Мужун Сюэ пребывала в смятении, когда услышала смех Шангуань Цинъюня:
— Теперь, когда меч Цилинь украден и в мире боевых искусств начался хаос, то, что он додумался отправить тебя назад, — редкость. Похоже, за эти два года ты отлично справилась, и он уже проникся к тебе чувствами. Нужно лишь подождать еще немного, выбрать подходящий момент, и можно будет действовать.
Мужун Сюэ вздрогнула, её голос задрожал:
— Дей... действовать?
Шангуань Цинъюнь неспешно отхлебнул чаю и с негромким стуком поставил чашку на стол. Он поднял голову и, заметив, что лицо Мужун Сюэ заметно побледнело, нахмурился и с нескрываемым сарказмом спросил:
— Что такое? Ты не хочешь его убивать?
Встретившись с его непроницаемым взглядом, Мужун Сюэ заставила себя успокоиться. Натянув улыбку, она ответила:
— Как же так... Разве Фу-эр скрывалась рядом с ним так долго не ради этого дня? Просто он необычайно расчетлив и хитер, а его боевые искусства и вовсе поразительны. Фу-эр боится... что не справится с ним.
— Ха-ха-ха-ха! — Шангуань Цинъюнь на мгновение замер, а затем разразился хохотом. — Фу-эр, а Фу-эр, неужели эти три-четыре года в горах прошли даром? Зачем, по-твоему, я заставил тебя притворяться Фу-эр? И почему велел тебе сблизиться с ним? Героям трудно устоять перед красавицами, и Му Юй — не исключение. Сейчас во всем Поместье семьи Му, кроме него, почти не осталось достойных мужей. Стоит убить его, и поместье лишится своей опоры и неизбежно придет в упадок. Только так можно считать месть за уничтожение твоего Поместья семьи Мужун свершившейся!
К концу речи взгляд Шангуань Цинъюня стал глубоким, а его суровое лицо заставило Мужун Сюэ вздрогнуть.
Она невольно коснулась спрятанного в рукаве кинжала Сюэинь, наконец кивнула и тихо произнесла:
— Отец говорит верно, я поняла. Только...
— Только что?
Мужун Сюэ вспомнила каждое мгновение, проведенное с Му Юем. Они казались ей множеством переплетенных паутин, таких густых, что невозможно было разглядеть узор или разобраться в этих отношениях. Она прикусила губу, долго подбирала слова и, наконец вздохнув, прошептала:
— Фу-эр боится, что на самом деле он давно меня подозревает.
Шангуань Цинъюнь вздрогнул от неожиданности:
— Что ты имеешь в виду? Ты... выдала себя?
Мужун Сюэ кивнула и рассказала ему историю с кинжалом Сюэинь. В конце она снова вздохнула:
— Я и сама не знаю, действительно ли он поверил мне или только сделал вид. Я думаю, что в этот раз он отправил меня назад, возможно, именно из-за подозрений.
На лбу Шангуань Цинъюня вздулись вены, в его прищуренных глазах сверкнул холодный блеск. Костяшки пальцев, сжимавших чашку, побелели. Чай в чашке заплескался, несколько капель упали на одежду, расплываясь темными пятнами. Он заставил себя успокоиться, притворно-спокойно отхлебнул чаю и, поставив чашку на стол, посмотрел на Мужун Сюэ с улыбкой:
— Это не такая уж большая проблема. Раз ты сказала, что его подарила Мужун Сюэ, это звучит правдоподобно. Только впредь не будь такой неосторожной. Если он узнает, что ты и есть Мужун Сюэ, то не то что о мести — о собственной жизни можешь забыть.
На душе у Мужун Сюэ стало горько. Помолчав, она все же нахмурилась и добавила:
— Есть еще кое-что...
Шангуань Цинъюнь замер, в его глазах вспыхнул острый огонек:
— Что именно?
— Вчера вечером мы гуляли по саду. В какой-то момент он указал на одно место и сказал, что в ночь Праздника середины осени, когда Фу-эр было восемь лет, она сидела там и любовалась луной вместе с ним. В ту ночь я тоже была там. Когда я проходила по галерее, я видела его и Фу-эр — они сидели совсем в другом месте. Поэтому мне кажется, что он, возможно, испытывал меня...
Шангуань Цинъюнь внезапно ударил ладонью по столу. Вены на его руках вздулись — он был в ярости.
Видя его пугающий вид, Мужун Сюэ замолчала и тихо позвала:
— Отец...
— Что бы ни случилось, нельзя допустить, чтобы он узнал твою истинную личность.
Мужун Сюэ кивнула:
— Не волнуйся, отец, я знаю.
Спустя долгое время Шангуань Цинъюнь подошел к ней, похлопал по плечу и многозначительно произнес:
— Поэтому, Фу-эр, в такой критический момент нельзя его покидать. Именно в трудные времена лучше всего проявляются истинные чувства. Ты должна ухватиться за этот шанс и окончательно покорить его. Когда он станет предан тебе всей душой, он откроет тебе сердце и больше не будет сомневаться.
Услышав это, Мужун Сюэ внезапно ощутила необъяснимую радость, но её слова по-прежнему были полны бессилия:
— Но он настоял на том, чтобы я вернулась, и у меня не было выбора.
— У отца есть способ... — Шангуань Цинъюнь изложил свой план и, помолчав, добавил:
— Впрочем, с покушением пока повременим. Не поздно будет действовать, когда полностью заслужишь его доверие.
Мужун Сюэ подняла на него взгляд и увидела, что он смотрит на нее с заботой. Он тихо сказал:
— Хотя я и хочу поскорее отомстить за брата Мужуна, я также хочу, чтобы ты осталась жива.
* * *
Как только рассвело, Мужун Сюэ верхом на чалом коне помчалась в сторону Поместья Юйцзянь.
Шангуань Цинъюнь сказал, что, когда Му Юй и его люди прощались с ним, они упоминали, что сначала заглянут в Поместье Юйцзянь, чтобы встретиться с главой Инь и подробно обсудить кражу меча Цилинь.
Однако когда запыленная Мужун Сюэ добралась до места, она узнала, что Му Юй и остальные уже уехали, расспросив о подробностях кражи. Глава Инь рассказал, что вчера в Переулке Юннин произошло еще несколько убийств. Жертвами стали юные ученики Врат Цинфэн, которые вчера проходили через переулок и неожиданно погибли от меча Цилинь.
Му Юй со спутниками отправились в Переулок Юннин еще прошлой ночью.
Не успев даже глотнуть воды, Мужун Сюэ снова вскочила в седло. Глава Инь, стоя у ворот, изо всех сил пытался её удержать:
— Госпожа Шангуань, в мире боевых искусств неспокойно, это слишком опасно. Лучше возвращайтесь скорее! Не заставляйте брата Му волноваться.
Услышав это, Мужун Сюэ на мгновение замерла, затем обернулась и, приподняв бровь, переспросила:
— В мире боевых искусств неспокойно и слишком опасно?
Глава Инь тоже замялся на миг, но затем кивнул и продолжил уговаривать:
— Сейчас местонахождение меча Цилинь неизвестно, повсюду убийства. Госпожа Шангуань, возвращайтесь скорее!
— Местонахождение меча Цилинь неизвестно? — Мужун Сюэ нахмурилась, словно в полном недоумении. Её губы шевельнулись, и голос прозвучал чисто, как звон колокольчика:
— Смута в мире боевых искусств началась лишь потому, что вы не уследили за собственным мечом. Теперь вы просите мастеров помочь в его поисках, а сами спокойно сидите в поместье? Почему так?
С этими словами, не дожидаясь реакции главы Иня и его людей, она умчалась прочь, оставив за собой лишь облако пыли.
Она всегда на шаг отставала от Му Юя. Когда она добралась до Переулка Юннин, от них уже не осталось и следа. Для людей из мира боевых искусств раны были делом привычным, но летнее солнце нещадно палило, было невыносимо душно. К тому же у него была ранена правая рука — даже при его выдающемся мастерстве трудно было сражаться в полную силу. И если в такой спешке он снова встретит такого же грозного противника, как в тот день, последствия будут непредсказуемыми.
Её сердце сгорало от тревоги, но она не знала, где его искать. Шангуань Цинъюнь как-то говорил ей, что все рассуждения Му Циньцана о долге и справедливости — лишь ширма, чтобы обмануть мир. Чтобы занять место «Поместья номер один в мире», он не мог одолеть Поместье семьи Мужун честно и тайно объединился с разбойниками для нападения... Он также говорил, что нынешняя блестящая репутация Му Юя — лишь заслуга методов его отца, иначе как бы он в столь юные годы добился такого успеха?
Она всегда верила словам Шангуань Цинъюня. После уничтожения семьи Мужун он научил её всему. Этот человек, который то сурово отчитывал её за отсутствие рвения, то ласково проявлял заботу, был тем, кого она больше всего боялась и кого больше всего любила.
http://tl.rulate.ru/book/167166/11154646
Готово:
