Из-за внезапно появившихся хрустальных бусин госпожа Ань сразу же насторожилась. Подобрав одну из жемчужин, она увидела: прежде матово-белые кристаллы теперь покрыты тонкими царапинами, будто по ним провели острым лезвием. В её душе мгновенно вспыхнуло тревожное недоумение.
Хрустальный жемчуг был редкостью. Цветные экземпляры считались бесценными сокровищами и хранились во дворце; лишь наложницы ранга Госпожи-консорт и выше имели право ими пользоваться. Белые же хрустальные бусины, хоть и не столь драгоценные, всё равно встречались крайне редко — только главные жёны знатных родов могли позволить себе иметь по паре ниток таких украшений.
Когда госпожа Ань выходила замуж, главная жена дома Ан передала ей свои хрустальные бусины, которые были аккуратно нанизаны на маленький парчовый экран и отправлены в качестве приданого. Однако спустя некоторое время, опасаясь повреждений, госпожа Ань велела убрать этот предмет в кладовую.
Во всём доме Нин таких вещей было всего два комплекта — у старой госпожи и у неё самой.
Старая госпожа тоже берегла своё сокровище: когда вторая госпожа выходила замуж, мать, желая подчеркнуть её статус и выказать особое расположение, отдала ей большую часть своих бусин. Оставшееся количество вряд ли превышало то, что принадлежало госпоже Ань.
Неужели…
— Сюда! — резко выдохнула госпожа Ань, обращаясь к поспешно вошедшей Мо. — Немедленно проверь кладовую! Цел ли мой хрустальный экран?
Мо, увидев белые бусины в руке хозяйки, ахнула:
— Госпожа!
Глаза госпожи Ань сверкнули гневом:
— Бегом!
— Да-да-да! — поспешила успокоить её Мо. — Не волнуйтесь, госпожа, ваши вещи наверняка лежат там, где и положено!
Ведь это же приданое! Кто осмелится посягнуть на чужое приданое?
Так рассуждала Мо, но всё же, под взглядом госпожи Ань, быстро засеменила прочь. Как только она исчезла за дверью, госпожа Ань обессиленно рухнула на ложе, сжимая в кулаке повреждённую бусину так сильно, что на руке проступили синие прожилки.
Скоро Мо вернулась.
Она была в поту и, едва переступив порог, закричала:
— Беда, госпожа!
Госпожа Ань зло рассмеялась:
— Так он уже исчез из кладовой?
Мо никогда не видела хозяйку в такой ярости. Она поспешно поднесла ей чашу с водой:
— Умоляю, госпожа, не гневайтесь! Я уже послала людей разузнать — скоро узнаем правду.
Губы госпожи Ань тронула улыбка, но щёки и руки её дрожали. Она сделала глоток воды, но вдруг лицо её исказилось, и она со всей силы швырнула чашу на пол:
— Прекрасный дом Нин! Прекрасный глава дома Нинов!
Зачем ещё расследовать? Кто, кроме самого главы дома Нинов, посмел бы взять её приданое без разрешения!
Ярость захлестнула её с головой, будто готова была разорвать череп изнутри. В этот момент в комнату вбежал старый слуга, заведующий кладовой, и, дрожа всем телом, доложил:
— Доложу почтеннейшей госпоже: хрустальный экран забрал прошлым годом сам господин Нин. Сказал, что хочет полюбоваться несколько месяцев, а потом вернёт. Но до сих пор не вернул.
— Куда он его унёс? — резко спросила госпожа Ань.
Слуга замялся:
— Это…
— Говори! — взревела она.
Тот вздрогнул и быстро выпалил:
— Господин Нин сказал, что хочет полюбоваться, и я выдал ему экран, записав всё в журнал для вашей справки. Потом он позвал двух мальчишек, и они унесли все панели… — слуга глубоко вдохнул и выдавил: — …в павильон Сылань.
Услышав это, госпожа Ань окончательно вышла из себя. Она принялась крушить всё вокруг, а затем зловеще рассмеялась — так, что слёзы катились по её щекам и падали на пол.
Выпустив пар, она приказала дрожащей прислуге:
— Мо! Собери крепких служанок, возьмите дубинки и следуйте за мной!
С этими словами она первой шагнула за дверь, и её фигура, устремлённая вперёд, словно готовая сжечь всё дотла, напугала даже самых смелых.
— Госпожа! — воскликнула Мо в ужасе и тревоге.
Она поняла: сейчас госпожа направляется прямо в павильон Сылань, чтобы устроить скандал наложнице Лань. Ведь прошлой ночью из-за того, что глава дома защищал наложницу Юань и из-за спора о том, как именно называть мать-наложницу, между ними произошла ссора, и сегодня утром господин Нин ушёл в павильон Сылань, чтобы избежать конфликта.
Как всё запуталось! Пока Мо колебалась, одна из служанок робко спросила:
— Госпожа Мо, нам правда брать дубинки?
Мо ещё не ответила, как Сяйюнь и Сяйцюй, две доверенные служанки госпожи Ань, уже стояли у двери с дубинками в руках и презрительно плюнули:
— Вы, предатели! Неужели посмеете ослушаться приказа госпожи? Погодите, я доложу ей — тогда узнаете, что такое!
— Именно так!
— Замолчать! — рявкнула Мо, побледнев от злости. — Чего застыли? Не слышали приказа госпожи?
Как бы то ни было, нельзя допустить, чтобы эти две девчонки опередили её и снова заняли место первых приближённых госпожи!
В павильоне Сылань царила весна. Служанки, понимающие толк в тактичности, одна за другой вышли наружу и стали дежурить у входа. Изнутри доносился шум, от которого девушки краснели.
Звуки продолжались долго, становясь всё громче и страстнее, пока глаза служанок не затуманились, а лица не заиграли румянцем. Такого ещё никогда не случалось: раньше господин Нин и наложница Лань вели себя куда сдержаннее.
Только Миньсинь, чувствуя слабость в ногах, догадывалась: сегодня наложница Лань явно применила какие-то уловки, чтобы вновь пленить сердце господина и вернуть его в свой павильон. Хотя вчера вечером она внешне сохраняла спокойствие, говоря, что господин просто увлёкся новой женщиной, после инцидента в павильоне Инъэ она уже не могла оставаться равнодушной. И вот, пользуясь ссорой между госпожой и наложницей Юань, она сумела направить господина Нина в Сылань и заранее продумала план.
Что бы ни думали служанки, в главной комнате павильона Сылань плотно задёрнуты были шторы. Сквозь бумагу окон пробивался слабый свет, внутри же повсюду валялись разбросанные одежды, нижнее бельё и пояса, создавая атмосферу соблазнительной неряшливости. На кровати смутно угадывались два переплетённых тела, женский голос то и дело издавал томные стоны, проникая в самую душу:
— Господин… Лань уже летит на небеса…
— Моя маленькая Лань… Ты растопила моё сердце до последней капли…
— …
В отличие от прерывистых, обрывистых возгласов женщины, мужчина тяжело дышал, его голос был низким и хриплым. Оба были так поглощены страстью, что не услышали внезапного шума за дверью — пока громкий удар не опрокинул дверь на пол.
— Ух! — мужчина резко вскрикнул, схватил с края кровати едва державшуюся одежду и накинул её на плечи. Его длинные ноги коснулись пола, а лицо исказилось от ярости:
— Кто посмел?!
Раздвинув занавес, он увидел знакомое лицо, искажённое гневом, и мрачно спросил:
— Что тебе здесь нужно? Разве ты забыла, что зависть — грех для жены? Неужели думаешь, я не посмею тебя развестись?
Господин Нин смотрел на госпожу Ань и всё больше терял к ней расположение. Из-за её вчерашней истерики по поводу невинного замечания он всю ночь спорил с ней и сегодня даже вынужден был взять отпуск. А теперь, когда он наконец пришёл отдохнуть в Сылань, она устраивает скандал!
Пожалуй, любой мужчина, прерванный в самый ответственный момент, не смог бы сдержать гнева.
Тем временем слуги павильона Сылань, получившие несколько ударов дубинками от госпожи Ань, вбежали в комнату и, плача, пожаловались:
— Господин! Госпожа ворвалась без предупреждения и велела своим служанкам начать крушить всё подряд! Весь павильон Сылань разгромлен, кроме этой комнаты!
— Ань! — взревел глава дома Нинов. — Я разведусь с тобой!
Какая ещё законная жена осмелится врываться в покои наложницы, ломать двери и устраивать погром?!
Но госпожа Ань лишь холодно усмехнулась:
— Разведёшься? Отлично! Я сама пойду и расскажу всему Цзинлину, как герцог Нин покровительствует наложницам и унижает законную жену. Посмотрим, будет ли вашему дому стыдно после этого!
— Ты угрожаешь мне?! — глаза главы дома Нинов налились кровью.
— Угрожаю? — переспросила госпожа Ань, и вдруг её лицо исказилось злобой. Она указала пальцем на него и на наложницу Лань, которая уже начала выбираться из-под одеяла:
— Убью вас, изменников! Бейте их!
Она не только приказала своей прислуге нападать, но и сама схватила дубинку. Едва слова сорвались с её губ, как она уже обрушила первый удар прямо по голове главы дома Нинов.
Тот совершенно не ожидал нападения и, получив мощный удар, покачнулся, схватившись за столб кровати. Перед глазами всё поплыло.
— Негодяйка! Как ты посмела?! — прохрипел он. Никогда ещё в истории не слышали, чтобы законная жена ударила своего мужа!
Но госпожа Ань уже ослепла от ярости. Она наносила удар за ударом:
— Да я ещё не то посмею! Убью тебя, подлеца!
Мо и другие слуги сначала растерялись, но увидев, что госпожа сама напала на главу дома, застыли в нерешительности. Однако Сяйюнь и Сяйцюй, не раздумывая, уже подняли дубинки и начали бить по кровати.
Наложница Лань взвизгнула от боли:
— На помощь! Где все?!
В павильоне началась настоящая сумятица. Слуги наложницы пытались разнять дерущихся, но прислуга госпожи Ань, чувствуя преимущество, размахивала дубинками без разбора. Когда наконец всех привели в зал Миньдэтань, картина была плачевной: глава дома Нинов и наложница Лань прятались, словно крысы, их одежда едва прикрывала тела. Сама госпожа Ань растрепалась, её наряд помялся, а слуги выглядели не лучше.
Это зрелище увидели все члены семьи, собравшиеся на шум. Старший советник Нин и старая госпожа были так потрясены, что чуть не лишились чувств.
— Разнимите их немедленно! — приказал старший советник Нин.
Стража тут же вмешалась, и только тогда все пришли в себя. Глава дома Нинов и наложница Лань потеряли сознание от полученных травм.
Перед тем как отключиться, глава дома Нинов с трудом выдавил:
— Разведись с этой негодяйкой!
— Сын мой! — вскричала старая госпожа и тут же велела позвать лекаря. Когда порядок был восстановлен, она посмотрела на госпожу Ань с такой ненавистью, будто хотела разорвать её на части:
— Завистница! Негодяйка! Нам не нужна такая жена в доме Нин! Убирайся обратно в дом Ан!
Госпожа Ань, однако, не испугалась:
— Хорошо! Я соберу вещи и уеду. Только не вините потом меня, если в Цзинлине пойдут дурные слухи о вашем доме.
— Ты!.. — старая госпожа хотела продолжить, но старший советник Нин остановил её жестом.
На его лице не было ни гнева, ни радости, но в отличие от жены он не вспыхнул сразу. Он знал: госпожа Ань, хоть и стала дерзкой благодаря связи с императрицей-консорт, с детства получила строгое воспитание и прекрасно знала женские добродетели. То, что сейчас она ведёт себя так вызывающе и даже угрожает скандалом, заставило старшего советника задуматься. В конце концов он лишь сказал:
— Отведите всех в зал Миньдэтань. Разберёмся, когда старший придёт в себя.
Его слово было законом, и слуги немедленно повиновались.
Старая госпожа всё ещё возмущалась:
— Господин! Эта Ань даже мужа ударила! Она явно недостойна быть женой в нашем доме!
Старший советник тоже был недоволен, но всё же должен быть повод для такого бунта. Дом Ан постепенно терял влияние, но у госпожи Ань всё ещё была дочь — императрица-консорт. Ради неё нельзя было просто прогнать жену.
— Хватит. Подождём, пока старший очнётся.
Прежде чем ждать пробуждения сына, старший советник допросил слуг из павильона Сылань и тех, кто сопровождал госпожу Ань.
Слуги из Сыланя были ошеломлены: они просто стояли у дверей, как вдруг госпожа ворвалась и начала бить и крушить. Конечно, днём заниматься любовью — несколько вольно, но разве это повод для такого бешенства?
http://tl.rulate.ru/book/167515/11367697
Готово:
