Однако, проведя с Му Юем столько лет, она чувствовала, что он совсем не такой человек, каким его описывал Шангуань Цинъюнь. По крайней мере, он не был похож на Му Циньцана. Когда они вместе странствовали по миру боевых искусств, он помогал ей перевязывать раны раненым щенкам, давал приют бездомным сиротам, карал зло и творил добро... И даже в нынешние смутные времена, превозмогая боль от ран, он продолжал трудиться лишь ради того, чтобы вернуть покой в мир.
Она была в пути уже три дня, но так и не нашла Му Юя. Его не было ни в переулке Юннин, ни в Поместье семьи Му, ни на постоялом дворе «Чэнсян», где только позавчера произошло убийство. Она не знала, как его рана, и тревожилась, нашел ли он убийцу. А если нашел — сможет ли он одолеть противника или же сам станет еще одной жертвой меча Цилинь...
Если он умрет... Если он погибнет здесь и сейчас, она сразу же сможет снова стать Мужун Сюэ, набрать учеников и прославить технику меча Плывущего Дракона семьи Мужун. Ей больше не придется притворяться Шангуань Хунфу, влачить жалкое существование и нести на плечах это тяжкое бремя.
Но почему... почему же ей так не хочется его смерти?
Мужун Сюэ стояла в лучах заходящего солнца, нахмурив брови. В её глазах застыла холодная дымка. Она задумчиво, раз за разом, поглаживала своего чалого коня. Да, голову Му Юя должна забрать именно она, Мужун Сюэ. Иначе ради чего она десять лет изнуряла себя тренировками, вставая с первыми петухами, и терпела все эти унижения?
Взяв лошадь под уздцы, она устроилась в ближайшем постоялом дворе. Приближался праздник Циси. Интересно, вернется ли он за ней...
Если они встретятся снова, она ни за что не позволит ему бросить её. Пока она сама не убьет его, никто другой не смеет причинить ему вред!
Заказав несколько закусок и кувшин вина, она сняла вуаль и принялась медленно пить в одиночестве. За соседним столиком как раз обсуждали меч Цилинь. Поговаривали, что с тех пор, как меч был украден, в мире боевых искусств вспыхнуло множество кровавых расправ. Причем ни место, ни жертву невозможно было предугадать. Единственное, что знали наверняка: большинство убитых мечом Цилинь погибали ночью.
Мужун Сюэ сделала глоток вина, прислушиваясь к густобородому старику.
— Слыхали? Глава Поместья №1 в Поднебесной сегодня повел людей на Улицу Ласточек, в Крепость семьи Ли. Прошлой ночью там убили пятерых, и у каждого — рана на горле от одного удара меча...
— Ну и как? Есть зацепки? Сейчас все великие школы ищут меч Цилинь, но никто не знает, как продвигаются дела. Пока меч не вернут, мне не видать покоя. Того и гляди, сегодня убийца нагрянет прямо сюда.
— И не говори! Впрочем, нам-то чего бояться? Мы люди маленькие, безвестные, на нас никто и внимания не обратит. А вот эти поборники справедливости из именитых сект, которые так открыто рыщут за мечом — вот у них и будут неприятности. Нам же остается только пить вино да есть мясо. Пусть эти «благородные мужи» и «великие герои» рискуют головой!
— Верно подмечено. Я слышал, что во всех школах, которые вмешались в это дело, начались беды. Даже всеми уважаемого великого героя Ваня преследует толпа мастеров в черном!
— А Глава Поместья №1 разве уже не ранен? Наверняка меч Цилинь у этого недавно появившегося Учения Пьяного Демона. Вот только у них нет постоянного пристанища, и ходят они как тени — поди отыщи их!
— Кстати...
Мужун Сюэ слушала, внешне оставаясь спокойной, но в душе у неё воцарился хаос. Му Юй был ранен уже четыре или пять дней назад, почему же о его ранах говорят только сейчас? Неужели старые раны не зажили, а он получил новые? Те разбойники коварны и жестоки, они так просто не отступятся. К тому же Му Юй... он продолжает расследование. Пока он ищет правду, он в опасности.
«Нет уж, я, Мужун Сюэ, еще до него не добралась, так что кто посмеет тронуть его?!»
Сердце её бешено колотилось, но она не спеша надела вуаль, подошла к бородачу и с улыбкой спросила:
— Дядюшка, позвольте узнать: вы говорили, что Глава Поместья №1 отправился в Крепость семьи Ли на Улице Ласточек. Не знаете ли вы, куда он направился после?
Бородач, услышав приятный, как звон колокольчика, голос, называющий его «дядюшкой», поначалу не придал этому значения. Он продолжал жевать, слушая товарища, пока тот не замолчал и не толкнул его в локоть, шепча: «Брат, тебя спрашивают!».
Он со свирепым видом поднял голову, но увидев перед собой стройную женщину в красном с лицом, прикрытым легкой вуалью, невольно застыл от изумления.
Пристальный взгляд разозлил Мужун Сюэ, но она сдержалась. Сложив руки в приветственном жесте, она повторила свой вопрос.
Бородач все еще не реагировал. Только когда парень рядом снова дернул его за рукав, он пришел в себя и пробормотал:
— Кажется, потом они направились во Врата Цангу. Подозревают, что следующими...
Он не успел договорить — женщина в красном холодно поблагодарила его и, мелькнув алыми одеждами, скрылась из виду.
Ему осталось лишь открывать и закрывать рот. Глядя туда, где она исчезла, он пробурчал:
— И вообще... мне всего двадцать, какой я тебе дядюшка...
Мужун Сюэ вскочила на коня и помчалась к Вратам Цангу. Если только сегодня он был в Крепости семьи Ли и оттуда отправился дальше, то, судя по словам бородача, он подозревает, что беда случится во Вратах Цангу нынешней ночью. Значит, он поспешил туда и останется там на ночлег!
— Но! — Мужун Сюэ вовсю погоняла коня, желая лишь одного: поскорее добраться до Врат Цангу и поскорее... увидеть Му Юя.
Опустились сумерки. Тонкий серп молодой луны почти не освещал дорогу. Этого чалого коня для неё выбрал Му Юй — он был самым смирным и умным. Теперь ей оставалось только положиться на удачу и надеяться, что старый конь знает путь и приведет её к Вратам Цангу.
Впрочем... люди говорили, что до Врат Цангу отсюда еще несколько десятков ли. Даже если она не собьется с пути, то доберется туда только глубокой ночью.
Ей было все равно, она продолжала путь в темноте. Эта ниточка — единственное, что у неё было. Если она упустит его сегодня, завтра найти его будет еще труднее...
* * *
Возможно, чалый конь Мужун Сюэ не был таким уж опытным, или же он был слишком стар и у него помутилось в глазах. Так или иначе, той темной беззвездной ночью Мужун Сюэ вместе со своим конем заблудилась.
Ночь становилась все глубже. Постоялые дворы закрывались, а из-за кражи меча Цилинь и ночных убийств найти приличное место для ночлега в такой час было почти невозможно.
Мужун Сюэ ничего не оставалось, кроме как устроиться на ночлег в стоге сена.
На рассвете следующего дня она разбудила своего коня, и они снова отправились на поиски Му Юя.
Она была голодна как волк. Как только открылась лавка на улице, она тут же зашла купить пару баоцзы. Ей уже завернули их, как вдруг она обнаружила, что где-то обронила свои вещи, а вместе с ними исчез и кошелек с деньгами.
Смутившись, она отдернула руку, уже тянувшуюся за едой, и неловко улыбнулась:
— Простите, я передумала.
В этот момент её живот предательски заурчал — не слишком громко, но достаточно, чтобы парень за прилавком услышал.
Покраснев, она уже собиралась сбежать, но парень окликнул её:
— Девушка, возьмите! Я уже завернул, если вы не возьмете, мне их всё равно не продать.
Она не поняла подвоха, решив, что он просто хочет сбыть товар, но, так как в карманах было пусто, призналась:
— Дело не в том, что я не хочу, просто... у меня правда нет денег.
Парень протянул ей баоцзы и улыбнулся:
— Всякое в жизни бывает, у каждого случаются трудности. Всего-то два пирожка, ешьте на здоровье!
Мужун Сюэ посмотрела в его искреннее лицо, подумала о том, что поиски Му Юя могут затянуться, и, кивнув в знак благодарности, взяла баоцзы и ушла.
Расспрашивая прохожих, она наконец поняла, что ночью свернула не туда. Даже если она поскачет во весь опор и ей будет сопутствовать удача, она доберется до Врат Цангу только к полудню.
Мужун Сюэ вздохнула и, развернув коня, снова устремилась к Вратам Цангу.
http://tl.rulate.ru/book/167166/11154647
Готово:
