— Сир Джорах, как по-вашему, где сейчас Иллирио? Подул юго-восточный ветер. Неужели этот жирный магистр доберется до Браавоса раньше, чем мы до Мира?
Джорах был уверен, что почтенный магистр сейчас нежится в своем саду, запивая медовую утку ледяным вином или обсуждая дела с другими сильными мира сего. Путь в Браавос явно не входил в его ближайшие планы. Однако своему новому королю Джорах ответил:
— Путь из Пентоса в Браавос долог. Даже при самом удачном ветре он займет не меньше недели.
Лгать Джорах не умел: когда он пытался скрыть правду, он обычно уходил от прямого ответа, прикрываясь общеизвестными истинами. Визерис не стал его изобличать. Все эти дни нещадно палило солнце, но даже жара не заставила Мормонта снять кольчугу. Лишь теперь, с приходом туч и морского бриза, Визерис мог не опасаться, что от его телохранителя будет разить потом за версту.
Визерис не раз советовал Джораху и служанке Арни найти место в тени, но рыцарь упрямо стоял на палубе, твердя, что таков его долг. Визерис оценил его выдержку. За время их пустых бесед на борту он понял, что справиться с Мормонтом куда проще, чем с Иллирио: Визерис выведал у рыцаря гораздо больше, чем тот у него.
В словах Джораха об Иллирио сквозило скрытое презрение. Если это и была игра, то весьма неумелая. Визерис подозревал, что Джорах и вовсе не догадывается об истинной роли магистра, считая его лишь удачливым политическим спекулянтом. Более того, рыцарь, похоже, и не помышлял, что его появление подле Визериса – плод совместных усилий Вариса и Иллирио.
Как шпион, сир Джорах знал преступно мало. Визерис скормил ему историю о том, что они едут по Вольным городам занимать деньги, и Мормонт проглотил эту наживку, не заметив второго дна. В какой-то момент Визерису даже стало его жаль – ведь даже он сам играл судьбой этого человека.
— Послушайте, сир, мы ведь говорили об Эддарде Старке, — спросил Визерис с долей злого любопытства. — Вы, кажется, питаете к этому лорду особую неприязнь?
— Он отнял у меня всё, что я любил, ради кучки браконьеров и своей драгоценной чести, — осторожно, но с явным негодованием ответил Джорах. — Да, я ненавижу его.
За эти дни Мормонт начал понимать, что «Король-Попрошайка» вовсе не так глуп и самонадеян, как твердила молва. Его поступки могли казаться безрассудными, но в речах не было и тени безумия. Сравнивая его с былыми Таргариенами, Джорах ловил себя на мысли, что Визерис напоминает Бейлора Благословенного – тот тоже принимал ужасные решения, но был готов сжечь себя дотла ради своей фанатичной мечты. Визерис чувствовал, что ненависть Джораха к Старку была подлинной. Тот явно не хотел продолжать этот разговор, но Визерис не унимался:
— Как думаете, зачем король Роберт отправился на Север?
— Узурпатор доверяет ему, милорд, — ответил Джорах нехотя. — Они вместе росли у покойного десницы Джона Аррена. Вместе подняли мятеж против династии Таргариенов… Должно быть, Роберт хочет назначить Эддарда Старка своим новым Десницей.
— И как, по-вашему, Ланнистеры это воспримут? Не возникнет ли между ними разлада?
Король часто высказывал подобные мысли – на первый взгляд логичные, но на деле маловыполнимые. Роберт Баратеон, при всей его непутевости, не допустил бы такого. Не желая расстраивать своего государя, сир Джорах лишь коротко ответил:
— Возможно, милорд. Возможно.
…
Джон Сноу не собирался идти к воротам. Он рассудил, что лучше переодеться и занять место в большом чертоге – всё равно все гости пройдут через него. Но шум в замке не утихал, слуги и молодые оруженосцы так возбужденно кричали, что усидеть в комнате стало невозможно. К тому же, если бы стюарду понадобилась помощь, Джону было бы неловко сидеть в пустом зале в одиночестве.
Так Джон оказался в толпе. Спрятав Призрак под своим новым плащом, он затесался среди оруженосцев под знаменами с лютоволком Старков. Процессия входила в ворота Винтерфелла сверкающей рекой из золота, серебра и стали. Всего их было три сотни: гордые лорды, рыцари и вольные всадники. Холодный северный ветер трепал золотые знамена с коронованным оленем Баратеонов.
Среди прибывших было немало легенд. Золотоволосый сир Джейме Ланнистер – за спиной его шепотом звали Цареубийцей; опаленный пожаром Сандор Клиган, которого называли Псом принца Джоффри. Рядом с ним ехал сам принц, а следом – уродливый карлик, в котором Джон без труда узнал Тириона Ланнистера, Беса.
Однако толстяк, ехавший во главе колонны в сопровождении двух рыцарей Королевской гвардии в белоснежных плащах, никак не вязался в сознании Джона с тем героем, о котором рассказывал отец. Это не был «демон Трезубца», величайший воин королевства Роберт Баратеон. Джон скорее признал бы короля в сире Джейме – высоком, статном, в сияющих доспехах. Лишь когда толстяк спрыгнул с коня и громогласно, на весь двор, окликнул Эддарда Старка, Джон увидел на лице отца искреннюю улыбку.
— Нед! Как же я рад тебя видеть! Ты совсем не изменился, только лицо у тебя вечно фиолетовое от холода!
Голос у короля был что надо. Отец говаривал, что на поле боя зычный голос порой стоит сотни мечей. После объятий лорд Эддард склонился в поклоне:
— Сир, Винтерфелл в вашем распоряжении.
Следом за королем вошла королева Серсея Ланнистер с детьми. Их колесница – огромный двухэтажный дом на колесах из дуба и золота, запряженный сорока лошадьми, – оказалась слишком широкой и осталась за воротами. Лорд Эддард преклонил колено перед королевой, а Роберт обнял леди Кейтилин, словно родную сестру.
Затем пришла очередь детей. Робб, как старший, первым выступил вперед в своей серой шерстяной одежде с белым мехом. Бран и Рикон старались держаться с достоинством, за ними следовали Санса и Арья. Принцесса Мирцелла, золотоволосая и изящная, застенчиво улыбнулась Роббу, а тот в ответ улыбнулся как последний дурак. Санса светилась рядом с принцем Джоффри, хотя тот выглядел надменным, и Джон сразу понял, что принц ему не по нраву. Арья же рядом с принцем Томменом была непривычно тихой и чопорной.
В хвосте процессии Джон приметил дядю Бенджена и Теона Грейджоя, который выглядел неожиданно растерянным. На мгновение Джон даже пожалел его, но тут же одернул себя: кто он такой, чтобы жалеть Теона? В глазах внезапно кольнуло. Наверное, пыль попала.
— Нед, веди меня в крипту, — прогремел король. — Я хочу почтить ее память.
Отец кивнул и велел принести факел. Королева что-то возразила, но Роберт холодно посмотрел на нее, а сир Джейме мягко взял сестру за руку, и она замолчала. Когда они ушли, леди Кейтилин пригласила остальных в замок. По древнему обычаю гостям поднесли хлеб и соль, а со стен чертога уже свисали знамена всех прибывших домов.
Джон знал, к кому пошел король. Дети слышали, что Роберт был обручен с их тетей Лианной, которую похитил принц Рейгар. Их дядя Брандон Старк был казнен Безумным Королем, а дед Рикард заживо сожжен в своих доспехах. Это и подняло восстание. Все помнят легенды о Трезубце: как сошлись Роберт в оленьем шлеме и Рейгар в черной броне с рубиновым трехглавым драконом. Удар боевого молота Роберта раздробил этот панцирь, и рубины посыпались в воду. Рейгар погиб, но и Лианна не выжила. Понятно, почему королева была не в духе.
Когда король вернулся, он тяжело дышал и обливался потом.
— Нед, объявляй пир! Я намерен сегодня выпить с тобой как следует!
Джон заметил, что лицо отца было мрачным, но тот послушно объявил о начале празднества. Когда Джон и другие молодые слуги вошли в зал, там уже было не протолкнуться. Ему повезло найти место на скамье у самых дверей. Под крики «Да здравствует король!» Джон налил себе кубок «Летнего красного». Сладкий фруктовый аромат вина заставил его улыбнуться. Обычно отец разрешал детям лишь по одному кубку, но здесь, среди челяди, никто не следил за бастардом. В такие моменты Джон Сноу даже радовался своему положению. Он наполнил кубок снова.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626547
