец Волантиса лично проповедовал толпам, называя её воплощением Азора Ахая. Это вызвало панику у триархов, ведь в Волантисе на каждого господина приходится четверо рабов. Страх перед восстанием заставил их отправить флот на Миэрин, в то время как Пылающие Знамёна – гвардия храма – и часть „тигриных плащей“ уже были готовы преклонить колено перед ней», – анализировал он про себя.
Согласно первоначальному «сюжету», Красные Жрецы благоволили Дейнерис куда больше, чем Станнису. Храмовые армии могли бы стать её опорой. Однако для Визериса это не сулило ничего доброго. Раньше Рглор выбирал её, когда у неё уже были драконы и армия. Теперь же, когда магия в ней проснулась раньше срока, на неё открыли охоту. Он подозревал, что жрецы захотят превратить сестру в живую икону, святую деву, и объявят «священный поход», чтобы использовать её как знамя.
— Они не обязательно хотят причинить нам вред, скорее – использовать, — произнес он вслух. — Видя нашу силу, они могут вознести нас на высокие престолы, лишь бы мы служили их целям.
Ошеломленная этими откровениями, Дени подняла голову с его плеча и взглянула на брата – того, у кого, казалось, всегда был готов план. — Что же нам делать?
— Держаться от них как можно дальше, — отрезал Визерис. — Мы не знаем их истинных намерений. Добро или зло ими движет – неважно. Сейчас мы слишком слабы, чтобы вступать в эту игру.
Дени внезапно напряглась:
— Неужели они знают, где мы сейчас?
— Возможно, — признал он. — Но не поддавайся страху. Раз они плетут интриги, чтобы заманить тебя, значит, им нужно твоё добровольное согласие. Они выжидают, соблюдая приличия – и мы ответим им тем же холодным молчанием.
Дени внезапно покраснела. Слова брата о приличиях заставили её задуматься о собственном поведении – не была ли она слишком порывиста в своей страсти?
Визерис заметил её смущение. Он понимал, что Дейнерис сейчас пребывает в состоянии первой влюбленности, её мысли порхают, и она еще не в полной мере осознала тяжесть угрозы, исходящей от божественных сил. Однако её преданность и доверие были для него важнее любых лекций по теологии.
Он решил сменить тему и крепче сжал её руку. — Дени, помнишь, в Тироше я носил кожаную перчатку на правой руке? Ты тогда еще спрашивала, что с ней.
— Помню, — кивнула она. Визерис не снимал ту перчатку седмицу или две, и никто не знал причины. Все её расспросы тогда натыкались на холодную стену отговорок.
Визерис таинственно огляделся, проверяя, нет ли лишних ушей, а затем повернулся к ней лицом. Он начал медленно засучивать рукав правой руки, переместив ладонь в пространство между ними, словно собирался явить миру величайшее сокровище. — То, что ты сейчас увидишь, может напугать тебя или показаться странным. Но не бойся, Дени. Это всё еще рука твоего брата.
Дейнерис затаила дыхание, глядя на его кисть с любопытством и трепетом. На её глазах бледная кожа начала менять текстуру, превращаясь в некое подобие черного рога или выделанной кожи. Она расширила глаза, когда мелкие, плотно прилегающие друг к другу чешуйки цвета обсидиана начали покрывать ороговевшую плоть. Пальцы Визериса удлинились, увенчавшись острыми, хищно загнутыми когтями, мерцающими холодным блеском. Некогда худощавое предплечье вздулось мощными узлами мышц – под черной броней чешуи явственно проступали пульсирующие багровые вены, напоминающие потоки текучей лавы.
Дени застыла в немом восторге. В её душе не было страха – лишь необъяснимое воодушевление. — Можно мне… коснуться её?
— Разумеется.
Она осторожно протянула руку, проводя кончиками пальцев по черно-красным пластинам. Драконья чешуя отозвалась странным, глубоким теплом. «Всё именно так, как я представляла», – подумала она. Когда она прижала ладонь полностью, чувствуя жар, исходящий от костяных пластин, горячая волна силы перетекла из его руки в её сердце. Тело Дейнерис задрожало от этого резонанса. — Это и есть дракон.
— Да, — эхом отозвался Визерис. — Это и есть дракон.
Он накрыл её ладони своей левой рукой, мягко отстраняя её пальцы от своей когтистой конечности. Затем, сосредоточившись, он вонзил один из острых когтей в подушечку собственного пальца. Из-под чешуи выступила густая, почти черная кровь, от которой исходил едва заметный пар.
Визерис позволил этой капле упасть в кубок с водой, стоявший на столе. — Выпей это, Дени.
Он надеялся, что его кровь, насыщенная сущностью Глиока, послужит щитом против чужих видений. Если Рглор до сих пор не заметил его самого, возможно, сила дракона способна блокировать влияние иных божеств.
Однако опыт не удался. Кровь Дракона не принесла избавления. Ночью Дейнерис снова видела красное облако над храмом и слышала яростный рев. Едва проснувшись, она сразу рассказала об этом Визерису, который всё это время бодрствовал у её ложа.
«Критический сбой. Прямое вмешательство не помогло», – с досадой подумал он, вслух произнося слова утешения. Оставалось лишь надеяться, что до завтрашнего полудня, когда они должны были покинуть Лисс, не случится ничего непоправимого.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626643
