Бум!
Фредди, получивший удар битой, влетел в пол так, что доски простонали. Тень под ним дрогнула, словно живая, и от этого дрожания стало еще холоднее.
Он перекатился, уже готовясь рвануться обратно — и в этот момент на стене, там, где раньше были лишь грубые граффити, проступила кровь.
Сначала — тонкой линией.
Потом — каплями.
Она сочилась медленно, вязко, как будто стена стала плотью.
Веки Фредди нервно дернулись. Он поднял глаза.
На верхней ступени лестницы стояла маленькая девочка в белом.
Чёрные зрачки — как провалы. Лицо неподвижное, слишком взрослое для детского тела. От неё исходила ледяная, глухая тьма, от которой даже сон казался хуже.
Она подняла руку.
И кровь со стены, будто услышав приказ, сорвалась вниз и в воздухе собралась в багряную массу.
— О-о нет… — выдавил Фредди, уже чувствуя, что это не его игра. — Это совсем не весело!
Хлюп!
Кровь швырнуло в него с глухим ударом.
Масса ударилась о лицо Фредди и тут же взорвалась — липко, горячо, едко. Кровь хлынула ему в глаза, в рот, на обожжённую кожу. Вонь мгновенно наполнила комнату.
Фредди отлетел назад и врезался спиной в стену.
Питер не упустил мгновение.
Он шагнул вперёд и ударил снизу — бита прошлась по подбородку, чиркнув по кончику когтя, и в воздухе звякнул металл.
Бум!
Фредди рухнул снова, на подбородке раскрылась рваная рана.
— Питер Сайрус, ублюдок! — застонал он, давясь кровью и яростью. — Я сейчас засуну тебе в задницу…
Питер наклонился, схватил его за одежду и с силой швырнул в стену.
Тук!
Фредди ударился и сполз вниз, стонущий, мокрый от крови.
Питер произнёс спокойно, почти буднично:
— Но сейчас, Фредди… это больше похоже на то, что я засуну тебе туда бейсбольную биту.
Он рванул Фредди за шиворот и метнул в гостиную.
Тело выбило стол, доски разлетелись, как щепки.
Питер хрустнул пальцами.
— Ты знаешь, кто я?
Он шагнул ближе.
— Я Питер Сайрус с Вязовой улицы. Владелец ломбарда. Хозяин Дома обид. И тот, кто улаживает проблемы с извращенцами вроде тебя.
Он пнул Фредди так, что тот откатился.
Фредди поднял голову — и вдруг его улыбка стала шире, чем должна быть.
Его руки вытянулись, будто резина, и когти метнулись на несколько метров вперёд.
Питер сделал полшага назад и поставил биту поперёк.
СКРРРРРР!
Металл заскрежетал, как церковный колокол. Удар был такой силы, что Питера оттолкнуло назад, а бита вылетела из рук и прокатилась по полу.
Фредди тут же пошёл в добивание.
Когти свистнули возле уха Питера.
Питер резко отскочил — бита зацепилась, подпрыгнула и ударила по когтям, выбив искры.
Фредди поймал её в воздухе когтями. В зеркальном металле Питер увидел своё искажённое отражение.
Фредди наклонился, дыхание ударило тухлой жарой.
— Котёнок качается на ветке… — прошептал он.
И прыснул в улыбке:
— Хе-хе… тебе пора подстричь ногти!
Когти рванулись в живот Питера.
Питер успел поддеть их концом биты — и всем весом впечатал Фредди в стену.
Бум!
Металл скрежетнул. Фредди хрипло рассмеялся, как будто боль его только заводила.
А потом — резко выбросил руку.
Питера отбросило.
Тук!
Он рухнул на пол.
На лестнице Каяко дернулась, будто в неё ударили током.
Её глаза потемнели.
Ненависть поднялась мгновенно, как волна.
Чёрные волосы сорвались вниз — и в следующую секунду дом заполнился ими, словно внутри разлили густую ночь.
Волосы ударили со всех сторон.
Фредди только успел выругаться:
— Да что это за место?! Это твоя маленькая дочь-монстр?!
Но было поздно.
Чёрные пряди вонзились в него — тысячи игл. Фредди закричал, и крик был уже не смешной.
Кровь сочилась из разорванных мест, в которых волосы сидели, как живые гвозди.
Питер поднялся, тяжело дыша.
Подобрал биту.
Подошёл к Фредди, который корчился, пришпиленный к полу чёрными прядями.
— Да, — сказал Питер. — Это моя дочь.
Он поднял биту.
— А ты, Фредди… Иди к чёрту.
Бита пошла вниз.
И в тот же миг —
ТУК!
Голова Питера с силой ударилась о стену.
Мир рванулся, как плёнка, и оборвался.
________________________________________
Питер распахнул глаза.
Он был в своей спальне. В темноте. В тишине.
Лоб горел.
Он прижал ладонь — и выдохнул.
Я проснулся сам?..
Фредди сбежал?
Питер посмотрел на руку.
И замер.
На коже были свежие порезы. Кровь — настоящая. Тёплая.
Она не принадлежала сну.
Он молча обработал рану: йод, бинт. Движения были отработанные, словно он перевязывал себя уже сотню раз.
Потом подошёл к окну и долго смотрел в ночную темноту.
Фредди проиграл — в его “родной” стихии. В доме, где на него давил барьер Каяко.
Этот ублюдок теперь дважды подумает, прежде чем сунуться сюда.
Но…
Питер медленно провёл пальцами по подбородку.
Фредди не умирает окончательно во сне. Его можно уничтожить лишь, вытащив в реальность — и даже тогда он умеет возвращаться.
Пока его помнят. Пока его боятся.
Тук-тук.
Питер вздрогнул.
— Папа… ты спишь?
Голос Каяко.
Он сразу подошёл к двери и открыл.
Каяко стояла босиком, в белом платье. Глаза блестели, по щеке уже ползла слеза.
— Папа… можно я посплю с тобой? Мне… мне приснился кошмар.
Сердце Питера сжалось.
— Конечно, — сказал он мягко и поднял её на руки.
И, прижав дочь к себе, понял:
она не просто “что-то видела”.
Она была там.
http://tl.rulate.ru/book/166610/10971165
Готово:
