Дейнерис уже привыкла к чернильной тьме, что застилала небо в её снах. Она смотрела на себя и видела, как всё её тело охвачено пламенем – угасающим и вновь вспыхивающим. Огонь обволакивал её, очищая и закаляя, не причиняя ни малейшей боли. Она чувствовала, как под жаром обугливается и слезает старая кожа, как закипает и испаряется кровь. В этом видении было странное чувство перерождения, словно она пробивала скорлупу, обретая новую, неведомую мощь.
Она попыталась ухватить это ощущение, приручить его. Внезапно она осознала, что парит над морем. Это был тот самый сон. Впереди, на острове с замком, чьи башни были изваяны в форме драконов, стоял Визерис, широко раскинув руки. Она обернулась – позади была лишь пустота.
Очнувшись, Дени первым делом посмотрела в ту сторону, где за расписной ширмой спал её брат. Ей отчаянно хотелось, как в детстве, залезть к нему в постель и слушать сказки о Семи Королевствах, прося объяснить, что значил этот странный сон.
…
Визерис понимал, что позволять Дени касаться драконьих костей теперь, когда её природа начала пробуждаться, – это риск.
«Игра с огнем в прямом смысле слова. Но без силы мы – лишь пыль под копытами дотракийцев. В этом мире, где за ниточки дергают Рглор и Великий Иной, я не имею права на слабость», – размышлял он.
Сила была единственным залогом их выживания.
В Тироше оставалось еще много лавок, которые следовало посетить, а его собственная трансформация была на грани завершения. На тринадцатый день пребывания в городе Визерис, используя магию драконьей кости как проводник, окончательно завершил превращение своей печени в магический орган. Теперь в его теле пульсировал первый центр силы – горнило, способное соткать полноценную драконью плоть.
Пусть магических сил пока не хватало на гиганта, способного закрыть крыльями солнце, но превратиться в четырехметрового ящера с костяной броней и мощными органами он мог. А вместе с этим приходила и истинная мощь Огненного Глиока. Приятным сюрпризом стало то, что «драконья печень» могла продолжать накапливать магию и дальше.
«Критическая удача. В Хайруле печень Глиока – редчайший трофей, а здесь она стала моим магическим аккумулятором. И что важнее – её не видно снаружи, в отличие от чешуи или крыльев, которые пришлось бы прятать под ворохом тряпья», – заключил он.
Проснувшись, Визерис осторожно посмотрел в сторону сестры. Убедившись, что та не ведет себя странно, он поднялся, делая вид, что ему нужно выйти по нужде. У самой ширмы он столкнулся с Дени.
— Брат, тебе тоже нужно в уборную? — Она смотрела на него с нескрываемой нежностью и радостью. — Я только проснулась. Иди первым.
Визерис облегченно выдохнул:
— Ступай ты, если нужно. Я лишь хотел испить воды.
Наблюдая за сестрой, которая семенила прочь, он вновь погрузился в думы. Глядя на её влюбленный вид, он понимал, что рано или поздно ему придется последовать древнему обычаю Валирии и взять её в жены.
На следующее утро, когда служанка Арни отлучилась, Дени поведала ему свой сон. То, что искры на её теле превратились в пламя, не удивило Визериса. В канонической истории это случалось после контакта с драконьими яйцами.
«Разница лишь в источнике. Там был дар Иллирио, здесь – мои манипуляции с драконьей костью. Но эффект тот же: она пробуждается. И если без моего вмешательства она поглотила бы лишь малую часть силы, то сейчас я не могу предсказать предел её роста», – размышлял он.
Призраки в её снах исчезли. Было ли это знаком того, что они отступились от неё, или же Визерис окончательно перехватил инициативу в борьбе за её душу? Это была победа, пусть и промежуточная. Но больше всего его тревожил образ Драконьего Камня.
Визерис планировал идти на восток, к Волантису и руинам Валирии, чтобы собрать там жатву из драконьих душ.
«Я – Глиок, мне не страшна черная магия Рока. Если Эурон Вороний Глаз смог вынести оттуда рог и яйцо, оставаясь простым смертным, то я и подавно найду там всё необходимое», – думал он.
Однако Дени уже дважды видела его на Драконьем Камне.
Драконий Камень был оплотом Таргариенов, рожденным из валирийского мастерства. Остров был почти бесплоден, а его вассалы малочисленны, но он был идеальной крепостью. С драконом в небе любая попытка штурма с моря превращалась в бойню. К тому же там скрывалось слишком много тайн: Мелисандра с её огненным богом, Пестряк с его пугающими пророчествами об Утонувшем боге, залежи драконьего стекла и спящие каменные драконы… Когда Роберт умрет и Станнис двинет флот на столицу, Драконий Камень станет спелым плодом, который можно сорвать силами одной лишь сотни преданных мечей.
Визерис попытался еще раз погрузить Дени в сон, используя драконью кость, но видение не вернулось. Она видела лишь пламя, но не магический остров. «Пророчество или намек? В военном деле сказано: не пренебрегай врагом, даже имея численное превосходство, и не считай свои мысли единственно верными», – напомнил он себе.
Мир был полон скрытых угроз. Некогда лорд Стеффон Баратеон нашел в Волантисе Пестряка и попытался забрать его с собой, но корабль разбился в заливе Разбитых Кораблей. Все погибли, кроме шута, коснувшегося чего-то темного на дне морском. Визерис понимал: в этой Игре Престолов магия богов – это не сказка, а сила, способная опрокинуть любые планы.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626637
