На двадцать восьмое число последнего зимнего месяца Городок Цинфэн вошёл в самый разгар годового базара. Казалось, все окрестные деревни хлынули на эту неширокую улицу — людской поток бурлил, плечо к плечу, шум стоял такой, что гулом отдавал под крышами. Воздух был густ от запахов: поджаренные семечки, жирное мясо, тянущиеся сладости, пороховая гарь петард, пот, табак — всё сплелось в единую пряную волну под названием «новогодний дух», которая и кружила голову, и странно поднимала настроение.
Ван Сяотянь, ведя за повод Чёрного Ветра, нагруженного добычей, и подзывая Ванвана, буквально плыл по толпе, подталкиваемый людским течением. На этот раз товар у него вышел на славу: кроме пары обычных фазанов и зайцев, — приличных размеров оленёнок и внушительная куча вяленого мяса. Всё это — результат нескольких дней непрерывной охоты от рассвета до сумерек. Он собирался воспользоваться последним пиком базара и выручить достаточно, чтобы позволить себе задуманную «большую покупку».
Как и в прошлый раз, его дичь разошлась нарасхват. Перед самым праздником каждая семья старалась достать на новогодний стол редкое мясо — или хотя бы подарить родственникам что-то достойное. Цены и вправду подскочили ещё выше. После шумных, но дружелюбных торгов весь товар оказался продан. Мешочек с деньгами приятно наливался тяжестью — на вскидку, почти двести юаней!
Держа тёплые от руки и пропитанные запахом базара купюры, Ван Сяотянь ощущал уверенность, какой раньше не знал. Не теряя ни минуты, он двинулся против людского потока за покупками к новому году. В этот раз — без оглядки и сомнений, целеустремлённо и щедро.
Еда, табак, выпивка
Сначала — мясо. На свином прилавке, не глядя на то, что цены выросли почти на треть, ткнул пальцем в лучший кусок: пол-туши домашнего свинья, где сало чередуется с мясом, да ещё и отличное заднее бедро.
— Хозяин, вот этот отрез с бедром — всё беру! — сказал он. На одни только мясные покупки ушло больше тридцати юаней.
Потом — рыба. Выбрал двух самых крупных толстых карпов — «чтобы в новом году был достаток», как гласит поговорка. Проколов им жабры травяной верёвкой, попросил продавца подержать.
Далее — сладости и печенье. В кооперативе глаза разбегались: взял два килограмма цветных фруктовых карамелек, которые в обычное время и пробовать бы пожалел; по большой упаковке сахарных «кошачьих ушей» и рисовых палочек; на десерт — жесть с яйцовыми кексами, маняще сладкими даже на запах. Для детей — настоящее чудо.
Табак и спиртное — непременно. Для наставника Ван Паошоу купил две пачки лучших «Красных слив» и два больших кувшина местной дешёвой, но крепкой как огонь шестидесятиградусной сорго́вки — целых десять кило. Себе приглядел бутылку подешевле — «Мяньчжу Дацюй», чтобы потихоньку дегустировать под новогоднюю ночь.
Не забыл и про бытовое: кунжутное масло, соевый соус, выдержанный уксус, лапшу из крахмала, сушёную ламинариию, коричневый и белый сахар… Всё, что могло пригодиться к празднику, — в больших бамбуковых корзинах теперь кипело и переливалось разноцветьем упаковок.
Одежда и повседневное
Новый год — новая жизнь. И себе, и товарищам нужно было что-то обновить. На тканевом ряду он долго выбирал и наконец остановился на плотной тёмно-синей сарже — из неё выйдет отличная куртка. Ещё купил кусок яркой, усеянной мелким цветком хлопчатки. «Может пригодиться…» — мелькнуло смутно, и вместе с мыслью вспыхнули в памяти прозрачные глаза чьей-то девушки.
Купил себе и учителю по паре новых «освободительных» туфель на толстой подошве, а также несколько пар утеплённых носков.
Даже про Чёрного Ветра и Ванвана не забыл. Псу — мягкий кожаный ошейник нового образца, ослу — соляной лизунец с минералами, редкость и дорогое удовольствие. Соседи‑крестьяне, видя это, только качали головами с завистью и уважением.
Всё для праздника
Потом — праздничная утварь.
Купил у старого каллиграфа стопку алых листов и пузырёк туши: хотел сам написать первую парную надпись для своего дома — не ради красоты, а ради смысла.
Следом — две картины с воинами‑оберегами, грозными Цинь Шубао и Юй Чигуном, одну — с пухлым младенцем, держащим огромного карпа, и другую — «Пять злаков в изобилии», чтобы в доме царило благополучие.
Как же без петард! Взял целую связку «Тысяча громов», добавил несколько «магических ракет» и пару коробок хлопушек для ребятни — встретить Новый год нужно с настоящим грохотом.
Купил крупные красные свечи и ламповое масло — чтобы весь праздник свет не гас.
Ван Сяотянь неутомимо курсировал между прилавками и Чёрным Ветром, словно погонщик с неведомым запасом сил. На седельных дугах осла уже высилась гора покупок. Еда, одежда, утварь, игрушки — мимо проходящие останавливались, дивясь щедрости молодого парня.
Но он знал: самое важное впереди — подарки тем, кто помог ему подняться.
Дары благодарности
Он взял специальную пустую корзину и начал выбирать самое ценное.
Для наставника Ван Паошоу, помимо «Красных слив» и пяти литров крепкой сорго́вки, купил ещё добротный женьшень — пусть и не старый, но редкий, да пару килограммов кристального сахара. Учителю, человеку в годах, нужен был хороший напиток для поддержания сил — женьшенёвка подойдёт идеально. Подарок этот стоил куда больше обычного.
Для старосты Ван Демина — бутылку «Лучжоу Лаоцзяо» высокого сорта, что считалась элитной, и два фунта лучшего табака. Ведь без его поддержки не состоялась бы покупка участка и строительство дома. Это была и благодарность, и уважение.
Для добряка Дяди Тичжу — того самого, кто помогал строить дом, — купил суровую, но тёплую армейскую ватную шинель и два килограмма наливного самогона, добавив к ним большую сумку конфет детям.
Даже плотнику и нескольким соседям, что помогали, припас небольшие гостинцы: кому пару метров ткани, кому — свёрток красного сахара, кому — связку петард. Подарки разные по цене, но все — от чистого сердца.
Последней в корзину легла упаковка мягких пирожных для старушки, что часто варила ему еду и потеряла урожай батата из‑за его стройки.
Когда и этот подарок оказался на месте, всё было готово.
День клониться к западу, народ на площади расходился. Ван Сяотянь, ведя Чёрного Ветра, по грудь утопавшего в поклаже, и сопровождаемый Ванваном, гордо державшим в зубах новую кость, направился домой.
Осёл шагал тяжело, но уверенно; ноша придавала ему размеренность. Сам Ван Сяотянь нес пакеты в обеих руках. Глядя на базар, где шум ещё не утих, а праздник уже чувствовался в каждом жесте, он улыбнулся — устало, но тепло.
Он потратил почти всё: и прибыль от добычи, и часть накопленного. Но не чувствовал ни капли сожаления. Ведь эти покупки подарят дому уют и радость, сделают его первый Новый год по-настоящему богатым. А подарки — это не счета, а благодарность.
Деньги всегда можно заработать снова.
А вот человеческое участие, привязанность и собственный дом, созданный своими руками, — бесценны.
http://tl.rulate.ru/book/166490/11068527
Готово:
