Услышав столь решительный ответ тётки, Нин Ючжи был удивлён. Он ведь знал её с детства, видел, как она росла и выходила замуж. В детстве её баловал дед, а после замужества — муж. Поэтому, чего бы тётка ни захотела, она всегда добивалась своего.
Нин Ючжи, как мог, терпел её выходки в деревне, уговаривал и старался сглаживать конфликты. Иначе она могла прийти к нему в дом и устроить истерику с катанием по полу, а такого он вынести не мог. А что, если на этот раз она, разделив семью, снова передумает?
— Тётушка, вы хорошенько подумайте! Раздел семьи — это не шутки. Если разделитесь, то потом снова съехаться будет не так-то просто! — Нин Ючжи говорил искренне. У него у самого были сыновья и невестки, и он прекрасно понимал, что у каждого из них свои мысли на уме. Стоит только заговорить о разделе, как сыновья с жёнами, получив самостоятельность, больше не захотят, чтобы старики ими командовали. И как староста, и как племянник, он должен был её отговорить.
— Думать нечего. Я уже всё решила, — Нин Пэнпэн решительно взмахнула рукой, пресекая дальнейшие уговоры Нин Ючжи. — У нас не так уж много добра, и денег почти нет. Даже если мы разделимся, они всё равно останутся моими сыновьями и дочерью. В беде они меня не оставят, и я их тоже. Но, как я уже говорила Юфу, дерево растёт — ветви расходятся, дети вырастают — семьи разделяются. Из денег у нас только двадцать лянов, которые я одолжила Юфу. Старшего, второго и третьего я уже женила. Остались только четвёртый и пятая, они ещё не женаты, поэтому я оставлю пять лянов им на свадьбу. Оставшиеся пятнадцать лянов разделим на пятерых — каждому по два ляна. Пять лянов я оставлю себе на старость. У нас пять му плодородной земли и восемь му засушливой. Землю всегда обрабатывала семья второго сына. Я уже старуха, в поле работать не могу. Поэтому каждому по одному му плодородной и одному му засушливой земли. Оставшиеся три му засушливой земли — мои. Кто захочет, может их обрабатывать, только пусть отдаёт мне двести цзиней зерна в год, неважно какого. Четвёртый и пятая пока живут со мной, поэтому до свадьбы четвёртого все его заработки он должен отдавать мне. Если не захочет, я его сразу отделю, как и вас, дам только на свадьбу. После свадьбы он, как и вы, будет отдавать мне сто цзиней зерна в год. На праздники приходите, если захотите, что принесёте — всё в радость. Посуду, мотыги, инструменты, кур и уток, а также свинью, что за домом, когда забьём на Новый год, разделим на четыре части, без меня и пятой. Жить будете каждый в своей комнате. Кто сможет, пусть просит у старосты участок и строит новый дом. Кто не сможет, пусть живёт в этом старом, и не жалуется на тесноту.
Выслушав такой подробный план, Нин Ючжи и старейшины переглянулись. Они поняли, что Нин Пэнпэн всё уже твёрдо решила. Удивило их только то, что она выделила два му земли своей дочери, Нин Юси.
Не только они были удивлены. Старший сын, который уже давно не работал в поле, промолчал. А вот второй сын, для которого земля была как родное дитя, был ошеломлён. Столько земли, а ему досталось всего два му! Это был удар под дых.
— Матушка, то, что четвёртый брат получит землю, мы не против. Но пятая сестра — всего лишь девчонка, как она может получить землю? — раздался тихий, как комариный писк, голос.
Все обернулись и с удивлением увидели, что это сказала Цянь Гуйфэнь, жена второго сына. Нин Пэнпэн тоже удивлённо приподняла бровь. Она думала, что первой возмутится Ван-ши.
Второй сын, услышав слова жены, опустил голову и не стал её останавливать или упрекать. А их четыре дочери, сбившись в кучку, испуганно молчали. Они не могли возразить матери, ведь, по её словам, быть женщиной — это уже грех. У них не было брата, а значит, их ветвь рода прервётся.
— Что за бред собачий ты несёшь! Я тебе уже говорила! Если ты считаешь себя убыточным товаром, так возвращайся в материнскую утробу и перерождайся! В твоей семье женщины ничего не стоят, а в моей — стоят! Пятая — моя дочь, почему она ничего не стоит? Её фамилия Нин, и пока она её носит, она имеет право на долю в семейном имуществе. По-твоему, я тоже женщина, и тоже ничего не стою? И ваш дед, мой отец, передав мне всё это, тоже ошибся? Если так, то к чёрту этот раздел! Вас всех нужно было сразу после рождения не кормить, а задушить!
Нин Пэнпэн с отвращением посмотрела на Цянь-ши, едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть ей в лицо.
От такой отповеди Цянь-ши побледнела. Вся её смелость испарилась, и она больше не смела вымолвить ни слова. Закрыв лицо руками, она тихо заплакала. Ей казалось, что свекровь так к ней относится, потому что она рожает одних девчонок.
При всех так унизила, не оставив и капли достоинства. От обиды она едва могла дышать, но плакала тихо, боясь, что свекровь снова разозлится и начнёт её ругать.
Глядя на эту дубину, Нин Пэнпэн почувствовала отвращение и не стала больше с ней спорить.
— А вы, братья, тоже считаете, что я не должна давать землю вашей сестре? — спросила она, и её брови сошлись на переносице. Треугольные глаза, казалось, полезли на лоб, обнажая белки, что выглядело весьма устрашающе.
Старший сын не ожидал, что от двадцати лянов, которые были у него в руках, ему достанется только два. Но, с другой стороны, он получал му плодородной и му засушливой земли, так что в накладе не оставался. Му плодородной земли стоил восемь лянов, а засушливой — два. Земля — это жизнь крестьянина, продавать её он не собирался.
Даже если нанять работников, урожай всё равно будет хорошим. С учётом стоимости земли и двух лянов серебра, его состояние составляло двенадцать лянов. И ему не нужно было беспокоиться, что братья, узнав о деньгах, придут с ним разбираться. Взвесив всё, старший сын был доволен таким разделом.
http://tl.rulate.ru/book/167867/11607744
Готово:
