Минувший день оставил после себя лишь пепелище и горы трупов. Кровавая жатва, развернувшаяся на поле боя, не пощадила никого: ни регулярные войска Ноксуса, ни свирепые племена Мостак и Убол. Каждая из сторон зализывала раны, осознавая, что цена этой войны растет с каждым часом.
Варвары, привыкшие полагаться на свое подавляющее численное превосходство, надеялись, что лавина из тел легко сметет защитников племени Ноксиев, чье снаряжение было на порядок лучше. Однако реальность оказалась куда более жестокой и пугающей. Дикари и представить не могли, что в этой битве смертных примут участие те, кто повелевает самими основами мироздания. На поле боя явились маги — существа, чье присутствие превращало организованное наступление в хаотичное бегство, а надежду — в ледяное отчаяние.
С небес обрушивались порывы неестественно холодного ветра, пробиравшего до самых костей сквозь любой мех. Из-под земли, словно клыки разъяренного чудовища, вырывались острые каменные шипы, нанизывая воинов десятками. Прямо из воздуха вырастали неприступные стены, отсекая пути к отступлению, а в умах самых стойких бойцов начинал звучать вкрадчивый, сводящий с ума шепот демонов, заставляющий братьев по оружию вгрызаться друг другу в глотки.
Это была сила, стоящая бесконечно выше стали мечей и натяжения тетивы. Сила сверхъестественного, запретное искусство магов, перед которым обычный человек был не более чем муравьем под сапогом великана.
Раньше, слушая рассказы о Рунических войнах на далеком юге, варвары лишь презрительно усмехались, считая их сказками для запугивания детей. Но теперь, пройдя через горнило магического крещения, они на собственной шкуре осознали: если даже могущественные чародеи в ужасе бежали от мощи рун, то насколько же неописуемо страшной должна быть эта первозданная энергия.
Впрочем, опытные тысячники варваров заметили одну важную деталь: мощь этих сверхъестественных существ не была безграничной. Маги выпускали лишь несколько заклинаний, после чего надолго замолкали, восстанавливая силы. Это давало вождям призрачную надежду. Они решили использовать бесконечный поток рабов и пленных как живой щит, чтобы истощить магический резерв противника. Ноксуса почти не осталось, их ряды поредели настолько, что любая следующая атака могла стать для них последней.
Движимые этими мыслями, вожди племен Мостак и Убол, несмотря на недавнюю яростную ссору, молчаливо согласились не отступать. Они ждали завтрашнего дня, который должен был стать финальным аккордом в этой симфонии смерти.
Моэр прекрасно понимал натуру своего союзника. Похотливый и жадный Убол просто хотел выторговать себе побольше выгоды. Но как только оборона Ноксуса падет, как только они прорвутся на юг и захватят Бессмертный Бастион — любая жертва окупится сторицей. Потери в людях можно будет легко восполнить, обратив в рабство выживших из племени Ноксиев.
Для солдат Ноксуса же эта война превратилась в затяжной кошмар, требующий запредельного самопожертвования. Они могли победить лишь благодаря своей несгибаемой воле и готовности стоять насмерть, но даже в случае триумфа в живых останутся лишь единицы. Большинство же навеки упокоится у подножия гор Гореал, превратившись в белеющие на солнце кости.
Чудовищный численный перевес врага был той пропастью, которую не могли заполнить ни превосходная сталь, ни магическая поддержка. Оружие тупилось и ломалось, доспехи превращались в лохмотья, запас стрел и болтов таял на глазах. Даже маги из Черной Розы, ключевой козырь в этой партии, были на грани истощения.
Как говорили сами чародеи: «Тело может бесконечно пропускать через себя потоки магии, но разум — это хрупкий сосуд. Духовную усталость нельзя излечить медитацией, ее можно только усыпить временем».
Это означало, что поддержка десяти магов будет становиться всё слабее. А за спинами ноксамурчских солдат не было никого, кроме жалкой горстки ополченцев из стариков и калек, гордо именовавших себя «экспедиционным корпусом».
Даже если этот корпус под предводительством некоего Занго Тацуи действительно сумел разгромить печально известную банду Обезглавливателей на западе гор Гореал, им потребовалось бы слишком много времени, чтобы обогнуть хребет. Они просто не успели бы к началу решающей резни.
Поэтому Брент Лайт, хоть и поддерживал связь с Тацуей, в глубине души не питал никаких иллюзий. Он не верил в помощь от незнакомца и лишь молился, чтобы завтра маги смогли сотворить еще хоть пару заклинаний, сохранив жизни его немногим оставшимся бойцам.
* * *
Ледяной ночной ветер свирепствовал на северном склоне гор Гореал. Занго Тацуя, стоя на каменистом уступе, смотрел вниз на раскинувшийся в долине лагерь. Его армия уже заняла позиции согласно плану, скрытая ночной тенью и складками местности.
Внизу, ярко освещенная факелами, раскинулась стоянка варваров. Она была четко разделена на два сектора, между которыми пролегала пустая полоса земли. В центре каждого сектора возвышались огромные шатры, заметно выделяющиеся на фоне остальных палаток. Глядя на крошечные, словно муравьи, фигурки стражников у входа, Тацуя проверил снаряжение и легко спрыгнул с обрыва в темноту.
«Похоже, придется вспомнить старое ремесло», — мелькнула в его голове холодная мысль.
В это время в шатре Убола царила атмосфера липкого ужаса. Гиси, брошенная вождем на ковер, стояла на коленях, и слезы градом катились по ее лицу. В ее глазах застыло беспросветное отчаяние.
— Господин Убол, умоляю вас, пощадите! — всхлипывала она, ломая пальцы. — Я буду вашей верной рабыней, буду исполнять любую прихоть! Только не отдавайте меня своим воинам... Прошу вас!
Убол, глядя на заплаканную женщину, не почувствовал ни капли жалости. В его глазах читалось лишь животное презрение. Он с силой ударил ее подкованным сапогом в живот. Гиси охнула и, перекатившись через голову, забилась в углу шатра.
— Тьфу! — сплюнул вождь, обнажая желтые, гнилые зубы. — Ты, девка из племени Мостак, еще смеешь что-то просить? Ты хоть понимаешь, сколько моих храбрецов погибло из-за тупости твоего вождя? Моэр, этот старый немощный хрыч, прислал тебя мне как искупительную жертву. А жертва не выбирает, чью постель ей греть!
Он подошел к ней и, грубо схватив за волосы, заставил поднять голову.
— Не бойся, мужчины племени Убол — не те слабаки, что в Мостаке. Мы не раздариваем своих женщин, мы берем их сами. Ты еще девственница, так что сегодня послужишь мне. А завтра я отдам тебя своим братьям. Будешь рожать нам крепких щенков — это единственная задача, которая останется у тебя до конца твоей жалкой жизни...
*Плуп...*
Снаружи раздался глухой звук, будто на землю упало что-то тяжелое. Убол нахмурился и резко обернулся к выходу. Силуэты стражников, маячившие за тонкой тканью шатра, исчезли.
— Ук? Ук, ты там? — крикнул он, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Тишина была ему ответом.
Отшвырнув Гиси в сторону, Убол выхватил из ножен длинный меч. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы поднять на ноги весь лагерь своим криком, но не успел.
*Вжух!*
Короткий, хищный свист разрезал воздух. Арбалетный болт, выпущенный из темноты, вошел точно в затылок вождя. С влажным хрустом сталь раздробила кость и вонзилась в продолговатый мозг, мгновенно обрывая все нейронные связи. Убол рухнул как подкошенный, даже не успев осознать свою смерть.
Лицо Гиси мгновенно забрызгало горячей кровью убитого. Она зажала рот руками, но, вопреки ожиданиям, не закричала от ужаса. Напротив, в ее глазах, полных слез, промелькнуло странное выражение — смесь облегчения и безумной надежды на спасение.
Занго Тацуя опустил арбалет и вошел в шатер. Он с некоторым удивлением посмотрел на окровавленную женщину. Сначала он подумал, что она впала в ступор от шока, но, присмотревшись, понял: она была удивительно спокойна. В ее взгляде, устремленном на него, не было страха перед убийцей — лишь немая мольба.
— Кто это? — коротко спросил Тацуя, кивнув на труп.
— Убол, вождь одноименного племени, — голос женщины слегка дрожал, но звучал отчетливо.
— А ты кто?
— Меня зовут Гиси. Я — изгой племени Мостак. Женщина, которую бросили умирать, принеся в жертву чужой похоти.
— Тебе не страшно? — Тацуя чуть прищурился, изучая ее реакцию.
Гиси осторожно посмотрела на мужчину, чья красота казалась ей в этот момент божественной и пугающей одновременно. Она медленно кивнула.
— Мне очень страшно. Но я понимаю, что страх бесполезен. Если бы вы хотели моей смерти, я бы уже лежала рядом с этим животным.
Тацуя внезапно усмехнулся, и эта улыбка заставила сердце девушки забиться чаще.
— Ты лжешь. Тебе не просто не страшно — ты возбуждена. Ты понимаешь, что я не убью тебя, потому что в тебе есть ценность. Ты знаешь, что можешь стать моим проводником и помочь убить второго вождя... Это твой вождь предал тебя, верно?
Гиси замерла, пораженная его проницательностью. Она медленно опустилась на колени и низко склонила голову, касаясь лбом окровавленного ковра.
— Гиси не должна была пытаться обмануть господина. Прошу, пощадите меня!
Тацуя подошел к ней и помог подняться. Внимательно всмотревшись в ее правильные черты лица и острый подбородок, он произнес низким, властным голосом:
— Ты интересная женщина. Меня зовут Занго Тацуя. Хочешь пойти со мной?
Гиси кивнула без малейших колебаний. В ее глазах вспыхнул огонь решимости.
— Да. Благодарю вас за спасение, господин.
— Если хочешь идти со мной, возьми меч Убола, — Тацуя указал на клинок, выпавший из рук мертвеца. — Я научу тебя, как правильно убивать людей.
— Слушаюсь, господин Тацуя.
http://tl.rulate.ru/book/166315/10946440
Готово:
