Визерис шел по коридору легкой, пружинистой походкой, словно ничего и не случилось. Он миновал двери своих покоев, распахнутые настежь, и даже не удостоил взглядом слуг, которые заносили внутрь тяжелые ларцы из драконьей кости – подарок магистра Иллирио. Его путь лежал прямиком к дверям Дейнерис.
У лестницы он столкнулся с Арни – старательной служанкой, которая обычно в это время заканчивала уборку гостевых переходов и справлялась, не нужно ли прибраться в комнатах. Визерис для видимости коротко постучал в дверь сестры. Не дождавшись ответа, он уверенно нажал на ручку и вошел внутрь.
Дейнерис как раз выходила из умывальни. Судя по всему, она услышала стук и собиралась открыть сама. Заметив, что сестра уже переоделась в повседневное платье, Визерис на мгновение растерялся.
— Ты уже проснулась? — Спросил он, скрывая минутное замешательство.
Дени уловила тень удивления, мелькнувшую на лице брата.
— Да, — ответила она, настороженно глядя на него. — А что случилось?
— Возникли небольшие трудности, — как ни в чем не бывало пояснил Визерис. — В поместье магистра Иллирио сегодня прибыли гости, так что нам обоим лучше не показываться на глаза и оставаться в своих комнатах. Обед тебе подадут здесь, я присоединюсь к трапезе. — Он подошел и без тени сомнения взял ее за руку. Кожа ее была обычной температуры, лихорадка не чувствовалась. Увлекая сестру за собой к чайному столику у окна, он спросил:
— Когда ты встала?
— Только что, — голос Дени звучал едва слышно, в нем сквозило напряжение, точно она замышляла нечто запретное. — Мне снился сон.
Она заставила себя не отводить взгляд, пристально всматриваясь в лицо брата. В ее душе боролись сомнение и странное, необъяснимое предвкушение.
Визерис почувствовал этот испытующий взор. Ситуация начинала выходить за рамки его планов, но он быстро взял себя в руки. Бросив взгляд в окно, он произнес на общем языке нарочито громко и беззаботно:
— Погода сегодня просто чудесная, не находишь?
Он крепче сжал ладонь сестры, не давая ей отстраниться, и едва заметным движением глаз указал на улицу. Затем, склонившись к самому ее уху, он перешел на валирийский, понизив голос до заговорщического шепота:
— Что это был за сон?
На миг Дени растерялась, но, повинуясь интуиции, тоже отвернулась к окну, продолжая искоса следить за реакцией брата.
— Солнце сегодня слишком яркое, слепит глаза, — отозвалась она на общем языке, сама удивляясь своей находчивости. И тут же, перейдя на язык древней Валирии, торопливо зашептала:
— Я видела великую черную завесу. Я была внутри нее и одновременно снаружи. Тьма вытягивала из моего тела пурпурную пыль, пожирала ее, пока не осталась лишь та я, что была вовне. Мое тело осыпали искры пламени, и я чувствовала, как в жилах течет тепло… Словно… — Она запнулась, не решаясь произнести слово «мать», побоявшись, что это разъярит Визериса. — Словно меня согревали в теплых объятиях.
С тех пор как она проснулась, эта речь, тщательно выверенная на общем языке, крутилась у нее в голове. И то, что теперь она смогла так гладко и бегло изложить всё на валирийском, казалось ей маленьким чудом.
Визерис, никогда не недооценивавший будущую Матерь Драконов, воспринял ее слова как нечто само собой разумеющееся. Он даже не догадался, сколько раз эта робкая и застенчивая девочка прогнала рассказ в уме, прежде чем осмелилась заговорить.
В знак понимания он слегка сжал ее пальцы.
— Да, глаза и впрямь режет, — ответил он вслух. Другой рукой он перевернул стоявший на столе кубок и налил себе лимонной воды. Прежде чем пригубить напиток, он едва слышно спросил:
— Что-то еще?
Дейнерис уже освоилась в этой странной игре.
— Значит, мы сегодня никуда не выходим? — Спросила она, а затем добавила тише:
— Это всё, что я запомнила. Что это значит?
Она сама поразилась собственной смелости – прежде она никогда не решилась бы задавать вопросы так прямо. Дени еще не понимала, что с того мгновения, как брат посвятил ее в свою тайну и попросил о помощи, некое новое чувство – уверенность – начало по капле вытеснять ее прежнюю беззащитность.
— Сегодня остаемся здесь, — ответил Визерис, не замечая перемен в ее настроении. — Твой сон означает, что кровь в тебе пробуждается. Не забывай, кто мы такие. Мы – наследники Истинных Драконов. — Он ответил ей теми же туманными словами, которые когда-то твердил ей прежний Визерис:
— В наших жилах бушует пламя.
Сердце Дени пропустило удар. Впервые ей показалось, что слова, которые брат вечно твердил, словно священную молитву, могут оказаться правдой.
«Пробуждение». Услышав это, она невольно вспомнила ту грозовую ночь, когда Визериса ударила молния. Она осознала, что никогда не забывала случившегося – она просто не могла найти этому объяснение. Один его ответ породил в ее голове сотню новых вопросов, но она не знала, с какого начать.
Пока мысли Дени блуждали в лабиринте загадок, Визерис решил закончить разговор.
— Верь мне, Дени. Просто доверься своему брату, и я обо всем позабочусь, — сказав это, он выпустил ее руку и, как ни в чем не бывало, поднялся с места. — Куда же подевался обед? Я изрядно проголодался.
Он распахнул дверь и, увидев, что Арни всё еще возится неподалеку, властно окликнул ее:
— Ты! Да, ты. Ступай на кухню и узнай, почему до сих пор не подали обед. Я буду ждать здесь.
Под его тяжелым, требовательным взглядом служанка не посмела медлить. Бросив работу, она поспешила вниз. Обернувшись на повороте, она увидела, что Визерис действительно остался стоять в дверях, ожидая отчета.
Лишь когда на лестнице показался управляющий, толкающий впереди себя тележку с едой в сопровождении горничной, притворное раздражение на лице принца немного смягчилось.
«Возможно, наша с Дени осторожность была излишней, и мы сражались с тенями», – подумал он. Только сейчас у него появилось время обдумать сон сестры.
Образы были краткими, но предельно ясными. «Черная завеса», «пурпурная пыль, исторгаемая из тела и поглощаемая тьмой»… Визерис полагал, что это описание того, как он поглощает души драконов. Черная завеса, скорее всего, была его собственным мистическим отражением в сновидениях Дейнерис. Что же касается ее ощущения «внутри и снаружи», Визерис не спешил с выводами. Присутствие двух «я» во сне часто означало, что одно из них – чужеродное. Вероятно, поглощенная часть была душой дракона, томившейся в костях, а та, что осталась «снаружи», была самой Дени. А «искры на коже» и «тепло в крови» наводили на мысль, что ее уникальное тело впитало некую магическую эссенцию, оставшуюся в драконьей кости помимо самой души.
Он помнил, что в летописях Дейнерис видела вещие сны после соприкосновения с драконьими яйцами. Ей снился черный дракон, изрыгающий пламя, и она раскрывала объятия, чтобы принять этот огонь. Омытая в нем, она чувствовала себя перерожденной. С того момента ее природа изменилась. Позже, когда проклятие мейеги лишило ее ребенка, именно тепло яиц, ставших камнем, помогло ей исцелиться. Неведомая сила влекла ее в погребальный костер кхала Дрого, где в час появления красной кометы и вылупились крылатые чудовища.
«В яйцах были драконьи души», – это было самым логичным объяснением. И в некоторых останках они тоже сохранились – это он проверил на собственном опыте.
Визерис помнил о своей главной задаче: «Собрать драконьи души и стать Истинным Трехглавым Драконом». Магический инстинкт гнал его поглощать эти обрывки сознания из древних костей, и это работало – поглощенная энергия становилась проводником для его магии из иного мира.
С самого первого дня в этом теле Визерис догадывался о своем предназначении. Старое пророчество Таргариенов гласило: «У дракона три головы». Раньше его толковали по-разному, но теперь, когда он сам мог принимать облик зверя, все нити сходились на нем одном. Его появление в этом мире было неразрывно связано с древним предсказанием. Кем станет для него «избранный судьбой», если таковой существует? Визерис решил для себя: время покажет, а человек сам кует свою долю.
«Если цена моего становления – поглощение душ, заточенных в костях и яйцах, то я готов ее заплатить. Таков мой путь».
Конечно, до триумфа было еще далеко. Сейчас Визерис был лишь алхимиком, чьих сил хватало всего на пару магических «чешуек» – один простенький фокус в день.
Он не знал, что Дени рассказала ему далеко не всё. Кое-что она не решилась доверить словам, а кое-что просто невозможно было описать на человеческом языке. Тем не менее, она справилась превосходно. Визерис принял ее рассказ к сведению, хотя и не придал ему решающего значения. Куда важнее для него сейчас была преданность сестры.
Обед прошел в полном молчании. Брат и сестра были слишком погружены в свои мысли, чтобы вести светские беседы. Когда служанки во главе с Арни принялись убирать со стола, из сада под окнами донеслись взрывы смеха и голоса – магистр Иллирио приветствовал своих гостей.
Визерис не удивился. Он знал: когда принц заявляет, что будет ждать своего часа, не шевелясь, гора сама приходит к Магомету.
Ему оставалось лишь гадать, ради какой цели магистр затеял всю эту игру.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626535
