— Действительно, преувеличивает, — сухо отозвался Махито. — Максимум в три раза. И то лишь потому, что этот заклинатель сам по себе был ничтожно слаб, поэтому прогресс так заметен. Будь он изначально силен, такой резкий скачок был бы невозможен.
Точнее говоря, Махито еще не до конца понимал природу по-настоящему могущественных магов. Причина, по которой Ёшино Джунпей получила такое колоссальное усиление, заключалась в том, что Махито менял ее структуру вовсе не в сторону мага… а в сторону проклятого духа.
Будучи проклятием сам, он прекрасно знал, как трансформировать Джунпей в этом направлении. Но с Шигемо Харутой все было иначе.
Харута был чистокровным магом, и Махито не хотел портить такой материал, поэтому вел трансформацию по пути традиционного шаманизма – разумеется, включая ускорение выплеска и усиление интенсивности негативных эмоций. Это, вероятно, и стало причиной его внезапной спеси.
В каком-то смысле все сильные маги неизбежно становятся заносчивыми, без исключений. Просто над ними всеми довлеет фигура Годжо Сатору, заставляя каждого четко осознавать: «Я и близко не ровня ему». Благодаря этому у магов сохраняется хоть какое-то самообладание – даже раздуваясь от гордости, они сохраняют крупицу рациональности.
Годжо Сатору действительно служил неким «якорем» для этого мира. Сложно представить, во что превратилось бы общество магов, если бы он внезапно исчез.
— Это все равно впечатляет, — восхитился Джого. — Я и не думал, что «Праздное Преображение» обладает такой мощью. Теперь, когда придет время атаковать мир магов, даже эти отбросы-маги проклятий станут годным пушечным мясом.
Кендзяку прищурился, сохраняя на лице вежливую маску. Он слегка качнул головой:
— Определенная польза в этом есть… самую малость.
Джого взглянул на него с явным раздражением:
— Ты опять собираешься заводить шарманку про Годжо Сатору? Неужели этот тип действительно настолько страшен?
Кендзяку перестал улыбаться, его лицо стало серьезным.
Он окинул взглядом тех, кто собрался перед ним:
Проклятие человеческого страха перед землей, особый ранг, разумный тип – Джого. Проклятие страха перед лесом, особый ранг, разумный тип – Ханами. Проклятие страха перед океаном, особый ранг, разумный тип – Дагон. И, наконец, последний элемент пазла:
Проклятие страха людей перед самими собой, особый ранг, разумный тип – Махито. Существо, чье желание – стать единым богом для людей и проклятий одновременно.
Можно было без ложной скромности заявить: если таким составом невозможно сокрушить мир магов, значит, эта эпоха под властью Годжо Сатору не будет свергнута никогда.
Следовательно, сейчас – лучший момент.
Кендзяку понимал: пришло время проявить искренность и выложить конкретный план по уничтожению нынешнего порядка.
Спрятав ладони в широкие рукава, он произнес с легкой усмешкой:
— Что ж, давайте обсудим, как именно мы будем низвергать мир магов.
Эти слова заставили всех духов подобраться. Исключением стал лишь маленький Дагон, который продолжал безмятежно нежиться в руках Махито. Похоже, ему так понравились прикосновения, что он не желал спускаться.
Джого, которого эта тема волновала больше всех, заговорил первым:
— Наконец-то ты созрел? Значит, по-твоему, все детали мозаики собраны? Неужели способности Махито настолько усилили наши боевые возможности?
Кендзяку погладил подбородок и кивнул:
— Это тоже сыграло свою роль. — Ханами издала тихий звук, призывая Джого к терпению.
— Да знаю я! — Вспылил Джого. — Вечно ты темнишь! И ты, Ханами, хватит советовать мне быть терпимее! Я и так проявляю ангельское терпение!
Кендзяку тихо рассмеялся. Его вечно прищуренные глаза приоткрылись, обнажая бездонно-черные зрачки.
— Тогда позвольте мне в последний раз подтвердить условия нашего небесного обета. Хотя наши конечные цели могут различаться, на данном этапе наши интересы совпадают: мы должны сокрушить нынешнее общество магов. До выполнения этой цели ни одна из сторон не имеет права на предательство в любой форме.
Джого уже открыл рот, чтобы ответить, но, заметив задумчивое лицо Махито, тут же осекся и поправился:
— Я слушаю Махито.
Ханами издала мягкий звук, соглашаясь с тем, что тоже последует за решением Махито.
Дагон что-то радостно пролепетал, окончательно превратившись в маленького фаната своего нового друга.
Уголки губ Кендзяку поползли вниз, он со вздохом покачал головой:
— Ну и ну. Махито-сан присоединился последним, но, похоже, уже стал королем, которого поддерживают все проклятия… Нет, позвольте поправиться – скорее, вашим будущим божеством.
— Просто я понял, что мои прежние мысли были детским садом, — сухо отрезал Джого. — Услышав об идеалах Махито, я осознал свои ошибки. Махито другой. Он умен, и его амбиции не знают границ. Я признаю его главенство.
Джого был предельно честен. Ведь до этого момента он действительно грезил лишь полным истреблением человечества.
Раньше Джого верил, что суть людей соткана из лжи, а любые их положительные чувства или поступки всегда имеют скрытый мотив. Именно поэтому негативные эмоции – ненависть, жажда убийства – являются единственной незыблемой истиной, из которой и рождаются проклятия.
Исходя из этой логики, Джого считал, что именно проклятия – это истинные, «чистые» люди. А человечество – лишь подделка, брак, который подлежит уничтожению.
Ну что сказать… самопознание у Джого работало исправно. Эти идеи действительно были незрелыми, отдавая тем самым юношеским максимализмом, которым невольно страдают школьники средних классов. В этом была некая наивная, почти детская прелесть.
Главная логическая ошибка заключалась в очевидном: сам же Джого знал, что проклятия порождаются людскими проклятиями. Если полностью уничтожить людей, не вымрут ли и проклятия следом? О каком «будущем для духов» может идти речь, если ты сам вырываешь корень этого будущего?
До встречи с Махито Джого никогда не сомневался в своих идеалах, но, услышав его речи, осознал всю нелепость своих рассуждений. Он преклонился перед Махито вовсе не из-за силы – просто их интеллект находился на разных уровнях. Джого, может, и был безрассудным, но трезво оценивал себя и понимал, что нужно слушать того, у кого есть мозги.
Поэтому он твердо поддерживал Махито, и его даже не смущало, что по чистой силе тот пока уступал ему. Ханами лишь тихо вздохнула, не проронив ни звука.
Ее взгляды были куда радикальнее, чем у Джого. В отличие от его наивности, она пришла к мысли об уничтожении человечества после долгих раздумий, решив, что только так можно восстановить природу. Она была готова пожертвовать собой ради этой цели.
Если бы ценой восстановления лесов была только ее жизнь, она бы не раздумывая отдала ее. Но когда в список жертв попали Джого, Дагон и даже недавно встреченный Махито, она заколебалась, впав в замешательство.
Уничтожение людей равносильно исчезновению проклятий. То есть, если она добьется своего, ее семья исчезнет вместе с человечеством.
Конфликт между идеалом спасения природы и реальностью семьи завел ее в тупик.
Именно поэтому, узнав о существовании Махито, она поспешила сюда. Она надеялась, что его мудрость поможет найти решение, при котором можно «и волков накормить, и овец поберечь».
Либо, в крайнем случае, помочь Махито стать богом, чтобы использовать божественную силу для решения этой дилеммы. Что касается Дагона…
Он… Ну…
В общем, у него особых мыслей не было.
Заметив настрой Джого и Ханами, Кендзяку понял, с кем на самом деле нужно заключать контракт. Он перевел взгляд на Махито.
— Итак, Махито-сан, есть ли у тебя какие-либо возражения или вопросы по поводу предложенного мной небесного обета?
http://tl.rulate.ru/book/167321/11504714
Готово:
