Глава 40. Исход из Конохи
Третий Хокаге стоял, тяжело и мрачно глядя на Кюяму Учиху и застывших за его спиной соклановцев. Воздух между ними, казалось, вибрировал от напряжения.
— Кюяма Учиха, — голос Хирузена Сарутоби прозвучал глухо, — неужели клан Учиха решился на открытое предательство и мятеж?
Стоило Хокаге произнести эти слова, как бойцы Анбу, скрывающиеся в его тени, едва заметно подобрались, готовясь к мгновенной атаке. Атмосфера накалилась до предела, готовая в любую секунду взорваться кровавой баней.
Однако Кюяма, услышав обвинение, лишь слегка покачал головой. В его действиях не было ни капли агрессии. Напротив, он деактивировал свой Мангэкё Шаринган, и его глаза вернулись к привычному черному цвету. Спокойным, почти безмятежным взглядом он посмотрел на Хокаге — Хирузен даже смог разглядеть собственное отражение в чистых, глубоких зрачках юноши.
— Господин Хокаге, вы, должно быть, шутите, — мягко произнес Кюяма. — Клан Учиха жил в Конохе с самого её основания. Мы проросли корнями в эту землю, стали единым целым с деревней. Учиха — это и есть Коноха. Как мы можем предать самих себя?
Он сделал небольшую паузу, глядя Третьему прямо в глаза с обезоруживающей искренностью, и продолжил:
— Дело лишь в том, что в последнее время отношения между деревней и нашим кланом стали… натянутыми. К тому же, трагическая гибель Шисуи Учихи подлила масла в огонь. Возможно, вы не до конца осознаете, господин Хокаге, насколько Шисуи был любим и уважаем среди соклановцев. Его внезапная смерть может толкнуть некоторых из нас на необдуманные, импульсивные поступки. Именно поэтому мы приняли решение переселить часть клана за пределы деревни.
Услышав упоминание о Шисуи и истинных причинах исхода, Хирузен промолчал, но его лицо заметно смягчилось. Гнев уступил место задумчивости. Кюяма, заметив перемену в настроении старика, поспешил закрепить успех:
— К тому же, мы уводим лишь часть людей, а не весь клан. Наши дети по-прежнему будут посещать Академию Ниндзя, учиться у мастеров деревни и впитывать её идеалы.
Лицо Третьего Хокаге окончательно разгладилось. Тот факт, что Учиха оставляют своих детей в деревне в качестве добровольных заложников и позволяют обучать их, был мощным аргументом. Он продолжал хранить молчание, ожидая, что ещё предложит этот не по годам мудрый юноша.
— И последнее, — добавил Кюяма. — Даже за пределами стен Конохи мы остаемся частью деревни. Клан Учиха не будет брать заказы на миссии в качестве независимых ниндзя. Мы сохраним верность Листу.
Сказав это, Кюяма замолчал. Он не отводил взгляда от Хокаге, внешне сохраняя уверенность, хотя внутри него всё же теплилось опасение — а вдруг старик упрется?
На самом деле Хирузен Сарутоби был готов согласиться уже после второго пункта. Последнее же условие и вовсе делало предложение идеальным. Учиха добровольно отдавали в руки деревни своё будущее — детей — и свой экономический фундамент. В обычных обстоятельствах Хокаге ухватился бы за такую сделку обеими руками, а сейчас, на фоне гибели Шисуи, это и вовсе казалось лучшим выходом из кризиса.
К тому же, бесконечные трения между Учиха и жителями деревни давно стали для Хирузена головной болью. Услышав, что клан добровольно слагает с себя полномочия Военной Полиции, он понял: корень всех конфликтов будет вырван одним махом.
Взвесив все «за» и «против», Третий Хокаге для вида помедлил, изображая мучительные раздумья, а затем торжественно кивнул:
— Я понимаю ваши опасения, Кюяма. Старик вроде меня не может игнорировать чувства целого клана. Я одобряю ваше решение о переселении части людей. Но помните: Учиха навсегда останутся частью Конохи. Если жизнь на новом месте окажется вам не по нраву, знайте — мои двери и врата деревни всегда открыты для вас.
Кюяма незаметно выдохнул. Получилось. Ценой неимоверных усилий он вытащил клан из той долговой ямы, в которую их загнала история. Теперь, когда безопасность близких была обеспечена, он мог наконец-то вздохнуть полной грудью и, возможно, позволить себе немного приключений.
«Пусть даже Мадара Учиха и Кагуя Ооцуцуки воскреснут, — весело подумал он, — у нас есть Наруто Узумаки и Саске Учиха. Пусть эти великаны и разгребают проблемы, а я постою в сторонке, буду кричать слова поддержки и делать вид, что очень занят».
От этих мыслей глаза Кюямы радостно сощурились, и он рассыпался в благодарностях перед Хокаге. Однако Третий, покончив с официальной частью, не спешил уходить. Напротив, он принял благодушный вид и завел светскую беседу.
— Скажи-ка, Кюяма, — с теплой улыбкой начал старик, — почему я раньше так редко тебя видел? Всё время пропадал в Военной Полиции?
Кюяма не питал к Хокаге особой вражды, поэтому ответил вежливо и почтительно:
— Так и есть, господин Хокаге. Глава клана оказал мне доверие, и я имел честь командовать небольшим отрядом в Полиции.
Заметив некоторую скованность юноши, Хирузен по-отечески похлопал его по плечу:
— Ну-ну, не напрягайся так. Мы просто болтаем. Раз уж Учиха уходят из Полиции, у тебя наверняка освободится уйма времени. Какие планы на будущее?
Разумеется, Кюяма не собирался выкладывать правду о своем желании пуститься во все тяжкие.
— Пока не знаю, господин Хокаге, — уклончиво ответил он. — Сначала нужно помочь семье с переездом, а там видно будет.
Тут взгляд Третьего стал пронзительным, а улыбка — еще шире. Настало время выкладывать карты на стол.
— Раз уж ты пока свободен, — вкрадчиво произнес он, — приходи ко мне на службу, когда закончишь с делами клана. Я назначу тебя капитаном Анбу. Прямое подчинение Хокаге. Поверь, власти там куда больше, чем в твоей Полиции. Ну, что скажешь?
Старый лис Хирузен не зря прожил столько лет. Он сразу понял, что этот мальчишка, так искусно ведущий переговоры, — истинное сердце клана, а возможно, и его будущий лидер. Если держать Кюяму подле себя, Учиха никогда не выйдут из-под контроля, как бы далеко они ни уехали.
Кюяма застыл с открытым ртом. «Ты это серьезно?!» — пронеслось у него в голове.
Учиха в Анбу? Чтобы попасть туда, в оригинальной истории Итачи Учихе и его отцу Фугаку пришлось приложить неимоверные усилия. А тут — приглашение на блюдечке.
«Я только-только собрался на вольные хлеба, — вопил внутренний голос Кюямы. — С моими силами передо мной открыт весь мир! Я к тебе как к дедушке, а ты меня в кабалу?!»
Пока Кюяма предавался внутреннему негодованию, его лицо невольно исказилось в гримасе сомнения. Заметив это, Третий Хокаге мгновенно сменил милость на гнев. Его голос стал холодным и требовательным:
— Что такое? Не хочешь помогать старику? Или у клана Учиха всё же остались… иные помыслы?
Почувствовав в словах Хокаге неприкрытую угрозу, Кюяма мысленно закатил глаза, но на лицо нацепил самую восторженную мину, на которую был способен.
— Что вы, господин Хокаге! — воскликнул он. — Я просто онемел от такого счастья! Служить в Анбу на благо деревни — это предел мечтаний любого Учихи! Яч сочту это за величайшую честь!
http://tl.rulate.ru/book/167826/11637205
Готово:
