Переступив порог небольшой виллы, выстроенной в изысканном средневековом стиле, Тацуя невольно замер, оглядывая внутреннее убранство. После аскетичного и холодного каменного здания, где он находился ранее, эти комнаты казались воплощением немыслимой роскоши. В воздухе витал едва уловимый аромат благовоний и дорогого дерева, а мягкий свет, проникающий сквозь узкие окна, ложился на полированные поверхности мебели, создавая атмосферу уюта и скрытой опасности.
Беглого осмотра хватило, чтобы понять: просторный первый этаж полностью отведен под нужды кухни и столовой. Не задерживаясь здесь, Тацуя направился к лестнице. Ступени, вырезанные из неизвестной породы красного дерева, издавали приятный, едва слышный аромат при каждом шаге. Поднявшись на второй этаж, он оказался в небольшом холле.
Здесь располагались три комнаты. Опираясь на свой колоссальный опыт и интуицию, Тацуя безошибочно определил нужную дверь — ту, что была слегка приоткрыта, словно приглашая войти, но в то же время сохраняя видимость приватности.
Он вежливо и размеренно постучал.
Как он и ожидал, из глубины комнаты донесся короткий вскрыт — тот самый звук, который обычно издают «невинные девы», застигнутые врасплох. Дверь распахнулась шире, и перед Тацуей предстала Роуз. На ней был накинут плотный, непрозрачный халат, который, тем не менее, не мог скрыть её грации. Она выглядела слегка «растерянной» и «смущенной», застыв на пороге.
*Тук-тук-тук.*
На глазах у Тацуи девушка «изо всех сил» попыталась выровнять дыхание и унять волнение. Роуз трижды постучала по косяку двери и произнесла короткий, резкий слог, который прозвучал на удивление мелодично.
— Стучать, — произнесла она на ноксамурчском языке.
— Сту... чать... — медленно повторил Тацуя, стараясь в точности скопировать её интонацию, и снова трижды ударил по дереву.
— Стучать.
Для Тацуи, который в прошлой жизни в совершенстве владел восемью языками, изучение нового наречия не представляло никакой сложности. Его произношение было настолько безупречным, что глаза Роуз на мгновение вспыхнули от удивления и восторга. Она смотрела на него с растущим удовлетворением, словно на редкий трофей, который с каждым часом становится всё ценнее.
Для неё не было ничего приятнее, чем осознавать, что её «ученик» и будущий «муж» — настоящий гений. Впрочем, её радость была бы еще больше, если бы этот гений оказался податливым монстром, которого она могла бы полностью подчинить своей воле.
С коротким радостным возгласом Роуз прижалась к его руке, демонстрируя «чистую привязанность». Она украдкой наблюдала за малейшими изменениями в мимике Тацуи. Как она и предполагала, мужчина, несмотря на попытки сохранить невозмутимость, светился от искренней радости. Она была уверена, что ей удалось зажечь в его сердце огонь.
«Всё верно, — думала она, — молодые и полные сил мужчины обожают такие случайные проявления нежности».
«Сейчас она притворится, будто только что осознала свою оплошность, вскрикнет и отстранится с густым румянцем на щеках», — холодно проанализировал ситуацию Тацуя.
— Ой!
Роуз, словно опомнившись, резко отпустила его руку и отступила на полшага. Её лицо залила краска смущения, в которой, однако, читалась искорка радости.
«Эта женщина — истинный мастер манипуляции мужскими чувствами», — заключил Тацуя.
Чтобы предотвратить любую возможность того, что его истинные мысли будут прочитаны каким-либо магическим способом, он мгновенно стер это суждение из своего сознания. Теперь в его сердце, по крайней мере на поверхностном уровне, остались лишь трепет и удовлетворение от близости красавицы.
Несмотря на внешнюю покорность, в глубине души Тацуя лишь усилил бдительность. Разумеется, на его лице не отразилось ни тени подозрения.
Роуз жестом пригласила его присесть на огромную кровать, застеленную мягчайшим гусиным пухом. Она указала на парные подушки.
— Подушка.
— По... душка. Подушка, — четко повторил он.
Роуз одобрительно подняла большой палец вверх. Она уже собиралась указать на саму кровать, но Тацуя внезапно поднялся. Он сделал несколько жестов руками, словно что-то прикидывая, а затем его глаза радостно блеснули. Он взял со стоявшей рядом тумбы свиток пергамента.
Приложив два пальца к своим глазам, он указал на свиток, а его губы беззвучно зашевелились, имитируя чтение.
Роуз сразу поняла, чего он хочет. Она на мгновение задумалась. У неё было много пергаментов, но тратить их на простые записи слов было бы расточительством. К тому же, кроме свитков, у неё не было ничего подходящего для фиксации ноксамурчского языка. Оставался только один вариант.
Она достала из шкафа магический кристалл, который обычно использовала для передачи тайных посланий, и положила на него правую ладонь.
Вспыхнул нежный фиолетовый свет. Тацуя с притворным изумлением наблюдал, как внутри идеально прозрачной сферы начало формироваться облако.
— Облако.
— Облако, — повторил он, связывая звук с визуальным образом, хотя в его душе в этот момент бушевал настоящий шторм.
Роуз удовлетворенно кивнула и снова применила магию. Внутри кристалла возникло изображение огромного города, видимого с высоты птичьего полета. Затем ракурс сместился еще выше, и на востоке от города показалась величественная, уходящая в небеса горная вершина, омываемая водами океана.
— Нок... са... мурч... Ноксамурч...
Глаза женщины были прикованы к магическому шару, но взгляд мужчины был направлен исключительно на неё саму.
«Леблан... значит, это действительно ты?»
* * *
Незаметно пролетело полгода с того момента, как Тацуя оказался в этом ином мире.
Всё это время он жил в доме госпожи Роуз, честно отрабатывая свой хлеб и кров. Благодаря своим врожденным талантам и феноменальной памяти, он полностью освоил демасийский и ноксамурчский языки — теперь он мог свободно говорить, читать и писать на них. Поскольку языковой барьер пал, любопытство Роуз наконец достигло своего апогея.
Улица Черного Терновника, второй этаж особняка госпожи Роуз.
Луч утреннего солнца скользнул по лицу Тацуи, заставив его медленно открыть глаза. Он сразу почувствовал тяжесть на своей груди.
Роуз, подобно грациозному осьминогу, крепко обхватила его руками и ногами. Она мирно посапывала, уткнувшись лицом в его грудь. Без привычного густого макияжа её лицо казалось удивительно чистым и в то же время невероятно соблазнительным. Тацуе казалось, что именно так она и должна выглядеть на самом деле, а не прятаться в тенях, накладывая на себя образ старухи и плетя бесконечные заговоры.
Хотя у него всё еще не было неопровержимых доказательств, он был на семьдесят процентов уверен: женщина в его объятиях — это Роуз, одно из воплощений Бледной Дамы, известной как Леблан. Той самой коварной колдуньи, что веками держит в страхе Ноксамурч и когда-то вместе с племенем Ноксии предала самого Мордекайзера.
Тацуя нежно поцеловал её в лоб, аккуратно высвободил руку и сел на кровати.
Два с половиной месяца назад Роуз, открыто признавшись ему в своих чувствах, заманила «покорного» мужчину в свою постель. Естественно, после этого «изучение иностранных языков» стало проходить в гораздо более интимной обстановке.
Тацуя давно разгадал замысел Роуз — или, вернее, Леблан. Она хотела использовать плотские утехи и эмоциональную привязанность, чтобы превратить его в свой верный инструмент, в послушное оружие.
Пройдя через многое в прошлой жизни, он прекрасно понимал: сила женщины заключается в том, чтобы заставить мужчину верить, будто это он доминирует и пользуется ею. На деле же мужчина незаметно становится лишь продолжением её воли. То, что ты считаешь своими мыслями, на самом деле — лишь её внушение.
Поэтому, столкнувшись с тем, что Леблан использует своего клона для манипуляции его чувствами, Тацуя выбрал стратегию «съесть приманку, но выплюнуть крючок».
Не нанося ущерба своим интересам, он играл роль идеального «мужа» или «любовника», отдавая Роуз частичку своей «искренности». Он стремился к взаимовыгодному сосуществованию, ведь, в каком-то смысле, Леблан была мощным покровителем для него и его «жены».
К самой «Роуз» у Тацуи не было никаких предубеждений. Но раз Леблан решила играть с ним в любовь через этот образ, он не собирался питать лишних иллюзий. За сотни лет у Леблан, вероятно, было больше мужчин, чем он видел женщин за две свои жизни. Пытаться построить настоящие отношения с такой сущностью было бы слишком наивно даже для него.
Приняв решение, Тацуя оделся и приступил к своей ежедневной тренировке.
Это были «Тринадцать поз закалки тела» — уникальная методика, разработанная мастерами внутренних боевых искусств в его прошлой Организации. Они объединили секретные техники укрепления плоти со всего мира.
Эти тринадцать поз включали в себя как ментальные практики — медитацию и созерцание, так и мощные статические упражнения, такие как «Столб Изначального Единства Ци» и стойки «Кулака Сердца и Намерения». Эти упражнения не только укрепляли мышцы и сухожилия, но и обостряли чувства, делая слух и зрение невероятно острыми.
Когда Тацуя закончил второй цикл упражнений, Роуз, протирая заспанные глаза, поднялась с кровати. В её взгляде, направленном на тренирующегося мужчину, читалось неприкрытое восхищение...
http://tl.rulate.ru/book/166315/10946405
Готово:
