Неизвестно, кто тихо прикрикнул:
— Да имейте же совесть в словах!
Только тогда группа подростков понемногу перестала хихикать.
В этот момент старый учёный поспешно подошёл к Шэнь Цю, внимательно осмотрел его слева и справа. Увидев на нём роскошные одежды и достойную, внушительную внешность, он отметил про себя, что, должно быть, за время отсутствия тот хорошо питался: ростом вытянулся, да и щёки стали заметно полнее, чем до отъезда. Осмотрев Шэнь Цю, старик перевёл взгляд на несколько повозок позади него — самые обычные, неброские, и это было хорошо. У каждой повозки стояли по два охранника; хотя оружия при них не было, по выправке сразу было видно — люди они обученные, с боевыми навыками. Старый учёный долго смотрел, затем удовлетворённо кивнул и с улыбкой сказал:
— Хорошо, что вернулся. Очень хорошо.
Шэнь Цю тихо рассмеялся и ответил:
— Отец, за это путешествие сын немало повидал и… нажил целое состояние!
С этими словами он сложил веер, хлопнул в ладоши, и черноодетый слуга приподнял полог первой повозки, вытащив оттуда сосновый ящик.
Шэнь Цю заправил веер за воротник и с довольной улыбкой принял ящик. Открыв его, он сказал:
— Это первосортный женьшень возрастом в десять тысяч лет, единственный в своём роде. Сын служил нынешнему канцлеру Ли, и за усердие тот пожаловал мне этот дар. Если вы его примете, непременно продлите себе жизнь!
Старый учёный и так знал, что возвращение Шэнь Цю не обойдётся без шума, потому не впал в прежнее волнение, но когда протянул руку к белоснежному корню женьшеня, пальцы всё же задрожали. Зеваки поначалу решили, что слова о единственном в мире женьшене — пустое хвастовство, но, услышав имя канцлера Ли, невольно перепугались. Если Шэнь Цю врёт — одно дело, а если говорит правду, то это уже совсем иное…
Шэнь Цю давно заметил вокруг себя эти сомневающиеся взгляды, но не спешил и не сердился. Положив женьшень в руки старого учёного, он спросил:
— А где мать? Я привёз ей лучший хотанский нефрит и пару фениксовых нефритовых браслетов. Почему она не вышла?
Старик так широко улыбнулся, что морщины у глаз собрались в складки, и пояснил:
— Ты написал, что вернёшься сегодня. Твоя мать встала ни свет ни заря и всё утро хлопочет на кухне, готовит тебе угощение.
Пока он говорил, слуга уже вынес ещё один ящик. Шэнь Цю упрекнул его:
— Болван! Хозяйки нет, куда ты так спешишь?
Но, бранясь на словах, руками он без колебаний принял ящик, открыл его на солнце и продолжил:
— Раз уж вынесли, пусть отец взглянет. Эта пара фениксовых нефритовых браслетов изготовлена для сына в лучшей ювелирной лавке столицы Лян — во всём мире таких больше нет. Мать их наденет — непременно обрадуется. В такую жару зачем ей торчать на кухне? Я уже заказал блюда в «Ясянфане», пойдёмте туда сразу. Пусть мать отдохнёт, не стоит её переутомлять…
Нефрит был цвета изумрудного бамбука, прозрачный, словно омытый росой. Увидев содержимое ящика, люди вокруг остолбенели. Помимо пары кристально чистых, сияющих браслетов, там лежало ещё несколько изящных белых нефритовых шпилек — они искрились на солнце и выглядели ослепительно.
Видя, как все вокруг разинули рты, Шэнь Цю испытывал безмерное удовлетворение. Он велел слуге вынести несколько разноцветных драгоценных камней и раздал каждому из односельчан по одному. Даже тем подросткам, что недавно его высмеивали, он с улыбкой вложил камни в ладони.
Пока все пребывали в изумлении, он передал оставшиеся камни слуге, велев продолжать раздачу, затем сложил руки в приветственном жесте и сказал с улыбкой:
— Шэнь Цю не слишком талантлив. В этот раз не совершил ничего великого — всего лишь немного заработал. Камни эти невелики, но кое-чего стоят. Прошу не брезговать.
Слова были сказаны мягко, а поза — скромной, но те самые подростки покраснели от злости: и выбросить камень нельзя, и взять неловко. Так и стояли, стиснув его в руках, позволяя ему тонко над ними насмехаться.
Остальные же не задумывались так глубоко. У кого семья жила небогато, те впервые держали в руках такую ценность и не знали, куда себя деть от радости. Большинство подносили камни к солнцу, прищуривались, разглядывая их прозрачное, переливающееся сияние, наперебой восхищались и благодарили Шэнь Цю.
Тот, воодушевлённый, покачал веером и сказал:
— Скромный знак внимания. В другой день Шэнь Цю подготовит дары получше и лично нанесёт визит каждому.
Люди испуганно замахали руками:
— Не стоит, не стоит…
В глазах Шэнь Цю мелькнула лёгкая улыбка. Он сложил веер, взял его обеими руками и вновь слегка поклонился:
— Сегодня Шэнь Цю выкупил весь «Ясянфан». Если вы не против, прошу оказать честь и пойти вместе. Говорят, там недавно появился новый повар — вкус должен быть отменный.
Вокруг воцарилась тишина. «Ясянфан» был лучшим рестораном в радиусе ста ли, и цены там пугали не меньше, чем качество кухни. Один стол обходился в месячные расходы обычной семьи, а для бедняков — и вовсе в годовые.
А Шэнь Цю не просто заказал стол — он выкупил весь ресторан. Сколько же это стоило… Похоже, в этот раз он и правда сколотил огромное состояние.
Люди опешили, но быстро пришли в себя. Когда ещё выпадет шанс бесплатно пообедать в «Ясянфане»? Отказываться было бы глупо.
Старик в коричневом халате сложил руки и улыбнулся:
— Племянник слишком учтив…
После этих слов остальные окончательно расслабились и заговорили наперебой:
— Слишком учтив…
— Помнить о корнях — похвально…
— Тогда примем с благодарностью…
Народу вокруг становилось всё больше, стоял гул голосов. Слыша сплошные любезности, похвалы и восхищение, Шэнь Цю чувствовал себя всё более довольным. Деньги и вправду способны заставить двигаться даже духов — завоёвывать людские сердца с их помощью учиться не нужно.
Он махнул рукой, велев слугам занести все вещи из повозок в дом, а затем снова обернулся к людям и сказал с улыбкой:
— Тогда отправляйтесь сразу. Как только я всё устрою, тут же подоспею.
Люди ещё раз засмеялись и, переговариваясь, начали расходиться, как вдруг кто-то вскрикнул:
— Ого!
Все обернулись и увидели перевернувшийся большой ящик. Крышка слетела, и драгоценные камни рассыпались по земле. Разноцветные, прозрачные, они переливались на солнце, ослепительно прекрасные.
Шэнь Цю изобразил досаду и прикрикнул:
— Чего стоите? Быстро поднимайте!
Двое слуг поспешно наклонились, собирая камни. Шэнь Цю же невозмутимо покачал веером и с улыбкой сказал:
— Простите за неловкость…
После пира в «Ясянфане» Шэнь Цю в последующие дни поочерёдно нанёс визиты всем домам своего рода, везде принося щедрые дары.
Он говорил, что родичи должны делить и радость, и беду.
Эти слова вызвали всеобщее одобрение: его хвалили за рассудительность и широкий взгляд. Те, кто прежде его высмеивал, теперь сожалели и больше не смели относиться к нему по-старому.
В роду Шэнь, разумеется, были и чиновники, и знатные люди, но по-настоящему баснословно богатых даже в округе почти не сыскать. Шэнь Цю всё тщательно продумал и не стал отделываться случайными сокровищами. Вернувшись домой, он сперва закупил лучшие шёлка и нанёс визиты тем семьям, что были близки его отцу, в беседах осторожно выведывая положение дел в деревне. Затем тайно послал людей разузнать нужды каждого дома и, за серебро и золото, приобрёл всё необходимое, дополнив подарки редкими нефритами и драгоценными камнями, после чего обошёл всех без исключения.
Больным и пожилым он дарил ласточкины гнёзда и абалон; бедным — хорошие ткани и золото с серебром; любителям поэзии — лучшие письменные принадлежности; тем, кто любил цветы, — редкие растения; а богатым — самые диковинные и занятные самоцветы вместе с привезёнными издалека забавными безделушками…
После этого обхода имя Шэнь Цю прогремело по всей округе. Сам он лишь скромно улыбался, не присваивая себе заслуг и не задирая нос. Видя такое, односельчане проникались к нему ещё большим уважением.
http://tl.rulate.ru/book/167166/11154676
Готово:
