Хэ Сяоли лениво сидела на веранде и потянулась:
— Устала от дороги — хочу немного передохнуть.
От дома дяди до общежития городской молодёжи было всего километра полтора, так что усталость явно притворная. Но именно так поступила бы прежняя хозяйка этого тела, и Хэ Сяоли решила следовать её манере.
Уголки губ Лю Эньци едва заметно дрогнули:
— Значит, когда ты пойдёшь к ручью, тебе никто не составит компанию.
В деревне ещё не было электричества, а кунжутное масло для светильников стоило дорого. В любую ночь, когда хоть немного светила луна, зажигать лампу считалось расточительством; свечи же были настоящей роскошью.
При ярком лунном свете Хэ Сяоли отлично разглядела эту лёгкую насмешливую улыбку.
«Белая лилия», — подумала она про себя. — Наверняка хочет воспользоваться моментом, чтобы выделиться.
Эта Лю Эньци, должно быть, девочка-Скорпион: постоянно стремится показать свою хитрость — расчётливая, но упорная.
Хэ Сяоли слегка улыбнулась:
— Мне всё равно. Отсюда до ручья всего несколько сотен метров. Если вдруг появится змея или что-то подобное, Ван Ючжи точно услышит.
Её намёк был предельно ясен: если Ван Ючжи хоть немного интересуется ею, он непременно пойдёт с ней к ручью.
Ведь в этой бескрайней чёрной ночи, без телефонов и компьютеров, без «Доуиня» и «Цзичи», чем ещё можно заняться? Молодёжь из города собиралась вместе, читала стихи и пела прогрессивные песни, коротая длинные и скучные вечера.
Когда они только приехали в деревню Дахэ, все были полны энтузиазма и горячих чувств, с жаром декламировали стихи, чтобы заполнить пустоту однообразной жизни. Но со временем быт притупил их порывы. Теперь, в свободное время, молодые люди ходили в горы за хворостом и вечерами, когда не нужно было работать, аккуратно связывали его в небольшие пучки — на завтрашний костёр.
Ночью боялись выходить в поля за дикими овощами — могли напороться на змею.
В глазах Ван Ючжи тоже мелькнула едва заметная улыбка. Похоже, ему очень хотелось сопроводить Хэ Сяоли к ручью постирать одежду.
— Сегодня Ван Ючжи рубил дрова, и мы с Юй Минь пообещали ему выстирать вещи. Ты закончила — иди скорее мыться. Погода скоро станет прохладнее, и принимать холодный душ будет уже не очень приятно.
Хотя сейчас было лето, деревья в горах рубить нельзя было без разрешения.
Всё село топилось дровами, и весь опавший хворост давно был собран. Лес принадлежал колхозу, и рубить деревья без особой нужды запрещалось. Поэтому летом все — мужчины и женщины — мылись исключительно холодной водой.
Разве что в особые дни у девушек делали исключение.
Ван Ючжи, увидев, что дров уже достаточно, отнёс их в кухонное помещение. В это время года часто шли дожди, и под навесом хворост всё равно мог промокнуть.
Лю Эньци тихо переговаривалась с другой девушкой-городской молодёжью, Юй Минь. Обсуждали, в основном, события дня: какая-то тётушка устроила конфуз, а жена соседа снова что-то натворила.
Третий сосед по комнате ещё не вернулся.
Послушав немного эту болтовню о всякой ерунде, Хэ Сяоли стало скучно, и она зашла в дом, чтобы помыться. Холодная вода — и через две минуты всё готово.
Правда, привыкнув каждый день пользоваться гелем для душа, теперь ей казалось, что просто облиться водой — всё равно что не помыться вовсе.
Поэтому она облилась ещё раз.
Сквозь тонкие стены она отчётливо услышала, как Лю Эньци тихо сказала:
— Что там не смывается? Каждый раз моется по нескольку кругов! Да она, видимо, чистюля. А ведь другим приходится носить воду из ручья — это же труд!
Голос был тихий, но в такой тишине каждое слово долетело до ушей Хэ Сяоли без пропусков.
Юй Минь тут же приглушила подругу:
— Ладно, хватит уже.
Но Лю Эньци продолжала ворчать:
— Не княжна же она какая-нибудь, чтобы так долго мыться! Здесь условия такие — разве что в городе раньше мы каждый день могли пользоваться мылом для умывания и тела.
Она постоянно вспоминала своё счастливое городское детство, когда мыло было в каждом доме и использовалось ежедневно.
Прежняя хозяйка тела часто слышала эти жалобы, и теперь Хэ Сяоли вспомнила их.
Ей даже смешно стало: мыло довольно агрессивно для кожи, и даже в двадцать первом веке она никогда не стала бы пользоваться им каждый день — это вредно. Но чувствовать себя по-настоящему чистой — вот что было для неё важно.
Она облилась в третий раз, надела одежду и вышла наружу. Лю Эньци тут же переменила выражение лица:
— Вымылась? Жду тебя, пойдём вместе к ручью.
Она боялась, что Ван Ючжи действительно пойдёт с Хэ Сяоли один на один. Ей же нужно было постирать его вещи — и таким образом проявить заботу, и не дать возможности Хэ Сяоли остаться с ним наедине. Два дела — одним махом.
При лунном свете Хэ Сяоли начала тереть одежду.
Здесь, даже работая в поле, девушек не заставляли выполнять самую тяжёлую работу, поэтому их одежда была не слишком грязной — лишь немного пыли. А вот вещи Ван Ючжи пропитались потом и землёй, и Лю Эньци больно натерла руки, пока стирала их.
Но, увидев, что план Хэ Сяоли провалился, она решила, что усилия того стоят.
Что ещё оставалось делать, оказавшись в этой глухой деревушке? Она считала Ван Ючжи вполне подходящей партией. Пусть сейчас он и не на высоте, но ведь он сын профессора — рано или поздно родители обязательно вытащат его из этой глуши.
Такие случаи уже бывали.
Лю Эньци отличалась от других городских молодых людей: в детстве её семья жила бедно. Отец, больной и неспособный к тяжёлому труду, работал сторожем на складе — место ему дали лишь из сочувствия к семье, и платили мало.
Поэтому она особенно ценила возможность учиться. Кто бы мог подумать, что, едва окончив десятый класс, её отправят в эту деревушку.
Она видела, как живут замужние городские молодые люди: родят ребёнка — и становятся точь-в-точь как местные деревенские женщины. Муж и жена постоянно ссорятся из-за копейки, и начинается настоящая сумятица.
Она просто не могла представить, как сама выходит замуж за деревенского парня с ногами, испачканными грязью.
Без свечей, без музыки… Несколько городских молодых людей помолчали в темноте.
Внезапно у двери появилась высокая фигура и замерла на месте.
Юй Минь первой узнала его:
— Фу-дагэ!
Это был молодой человек по фамилии Фу, живший в самой крайней комнате. Он был старше всех городских молодых людей, и обычно они лишь кивали друг другу при встрече.
Хэ Сяоли показалось — или ей почудилось? — что этот высокий парень задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. Она невольно потрогала лицо. Неужели прежняя хозяйка тела была такой самовлюблённой?
Такого качества у неё самой точно не было!
Но человек действительно направился прямо к ней, с бамбуковой корзиной за плечом:
— Принеси повыше таз.
Хэ Сяоли заглянула внутрь — там извивались скользкие существа, сплетённые в клубок. От страха у неё мурашки побежали по коже.
Фу Оу принёс целую корзину иловых угрей и желтоушек — не меньше пяти килограммов.
Юй Минь, самая младшая и прожорливая из всех, сразу же взвизгнула от восторга:
— Иловые угри и рыба! Целая корзина! Где ты их взял?
В колхозе выдавали так мало еды, что её хватало лишь на жиденькую похлёбку. Долгое время молодёжь недоедала, и все выглядели бледными и худыми.
Поэтому при виде такой добычи Юй Минь чуть не закричала от радости.
Лю Эньци, более сдержанная, тут же приглушила её:
— Потише! Кого-нибудь привлечёшь!
Хотя вокруг никого не было, и кричать можно было без опаски, но всё же — это же целая корзина мяса! Если экономно использовать, хватит на полмесяца.
Даже обычно невозмутимый Ван Ючжи оживился:
— Где ты столько рыбы наловил? Теперь хоть несколько дней будем сыты!
Фу Оу пояснил:
— Ниже по течению есть плотина. Летом там всегда много дичи. Обычно никто об этом не знает. А после сильного дождя и вовсе полно рыбы.
Три девушки с интересом смотрели на него — и аппетит, и любопытство были возбуждены.
Фу Оу, редко общавшийся с девушками — даже в школе среди одноклассников преобладали юноши, — покраснел и робко добавил:
— При строительстве плотины рыба не может уйти вниз по течению. Я проверил — выше по реке никто не ловит. Решил попробовать… и оказалось так много!
Ван Ючжи достал фонарик и осветил содержимое корзины: карпы, амуры, иловые угри — всё это было обычной местной рыбой…
Если сохранить их живыми, можно будет есть свежую рыбу каждый день.
Лю Эньци вдруг вспомнила:
— Во дворе стоит большой глиняный сосуд. Давайте нальём туда воды и перельём туда рыбу. Он достаточно велик, чтобы вместить всю эту живность.
Не теряя времени, они принялись за дело. Сосуд недавно несколько раз заливался дождём и уже был почти чист. Девушки перенесли воду из кувшинов для питья и умывания во двор.
Рыба без воды быстро погибнет.
Парни тут же схватили вёдра и побежали к ручью за водой.
К счастью, ручей был совсем рядом — пара минут туда-обратно. После десятка таких походов не только задний дворовой сосуд оказался полон, но и кухонные, и те, что стояли под навесом веранды.
Закончив работу и вспотев от усилий, все переглянулись — и рассмеялись.
На следующий вечер Хэ Сяоли купила тофу у торговки у входа в деревню. Ни Лю Эньци, ни Юй Минь никогда не варили иловых угрей и не знали, как их правильно готовить. Но Фу Оу уже ловко выпотрошил их ножницами и тщательно промыл.
Все уставились друг на друга.
Тофу купила Хэ Сяоли — значит, все смотрели на неё. К счастью, в двадцать первом веке она жила одна и умела готовить. Суп из иловых угрей с тофу получается особенно вкусным.
В те времена продукты были дефицитом, но зато всё — дикое и натуральное. Угорь и тофу закипели в котле, и бульон стал белым, как молоко.
Через несколько десятилетий угрей будут кормить чем попало, и бульон уже не станет белым, сколько ни вари.
Из одного цзиня угрей и одного цзиня тофу они сварили кастрюлю ароматного супа. Запах был настолько сильным, что не спасала даже закрытая дверь.
Половины кастрюли было явно недостаточно, чтобы наесться голодной молодёжи досыта, но все боялись объесться — вдруг потом не будет еды? Поэтому ели сдержанно, хотя аромат супа сводил с ума.
— Сяоли, когда ты научилась так готовить? Этот угорь — просто объедение! — Ван Ючжи смотрел на неё с восхищением, будто боялся, что она вот-вот исчезнет.
— У моей тётушки рука золотая в готовке, хоть она меня и ругает, — ответила Хэ Сяоли. На самом деле рецепт она привезла из двадцать первого века.
— Не зря я всегда считала тебя умной, — сказала Юй Минь, поглаживая живот. Хотя она и не наелась впрок, это был самый сытный и богатый ужин с тех пор, как они приехали в деревню Дахэ. Хотелось, чтобы такие ужины повторялись каждый день.
— А мы точно не украли у социализма этих угрей? — с сомнением спросила Лю Эньци.
Все рассмеялись.
— В пруду колхоз разводит рыбу, но никто не запрещает ловить в реке. Давайте ночью ещё сходим! — предложил Ван Ючжи.
После сытного ужина надо думать и о будущем — правильный подход!
Хэ Сяоли съела мало: желудок, унаследованный из двадцать первого века, был маленьким, и одной миски супа ей хватило за глаза.
Остальные удивились, почему её аппетит так резко ухудшился. Она объяснила, что после падения с трактора так и не смогла нормально есть.
Фу Оу долго и задумчиво смотрел на неё, потом плотно сжал губы и промолчал.
После ужина все начали обсуждать, как жить дальше.
Так уж устроен человек: стоит один раз вкусить хорошую жизнь — и назад уже не хочется.
— Я подумал, так дальше продолжаться не может, — начал Ван Ючжи. — Месячной нормы зерна от колхоза не хватает даже на одну нормальную варёную порцию риса. Раз уж по вечерам нам делать нечего, давайте распределим обязанности.
Его слова вызвали интерес.
— Как именно? Рассказывай! — оживилась Лю Эньци.
Все загалдели, обсуждая планы на будущее.
— Скоро начнётся двойная уборка урожая. После основного сбора вы, девушки, можете подбирать оставшиеся колосья. Получится хоть немного риса. Будем ходить ночью!
http://tl.rulate.ru/book/167478/11361366
Userkod1278 (переводчик/заложение основ)
14 февраля 2026 в 12:53
0
Готово:
