Бирюзовая гладь моря была безмятежна. Тишину нарушал лишь мерный, глухой рокот барабана да мягкий всплеск весел, разрезающих воду. Тяжелый купеческий корабль «Седурион» натужно скрипел; толстые буксирные канаты натянулись, словно струны, в то время как паруса беспомощно свисали с мачт, не шевелясь в полном штиле.
Впереди шли «Летнее солнце» и «Веселый Йосо». Эти гребные торговые галеи, оснащенные двумя сотнями весел каждая, были укомплектованы крепкими и опытными моряками. Сейчас пузатому, груженному доверху товарами «Седуриону» оставалось лишь полагаться на силу впередидущих судов, которые тащили его за собой – медленно и мучительно.
Несмотря на это, Визерис пребывал в превосходном расположении духа. Он стоял на баке, любуясь безоблачной лазурью неба и время от времени касаясь эфеса украшенного золотом меча – подарка Иллирио, покоившегося у него на поясе. Этим утром в порту Пентоса он простился со своим мастером над монетой. Вместе с сестрой, служанкой, новоиспеченным рыцарем и безмолвным стражем-евнухом – группой из пяти человек – он взошел на борт «Седуриона». Первой целью их путешествия значился Мир.
Расставание короля с его верным подданным было исполнено глубоких чувств; они долго стояли на причале, держась за руки и ведя неспешную беседу, прежде чем окончательно разойтись. Накануне отъезда Визерис велел своему мастеру над монетой назначить новую цену за подвески из драконьей кости. Он строго наказал Иллирио: если кто-то станет расспрашивать о них, весть об этом должна немедля дойти до короля. В то же время он приказал магистру поскорее отправляться на север, чтобы действовать в унисон. Нужно было, чтобы люди в Семи Королевствах увидели их активность и начали ответные ходы.
Иллирио охотно принял королевские распоряжения, и загадки Визериса вскоре нашли свое толкование.
— О Воин, даруй им мужество и победу, — прозвучали слова молитвы, — пусть они обнажат свои сияющие клинки во имя Твое и очистят сей мир от скверны.
Эти строки из «Семиконечной Звезды», раздела, посвященного Воину, описывали благословение, дарованное сорока четырем сыновьям Хуго с Холмов. Король явно был воодушевлен и полон уверенности, готовясь начать великое дело по возвращению своего трона.
— Милорд, — обратился к нему капитан Гролео на валирийском, в котором слышался густой пентошийский акцент. — Боюсь, наш путь не обойдется без бури. В Узком море всегда так: за несколько дней до шторма и после него наступает мертвый штиль.
Гролео был мужчиной средних лет с черными, как смоль, волосами и густой бородой. Как и его господин Иллирио, он был коренным жителем Пентоса. От капитана веяло старой закалкой и надежностью; он владел общим языком, валирийским и парой местных наречий. По его собственным словам, он провел в море двадцать лет, бороздил Летнее море, Нефритовое море и доходил до берегов Соториоса. Маршрут от Пентоса до Летнего моря был ему знаком лучше, чем кому-либо другому.
В ту ночь, когда Визерис впервые встретился с Гролео, Иллирио велел капитану служить принцу так же преданно, как и самому магистру, и титуловать Визериса «милордом». Гролео отвел высокому гостю лучшую каюту на корабле и, по крайней мере внешне, выказывал ему всяческое почтение.
— Я не боюсь бури, — ответил Визерис. — Молю лишь о том, чтобы, когда шторм стихнет, подул северный ветер и поскорее доставил нас в Мир.
Шторма в Узком море случались часто. За годы изгнания Визерис и Дейнерис пересекали его десятки раз, перебираясь из одного Вольного города в другой. Визерис любил повторять, что они всегда были лишь на шаг впереди наемных убийц Узурпатора. В этой бесконечной бегах жизнь на палубе корабля занимала едва ли не половину всего времени.
Когда Пентос скрылся за горизонтом, Визерис заметил на лице Дейнерис редкую, искреннюю улыбку. Несомненно, дни, проведенные в Пентосе, тяготили ее. Здесь, вдыхая резкий соленый запах моря и глядя на бескрайнюю гладь под куполом небес, она чувствовала себя свободной. Пока Визерис беседовал с капитаном, Дени тихо стояла у поручней, наблюдая за дельфинами, резвящимися в кильватере «Седуриона», и краем уха прислушивалась к разговору брата. Прежде она никогда не осмелилась бы на подобное.
— Милорд, северный ветер – это пугающий вестник зимы. И даже с попутным ветром путь до Мира займет семь-восемь дней, — сказал сир Джорах Мормонт, подходя к Визерису. — Мы только-только вышли из залива Пентоса.
Несмотря на жару, сир Джорах предпочитал обливаться потом, но не снимал кольчуги и кожаного колета. Его темно-зеленая суконная куртка с вышитым на ней черным медведем, стоящим на задних лапах, казалась его второй кожей. У сира Джораха были бычья шея и мощные плечи, руки и грудь заросли густым черным волосом, в то время как голова была совершенно лысой. Он производил впечатление человека прямого и надежного, чья улыбка всегда внушала доверие незнакомцам.
В тот вечер, когда Иллирио представил его Визерису, изгнанный рыцарь, едва услышав имя короля, тут же предложил ему свой меч.
— Ты предлагаешь мне службу при первой же встрече? — Визерис не спешил с ответом. — Чего ты хочешь взамен?
— Чести, — ответил тот. — Служить истинному королю – это честь.
— Ты не до конца откровенен, — заметил Визерис. — Это не лучшая черта для рыцаря.
— Мои слова искренни, — горячо возразил Мормонт. — Король Роберт изгнал меня и лишил всего, что я имел. Я готов служить вам и надеюсь, что вы вернете мне доброе имя. Только помогая вам вернуть трон, я могу надеяться когда-нибудь увидеть родину.
Это было правдоподобное оправдание, и Визерис, не желая больше слушать ложь, принял присягу. Так Мормонт стал его телохранителем. Визерис оставил Джораха при себе по той же причине, по которой согласился гостить у Иллирио: никогда нельзя недооценивать решимость и власть таких людей, как король Роберт и Варис. Вокруг Короля-Попрошайки всегда будут ошиваться подобные личности, решит ли он действовать открыто или подастся в наемники.
Если бы это место не занял Джорах, его занял бы кто-то другой – какой-нибудь Калла или Раджо, или кто-то вовсе незнакомый. О Джорахе он хотя бы знал из своей «памяти», что тот – подосланный волк. Прими он кого-то более одаренного, как бы он смог без дара чтения мыслей понять, не вонзит ли этот человек ему нож в спину, став правой рукой? Неужели ему пришлось бы потом с пафосом восклицать: «И ты, Брут?»
— Твой конь устроен? — Спросил Визерис. Подобно тому как Джорах не желал снимать кольчугу, он не хотел оставлять своего скакуна в конюшнях Иллирио. Капитану пришлось освободить место в трюме для рыцарского коня.
— Да, милорд, — ответил Джорах.
— Ты пришел как раз вовремя. На такой жаре только и остается, что слушать рассказы. Поведай мне, каков из себя Север.
Капитану Гролео недосуг было слушать эти речи, и он, найдя предлог, удалился. Страж-евнух Буч, приставленный к Дейнерис, оставался безмолвным – он мог не проронить ни слова за весь день. С Джораха градом катился пот, в горле у него пересохло от зноя, но он почтительно спросил:
— О чем именно желает услышать мой государь?
— Скажи, — небрежно начал Визерис, — лежит ли на Севере снег в это время года?
…
Джон Сноу зачерпнул горсть снега, скатал плотный снежок и запустил им в ближайшее дерево. Снаряд с глухим хлопком разбился о ствол в тридцати шагах, оставив на коре белое пятно. Джон мысленно похвалил себя за меткость.
Призрак поднял голову, уставившись красными глазами в место удара, а затем снова мирно устроился у ног Джона. Тот наклонился и ласково потрепал лютоволка по голове.
— Гляди внимательней. Следующий тоже будет в цель.
Призрак рос не по дням, а по часам. Когда они только нашли его, он был не больше ладони, но прошла всего неделя, и размерами он уже не уступал замковым кошкам. Поначалу Джон кормил его молоком с тряпицы, ежечасно опасаясь, что щенок не выживет, но теперь Призрак с жадностью вгрызался в мясную обрезь и куриные кости, прибавляя в весе каждый божий день.
Весть о приезде короля в Винтерфелл уже облетела весь замок. Хотя, когда письмо достигло Севера, Роберт уже давно был в пути, дорога от Королевской Гавани была долгой, а королевская колесница двигалась неспешно. Лорд Эддард рассчитывал, что гости прибудут через две недели.
В тот же день, как пришла весть, лорд Эддард отправил капитана гвардии Джори Касселя с почетным караулом на юг, по Королевскому тракту, чтобы встретить процессию до того, как она покинет Перешеек. Земли от Курганов до Винтерфелла были суровы: мало постоялых дворов, нет крупных крепостей. Королю и его свите пришлось бы разбивать лагерь в чистом поле, и без проводников-северян, знающих каждую тропку, у гостей могло остаться дурное впечатление о гостеприимстве Старков.
Внутри стен Винтерфелла братья и сестры Джона спешно обучались придворному этикету. Ни у кого не было времени на игры или тренировки. Джон хотел было упросить отца разрешить ему выехать с патрулем – поговаривали, что одичалые стали чаще перебираться через Стену, – но лорд Эддард был вечно занят, а когда Джон наконец решился подойти, всадники уже скрылись за воротами.
Дни стояли необычно теплые, и Джону было душно в замке. Он седлал коня и скакал по дороге, соединяющей Винтерфелл с ныне пустующим зимним городком. Сейчас он отдыхал неподалеку от ворот. Свежий, холодный воздух после быстрой езды принес облегчение. В последнее время Джон спал плохо: ему грезились странные, мутные сны о бескрайнем море под свинцовыми тучами. Джон никогда не видел моря, зная о нем лишь из рассказов мейстеров и старых книг в библиотеке, и не понимал, откуда берутся эти видения. С появлением Призрака сны стали реже, но иногда ночные призраки все же возвращались.
Второй снежок, слепленный Джоном, вновь угодил точно в ствол. Не успел он порадоваться успеху, как за спиной послышался шорох, и снежный ком разорвался в паре шагов от него. Джон обернулся. На стене у южных ворот стояла маленькая фигурка и махала ему рукой. Губы Джона невольно тронула улыбка – судя по всему, его младшая сестренка Арья снова сбежала с уроков этикета.
Вернув лошадь на конюшню, Джон взбежал по каменным ступеням на стену. Арья уже вовсю тискала своего волчонка.
— Сестренка, разве тебе не полагается сейчас быть на занятиях? — Спросил он.
Арья скорчила забавную рожицу.
— Этот этикет выматывает похлеще шитья, — она подняла волчонка и поднесла к Призраку, который тихо сидел у ног Джона. — Видишь? Все потому, что я не провожу с Нимерией столько времени, сколько ты с Призраком. Поэтому она и растет медленнее.
Арья назвала свою лютоволчицу в честь легендарной королевы-воительницы, что перевела свой народ через Узкое море. Призрак, самый крупный и рослый из всего помета, обнюхал Нимерию, легонько прикусил ее за ухо и снова замер у ног хозяина.
Джон хотел было поговорить с ней подольше, но, приняв вид строгого взрослого, предупредил:
— Тебя нет слишком долго. Септа Мордана наверняка уже послала за матерью. Если леди Старк узнает, что ты опять прогуливаешь, она запретит тебе выходить из комнаты, когда мы будем тренироваться на ристалище.
— Ладно, ладно. Вечно ты ворчишь, как отец, — Арья со вздохом поднялась и всунула волчонка в руки Джону. — Пригляди за Нимерией, я заберу ее после уроков.
Арья всегда была порывиста. Сказав это, она тут же сорвалась с места. К счастью, Великий замок и арсенал у южных ворот соединялись крытыми переходами, иначе она ни за что не успела бы обернуться за те десять минут, что септа Мордана отвела себе на отдых. Джон с Нимерией на руках смотрел вслед убегающей сестре и никак не мог перестать улыбаться. На душе у него стало гораздо светлее.
…
В ту ночь, когда Визерис покинул Пентос, на одном из тайных рынков за городскими стенами шел привычный торг.
— Как это – лавочка закрыта? — Возмутился сухопарый мужчина со шрамом на лице. — Иллирио уехал так внезапно, что его люди едва успевали подчищать концы. Чтобы удовлетворить прихоть Короля-Попрошайки, магистру требовалось много драконьей кости, и он искал дешевые источники.
Скупка сомнительного товара по низким ценам была частью дел магистра-торговца. Этот канал в последнее время привлекал многих желающих сбыть краденое.
— Я принес по-настоящему ценную вещь, — негодовал шрамированный. — И ты даже не взглянешь?
— Иди в другое место, — бросил приказчик, не глядя на него. — Хороший товар всегда найдет покупателя. Я закрываюсь.
— Но где еще мне предложат честную цену? Глянь хоть одним глазком.
Человек Иллирио проигнорировал просьбу и ушел. Когда он скрылся из виду, мужчина выругался:
— Проклятье. Зря тащился. — Ворча под нос, он направился к своей рыбацкой лодке.
Не успел он отчалить, как давешний приказчик, переодевшись, нагнал его.
— Показывай, что там у тебя. Если вещь стоящая, я куплю ее сам, раз уж хозяину недосуг.
Рыбак расплылся в улыбке, запустил руку за пазуху и извлек из драного мешочка сверкающий предмет. У приказчика перехватило дыхание. Это была не просто кость – это был великолепный сапфир, в котором фрагменты драконьей кости служили лишь искусным обрамлением. Камень был чист, как глубокое море, прозрачен и лишен всяких изъянов. Сделка была заключена быстро, прямо в тесной каюте лодки.
Ни один из них не подозревал, что это была их последняя торговля. В ту же ночь рыбак, подрабатывавший сбытом краденого, спьяну свалился в море и утонул. А через несколько дней приказчик, стоявший на много ступеней ниже своего магистра, пополнил число пьяниц, чьи тела вылавливали из сточных канав Пентоса.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626546
