Насколько могущественными были купцы из региона Шу в эпоху Западной Хань? Даже те немногие обрывочные сведения, что дошли до нас в исторических хрониках, способны потрясти воображение.
В «Хуаян го чжи» сказано: «В уезде Чэнду, на улице Чи-ли, были возведены обширные правительственные здания, учреждены управления по соли и железу, а также рыночные ведомства с начальниками и их помощниками. Улицы и рынки были благоустроены, лавки стояли рядами. Жители его были искусны в торговле и обмене!»
В начале династии Западная Хань сам император не мог позволить себе упряжку из четырёх лошадей одной масти, а высшие сановники порой передвигались на воловьих повозках. Простые же люди не имели даже крытых экипажей. Однако купцы из Шу «тайно вели торговлю, приобретая лошадей из Цзо, рабов из Бо и яков из Мао, чем и приумножали богатство Ба и Шу».
К середине Западной Хань некий Ло Поу, крупный торговец и ростовщик из Чэнду, сколотил состояние в десятки миллионов. Отправляясь в столицу, он брал с собой несколько миллионов монет! За несколько лет непрестанных поездок между Ба и Шу он заработал ещё более десяти миллионов!
Ло Поу давал в долг даже князьям и высшей знати, ссужая деньги целым уделам и областям, и никто не смел его обмануть! Даже обладатели удельных княжеств, эти влиятельнейшие аристократы, не имели столько денег и были вынуждены обращаться к нему за займами под высокий процент.
От кланов Чжо и Чэн Чжэн в начале династии до клана Ло в её середине и конце — все они были прославленными торговцами, чьи имена занесены в «Исторические записки». Даже в эпоху Восточной Хань семья Чжэ Сян из Гуанханя владела состоянием в двести миллионов монет и имела восемьсот рабов!
На протяжении обеих династий Хань товары, которыми торговали богатые купцы из Шу, были многочисленны и разнообразны, а их деловой размах позволял им доминировать на внутреннем рынке. В начале Западной Хань они в основном наживались на соли, железе и чеканке монет.
Когда же император У-ди ввёл государственную монополию на соль и железо и унифицировал денежную систему, купцы из Шу быстро перестроились, взяв курс на диверсификацию. Виноделие, производство соусов, скотобойни, торговля зерном, дровами и углём, судостроение, производство изделий из бамбука и дерева, изготовление повозок, лаков, бронзовой и железной утвари, скотоводство, ростовщичество, торговля овощами и фруктами...
Судя по историческим записям и более поздним исследованиям, коммерческая деятельность купцов из Шу охватывала практически все сферы жизни ханьского общества! От потребностей аристократии до нужд простого народа — не было такой отрасли, в которой бы они не участвовали.
Богатые торговцы из Ба и Шу странствовали по всей Поднебесной, и не было товара, который бы они не могли достать! «Ткани из Шу, ножи из Шу, соус гоуцзян и цитрусовые» — эти четыре продукта были известны далеко за пределами страны.
Их товары продавались даже за границу! Изысканные лаковые и инкрустированные изделия, изготовленные в мастерских округов Шу и Гуанхань, в больших количествах поставлялись в округ Лэлан на территории современной Кореи и пользовались большой популярностью у знати хунну в северных степях.
Частные же торговцы, рискуя всем, вели приграничную торговлю по южному Шёлковому пути. Ткани, шёлк, посохи из цюньского бамбука и другие «товары из Шу» они переправляли в Дянь-Юэ (современный индийский штат Ассам) и Шэньду (Индия).
Когда Чжан Цянь совершал своё путешествие в Западный край, он собственными глазами видел в государстве Дася (современный Афганистан и Средняя Азия) ткани и бамбуковые посохи из Шу.
Расспросив местных жителей, он узнал, что эти товары попали в Дася через Шэньду. Это наглядно свидетельствует о том, насколько развитой была промышленность и торговля в регионе Шу в эпоху Западной Хань!
Но они не только продавали! Купцы из Шу закупали в странах Южной Азии западные сокровища — жемчуг, янтарь, кораллы — и продавали их на внутреннем рынке с многократной наценкой. Так регион Шу стал центром как внутренней, так и внешней торговли на юго-западе, а его промышленность и коммерция достигли небывалого расцвета.
Купцы из Шу не только самостоятельно проложили южный Шёлковый путь, но и принесли цивилизацию во всю Юго-Восточную Азию. Именно благодаря их усилиям современные страны этого региона стали частью конфуцианского культурного круга!
Читая об этом в исторических документах, Чэнь Хань, конечно, восхищался процветанием торговли в эпоху Хань. Но сухие строки не могли дать ему полного представления о той эпохе. История — это огромная книга, вместившая в себя пять тысяч лет.
Одна перевёрнутая страница, одна строка — это целая эпоха, полная великих событий. Глядя на блёклые и безжизненные иероглифы, трудно было почувствовать себя участником тех событий, можно было быть лишь сторонним наблюдателем.
Но сейчас, стоя здесь, на берегу Янцзы, в Цзинчжоу, и собственными руками прикасаясь к этим лаковым изделиям из Шу, ощущая холод, исходящий от них, и видя следы времени на их поверхности, он чувствовал, как прикасается к самому пульсу истории.
Процветающее ремесло Шу, существовавшее две тысячи лет назад, словно прорвалось сквозь толщу времени и предстало перед его глазами. Он видел толпы ханьских ремесленников в грубых пеньковых одеждах, с повязками на лбу, которые в своих маленьких мастерских методично превращали деревянные заготовки в изысканные лаковые изделия, чёрные снаружи и красные внутри.
Эти шедевры лакового искусства, вершина ханьского ремесла, затем по процветающим торговым путям Шу расходились по всей Поднебесной, достигая северных степей и южных земель Шэньду. И одна из партий этих прекрасных изделий, погружённая на торговые суда, спустилась по Янцзы до Цзинчжоу и была куплена владельцем гробницы №168.
Он, должно быть, очень любил эти вещи, и они сопровождали его всю жизнь. Даже после смерти он пожелал забрать их с собой в подземный мир. Неизвестно, как сложилась его загробная жизнь, но эти лаковые изделия, пролежав в земле две тысячи лет, сохранили свой первозданный вид. Они по-прежнему были изысканны, ярки и ослепительны.
Когда-то они были так далеки, а теперь — так близки. Две тысячи лет назад их красота принадлежала одному человеку, который ценил их как сокровище. Две тысячи лет спустя они всё так же прекрасны и по-прежнему считаются сокровищами, но теперь их красота открыта всему миру.
Когда смотришь на них, ты видишь течение истории, видишь реку китайской культуры. Никакие, даже самые подробные описания в книгах не заменят одного взгляда. Возможно, через несколько лет они займут своё место в отдельном зале музея Цзинчжоу и будут рассказывать людям двадцать первого века свои истории, являя им красоту искусства эпохи Западной Хань.
Держа в руках лаковую шкатулку, Чэнь Хань был переполнен эмоциями. Он восхищался её изяществом и яркостью, он был очарован её историей, полной вековой мудрости. И тут в его голове родилась странная мысль.
Для него эта шкатулка была прекрасным произведением искусства, несущим на себе печать времени. Но для самой шкатулки, возможно, он, зритель, тоже был произведением искусства, которое она наблюдает?
Через сотни и тысячи лет эти лаковые изделия будут по-прежнему лежать в музее, встречая и провожая всё новые и новые поколения людей. Они одновременно молоды и стары, они — вечные свидетели перемен в человеческом мире. А его, Чэнь Ханя, уже давно не будет на свете.
И кто тогда скажет, кто был зрителем, а кто — экспонатом?
• • •
http://tl.rulate.ru/book/167773/11629556
Готово:
