Готовый перевод Archaeologist with system / Археолог с системой: Глава 52. Тысячу лет в сухости, десять тысяч — во влаге, а в переменчивой среде — полгода

Размышления размышлениями, но работу никто не отменял. Чэнь Хань, немного пофилософствовав, быстро вернулся к прерванным раскопкам. Гробница М-168 оказалась на удивление богатой! Конечно, с княжеской усыпальницей её было не сравнить, но для обычной ханьской гробницы это было настоящее «пышное захоронение».

Расчистка одного только бокового отсека, где работала их группа, по самым скромным подсчётам, должна была занять не меньше полумесяца. Первым делом они извлекли лаковые чаши с ушками и тарелки. Эти предметы находились в верхнем слое и были очень многочисленны: сто чаш и двадцать шесть тарелок.

— Наверное, это посуда для пиров, — предположил Чэнь Хань, взяв в руки одну из уже очищенных чаш.

Чаша с ушками, или «юйшан», была, по сути, винным кубком. Овальной формы, неглубокая, с плоским дном и двумя полукруглыми ручками-ушками, она сильно отличалась от современных бокалов. Главное отличие — глубина. Современные бокалы глубокие, а эта чаша больше походила на пиалу.

В древности, особенно в период от Сражающихся царств до династий Цинь и Хань, глубокие бокалы на высокой ножке назывались «цзюэ». Это был один из древнейших винных сосудов, но в эпохи Шан и Чжоу он являлся ритуальным предметом, использовать который могли только правители и высшая знать.

Даже в эпоху Западной Хань «цзюэ» оставался атрибутом высшей аристократии, рангом не ниже хоу. Простым людям и мелкой знати приходилось довольствоваться неглубокими чашами с ушками. Таковы были законы ритуала, и нарушать их было нельзя.

Впрочем, с практической точки зрения чаша с ушками была даже удобнее. Вместе с ними были найдены и лаковые ложки. Во время пиров служанки разливали этими ложками вино по чашам, а гости, взяв чашу двумя руками, осушали её одним глотком. Весьма удобно и приятно.

Пока Чэнь Хань занимался консервацией очищенных чаш, Су Са, продолжавшая извлекать лаковые изделия из гроба, вдруг позвала его:

— Младший брат Чэнь, посмотри! Эти две чаши гораздо изящнее остальных!

Чэнь Хань подошёл. Су Са, используя плавучесть воды и специальный поддон, осторожно поднимала две сложенные вместе лаковые чаши. Когда они показались из тёмной воды, их яркая и красивая раскраска сразу бросилась в глаза.

— И вправду! — Чэнь Хань в два шага оказался рядом и уставился на поддон.

Эти две чаши действительно были особенными! Хотя по форме и размеру они не отличались от остальных, их декор был гораздо богаче. В то время как большинство чаш были просто покрыты чёрным лаком снаружи и красным внутри, у этих двух ушки и края были украшены красным геометрическим орнаментом.

На дне были нарисованы три пухлые, живые рыбки, а в центре — четырёхлистник. Контуры рыб и чешуя были прорисованы золотой и жёлтой краской. Всё вместе создавало гармоничную и реалистичную композицию.

Разница была такой же очевидной, как между простым белым фарфором и расписным. От них было невозможно оторвать взгляд.

Однако, стоило извлечь чаши из воды, как под воздействием воздуха яркие краски начали тускнеть и осыпаться. К счастью, это было некритично. Современные методы реставрации лаковых изделий позволяли легко справиться с таким окислением.

Но, чтобы предотвратить дальнейшее сжатие, деформацию и растрескивание извлечённых из воды предметов, Чэнь Хань и Су Са, отложив любование, приступили к их консервации.

Сами по себе лаковые изделия очень прочны. Деревянная основа, многократно покрытая лаком, становится чрезвычайно долговечной и теоретически может храниться тысячелетия. Но есть одно «но». Как говорится, тысячу лет в сухости, десять тысяч — во влаге, а в переменчивой среде — полгода. Эта поговорка как раз про лак.

Лаковые изделия из гробницы М-168 так хорошо сохранились именно потому, что долгое время находились в воде, впитав в себя влагу. Но на воздухе всё менялось. Перепады температуры и влажности приводили к их высыханию. Если ничего не предпринять, они могли растрескаться и деформироваться не за полгода, а за несколько дней.

Как правильно консервировать различные находки, Чэнь Хань отлично знал ещё по университету и не раз применял эти знания на практике во время стажировок. На месте раскопок всё необходимое было заготовлено заранее.

Способ был прост. Чэнь Хань подошёл к краю дромоса, достал из большого пенопластового ящика влажную ткань и поролон, завернул в них обе чаши, а затем поместил в пластиковый пакет с небольшим количеством чистой воды. Готово. Главное — поддерживать высокую влажность, не давая предметам высохнуть.

Конечно, если бы под рукой не оказалось влажной ткани, можно было бы просто найти ведро, налить в него воды и погрузить туда находки. В 60-70-х годах прошлого века так и делали, и это работало.

Дальше этими чашами займутся реставраторы в Цзинчжоу. Они проведут профессиональную дегидратацию, а затем приступят к восстановлению. В любом случае, это уже не касалось Чэнь Ханя и его коллег-полевиков. Их дело — копать, а не реставрировать!

Наклеив на пакет этикетку с надписью «Лак. Чаша с ушками. №101», Чэнь Хань положил его в пенопластовый ящик. Больше никаких особых мер предосторожности не требовалось.

Археологические находки — вещь удивительная. С одной стороны, они невероятно хрупкие и требуют бережного обращения. Одно неосторожное движение — и они могут рассыпаться в прах. С другой стороны, они пролежали в земле сотни и тысячи лет, пережив дожди, наводнения и давление почвы!

Поэтому иногда консервация бывает донельзя простой и даже грубой. Никаких высокотехнологичных приборов, никаких бескислородных контейнеров. Достаточно просто создать для них среду, похожую на ту, в которой они находились в земле. Они уже взрослые артефакты, со своими проблемами справятся сами.

Конечно, если предмет сохранился в почти бескислородной среде, то при извлечении на воздух могут возникнуть проблемы. При неправильной консервации он может мгновенно окислиться. Но это уже совсем другая история.

• • •

http://tl.rulate.ru/book/167773/11629557