Кендзяку лишь повел плечами. — Что поделать, мне ведь еще провожать Харуту-сана обратно. Кстати, раз уж вы обрели такую великую силу, не хотите ли испытать ее на ком-нибудь?
— Испытать клинок? — Шигемо заинтересованно склонил голову. — М-м-м, отлично, мне это нравится. И куда ты планируешь меня отправить?
— Как насчет Токио, где сейчас находится Годжо Сатору? Или, может, сразу нападем на Магический техникум? — Предложил Кендзяку. Ликующее лицо Шигемо Харуты мгновенно перекосило. Прошла долгая пауза, прежде чем на его губах вновь заиграла улыбка.
— Господин Гето Сугуру, ну и шуточки у вас.
«О, снова стал „господином“», – отметил про себя Махито.
Похоже, Харута не окончательно одурел от прилива мощи. Он прекрасно понимал: даже стань он в десять раз сильнее прежнего себя, для Годжо Сатору он останется мусором, который можно стереть в порошок за секунду.
«Сколько ни говори, а этот заклинатель феноменально умеет оценивать ситуацию», – подумал Кендзяку, продолжая мягко улыбаться.
— Я вовсе не шучу, — протянул он, намеренно выделяя каждое слово. — Господин… Шигемо Харута?
Лицо Шигемо сменило калейдоскоп эмоций: от ликования к напускному величию, от высокомерия к осознанию реальности, а затем – через полное недоумение – к беспросветному ужасу. И все это меньше чем за пять секунд короткого диалога.
Теперь Харута выглядел так, словно готов был разрыдаться. — Господин Гето… прошу вас, пожалуйста… будьте милосердны!
«Пожалуй, это самый понятный момент в истории о высших существах и жалких людях».
Кендзяку, прищурившись, наблюдал, как понурый Шигемо Харута входит в пространственные врата. Тот не лгал ему – портал действительно вел в Токио, прямиком к Магическому техникуму.
Конечно, раньше Харута был обычным неудачником, и Кендзяку требовал от него лишь внезапной атаки исподтишка. Если бы он просто отвлек хоть немного внимания, задание считалось бы выполненным. Но теперь всё изменилось. Кендзяку решил подкинуть ему «дровишек», возложив более важную миссию. Наверняка Харута и сам рад – он ведь только что кричал, что непобедим во всей поднебесной?
Раз уж ты непобедим, иди и столкнись с тем, кто действительно не знает равных, – с Годжо Сатору. Кендзяку с нетерпением ждал этого столкновения.
— Ох, неужели я опоздал? Жаль, не удалось взглянуть на твое Праздное Преображение, — раздался внезапный голос. Над берегом, на возвышении, возник проклятый дух.
Скрипучий голос старика, старое цветочное кимоно и голова, напоминающая извергающийся вулкан. Джого неспешно спускался к кромке воды. За ним следовали еще два проклятия: одно держалось чуть позади, другое – по правую руку от него. Махито с любопытством посмотрел за спину Кендзяку.
Этот дух обладал удивительной аурой. Он был смертельно бледным, его обнаженный торс покрывали черные узоры, которые медленно пульсировали на мышцах, подобно живым ветвям. Две черные полосы тянулись от глаз вниз, а вместо глазных яблок росли древесные сучья, похожие на оленьи рога.
Левая рука существа была обмотана белой тканью, выставляя напоказ лишь мускулистую правую конечность с иссиня-черными пальцами, напоминающими когти зверя.
Когда он босыми ногами ступал по песку, Махито, даже видя его перед собой, почти не ощущал проклятой энергии. Если судить только по способности скрывать свое присутствие, этот дух превосходил даже тысячелетнего заклинателя Кендзяку.
— … — из его уст вырвался звук. Сложно было понять, что именно он произнес, но смысл мгновенно отпечатался в сознании каждого присутствующего. Он представлялся.
Ханами. Проклятый дух особого ранга. Разумный тип. Существо, рожденное из человеческой ненависти и страха перед лесами.
Махито широко улыбнулся и развел руки в приветственном жесте. Хотя внешне это создание походило на жуткого монстра, из-за ее материнской нежности и мягких интонаций к ней хотелось обращаться именно в женском роде.
— Ханами, рад нашей первой встрече. Спасибо, что пришла. Я давно ждал этого момента.
Махито говорил искренне. Для него Ханами была самым необычным проклятием в этом мире. Несмотря на классификацию, она походила скорее на духа природы или эльфа. В ней почти не было той прямолинейной злобы, что присуща ее собратьям.
У всех проклятий есть инстинкт убийцы. Даже Махито, будучи «гостем извне», не мог полностью подавить в себе желание причинять вред. Другим и подавно нечего сказать. Для большинства из них – именно «них», а не «него» или «нее» – низших духов, живущих лишь инстинктами, даже титул «особого ранга» не ставит их в один ряд с Махито или Джого. Но Ханами была иной. У нее даже не было умысла вредить людям. Единственное, о чем она думала, – это защита природы.
И убивала она не по инстинкту, а исходя из рациональных размышлений: она ненавидела человечество, потому что верила, что природа и люди не могут сосуществовать. Чтобы спасти все живое, людей необходимо уничтожить.
Это было настолько уникально, что Махито не терпелось подвергнуть ее тщательному изучению!
Возможно, именно существование Ханами позволит Махито прорваться к новым горизонтам. Он возлагал на это большие надежды. В каком-то смысле она была незаменимым объектом исследования для его эволюции на следующий уровень, поэтому он, безусловно, относился к ней с особым вниманием.
Плюх…
Дух, семенивший рядом с Джого, подпрыгнул и заскочил прямо в объятия к Махито. Тот широко раскрыл глаза, рассматривая существо, которое что-то неразборчиво бормотало.
Странное создание выглядело крайне слабым. Размером с ребенка, в белом мешковатом наряде, с красным лицом-осьминогом и огромными слезящимися глазами. Из его рта доносилось невнятное «бу-бу-бу», которое при ближайшем рассмотрении больше походило на звук монотонного жевания.
— Дагон, не делай таких опасных вещей, ну честное слово, — проворчал Джого.
Это было проклятие, рожденное из людского страха перед океаном. Как и Джого, Ханами или Махито, он возник из-за того, что стихия веками внушала ужас, – разумный проклятый дух особого ранга, впитавший в себя избыток энергии.
Махито интересовался им не так сильно, как Ханами, но это не значило, что Дагон лишен исследовательской ценности. Напротив, Дагон был единственным в своем роде особым рангом, способным бесконечно поддерживать состояние проклятого лона. Он растет только тогда, когда сам того пожелает, – и в этом была его исключительность.
Просто на фоне Ханами эта особенность Дагона не казалась столь яркой.
Махито не сопротивлялся и легко прижал кроху к себе. Он с любопытством рассматривал это маленькое существо. Трудно было представить, что такая малютка в будущем переродится в воплощение океанского проклятия. Пока он еще не развился до конца, Джого и Ханами заботливо опекали его. А теперь у него появился новый член семьи – Махито.
— Значит, ты и есть Дагон. Джого рассказывал мне о тебе. Что ж, будем знакомы, — Махито расплылся в улыбке.
Джого медленно подошел к Махито и Кендзяку. Он мазнул взглядом по Дагону, который вовсю возился в руках Махито, и, не обнаружив ничего странного, с интересом спросил:
— Судя по твоему виду, эксперимент удался?
Под экспериментом Джого подразумевал усиление магов проклятий. Махито в это время тыкал пальцем в пухлые щеки Дагона, словно играл с котенком. Он не мог оторваться от этого занятия, как ребенок, нашедший новую игрушку.
— Весьма успешно, — бросил он невзначай. — К тому же я прояснил для себя немало вопросов.
Кендзяку, стоявший рядом, вступил в разговор:
— Маг-заклинатель, которого я привел, действительно был усилен способностью Махито. Хотя я не знаю точных цифр, сам он утверждает, что стал сильнее примерно в десять раз. Впрочем, думаю, он сильно преувеличивает.
http://tl.rulate.ru/book/167321/11504713
Готово:
