Хладфрост. Район шахт.
Небо ещё не успело посветлеть — едва пробившийся кроткий рассвет только обрисовывал неясные очертания шахтных построек. Сырой холод пробирался под одежду, от земли тянуло угольной пылью и мокрым деревом.
Дверь барака со скрипом распахнулась, выпуская струю затхлого, смешанного с потом воздуха. Изнутри вышел мужчина в поношенной, вся испещрённой заплатами ватной куртке. Ему было около тридцати. Звали его Кри. Короткие пальцы, узловатые от постоянного труда, суставы чуть искривлены от сырости и холода. Он отогнал сон, подошёл к стойке с инструментами, снял свой тяжёлый киркообразный молот и плетёную из лозы каску.
Вход в шахту зиял, словно чёрная пасть. Из неё, пар клубами, поднимались вымотанные, насквозь мокрые шахтёры — смена, отработавшая ночь. А внутрь спешили другие, такие же серые, измождённые, с опущенными плечами. Кри присоединился к знакомым — кивнули друг другу: здороваться лишними словами не принято.
— Внизу вода опять поднялась, — сплюнул один. — Прям до колен, мать её. В броде уголь крошить — ноги, будто свинцом налиты. К вечеру сводит, а к утру не отходит.
— Ага, — откликнулся Кри, потянув ноющие икры. — Управляющий велел копать северный пласт, где вода не сочится. Только там порода нестойкая — бьёшь и молишься, чтоб потолок не обрушился. Мороз сковал землю наверху, а вот под землёй влаги ни на пядь не убавилось.
Идти пришлось к подъёмному барабану — тяжёлому механизму у рва. По пути разговор незаметно перешёл на байки о диких зверях.
— Слышал я, — вступил молодой шахтёр с озорным прищуром, — старые солдаты из дозора рассказывали: когда морозы доходят до злой поры, в горы срываются волчьи стаи, а с ними и «мешанные твари» — то ли звери, то ли не пойми что. Спускаются к посёлку, зерно воруют, людей рвут... Только в этот год что-то тихо. Ни одного следа.
Кри поправил меховую подкладку каски.
— Говорят, позапрошлой зимой лорд лично ходил с Вотером и военными. Всю дрянь подчистую выжгли. Но, видишь, сторожевые башни на месте, часовые тоже стоят. Видно, всё‑таки осталась какая-нибудь гадина.
Он не успел договорить: послышались шаги — упругая, ровная поступь, которой горняки не ходят. На площадку вошла дюжина с лишним солдат под командой офицера Джеффри. На фоне шахтёров они смотрелись как люди с другого мира: выбритые, бодрые, в полной форме. Несколько несли что-то громоздкое, укрытое промасленной брезентовой тканью.
Все головы повернулись разом. Джеффри, балагур и душа любой таверны, вышел вперёд, кашлянул — и, важно выпрямившись, заговорил:
— Доблестные работяги Хладфроста! В этот лютый час, когда ветер кусает даже камни, я пришёл от имени нашего доброго лорда — передать два известия! Первое…
— Да брось речи, командир! — перебил его старик с чёрным лицом. — Замерзнем стоя. Давай сразу к сути и к добру!
Сержант смутился, но тотчас рассмеялся:
— Как скажете. Тогда самое главное — лорд распорядился прислать вам подарок!
Он махнул рукой. Солдаты сорвали брезент. Под ним — неуклюжая, но внушительная машина: стальной цилиндр, рядом узлы рычагов и поршней, насосные трубки, а сбоку — вентиль со множеством лопастей и толстенная кожа шланга, смотанная кольцом.
— Это, что ли? — удивились горняки, окружая диковину.
— Насос! — гордо возгласил Джеффри. — Лорд сказал: «Не дело, чтобы мои шахтёры месили лёд ногами!» Теперь в ваших штреках — ни капли воды!
— Э-э, — поспешно вмешался стоявший рядом мастер‑механик и потянул сержанта за рукав. — Не утрируйте. Полностью не осушит, но большую часть воды вытянет. Канавы отведём наружу — станет суше, теплее.
— Ну, разобрались, — засмеялся Джеффри. — Главное — легче дышать и стоять будет! А ещё — лорд велел передать кое-что к столу!
Он махнул — принесли несколько ящиков.
— В каждом — сушёное мясо и овощи. По порции на человека после смены. Не пир, конечно, но подзадорит кровь!
Мясо… и овощи. В это время года — почти чудо. В глазах рабочих вспыхнули огоньки, усталые лица ожили.
Дальше весь день прошёл в хлопотах. Механик с солдатами и добровольцами установили насос у входного штрека. Подключили котёл, топку растопили, закрепили трубы. Кри остался помогать — любопытство брало верх над усталостью.
Когда стрелка манометра поднялась, мастер подал команду. Поршень задвигался, тяжело толкая воздух. Шарниры и тяги заскрипели, лопастное колесо завертелось. Раздался густой ритмичный гул: «пфш—хррр—пфш!» Толстый шланг затянул из подземелья грязную воду, и со свистом выплюнул её в канаву.
Да, вода била из стыков, закипавший пар шипел из щелей — всё было чересчур угловато, топорно. Но агрегат работал. Первая настоящая машина в их шахте.
Глядя на потоки тёмной воды, Кри и его товарищи застыли, потом загалдели, засмеялись, кто-то даже запрыгал на месте.
Механик вытер лоб, перекричал общий шум:
— Слушайте сюда! Машина штука нежная, особенно зимой! После смены котёл тушить, поршни просушивать жаром, чтобы не прихватило льдом! Иначе с утра взорвётся к чёртовой матери! Я тут дней пять побуду — обучу, как обращаться и чинить.
Кри слушал, держа в руках свёрток — сухое мясо да пара головок капусты. Он взглянул на ревущий насос, на пар, клубящийся в морозном воздухе, и где-то в груди защемило.
Ещё год назад он прозябал в западных землях под гнётом жадного барона, пока не побежал от поборов и порки. Долго скитался, почти погиб — и только Хладфрост принял его. Здесь он впервые жил не впроголодь, под крышей, где тепло. И вот — лорд ещё и заботится, облегчая им труд.
Он сжал рукоять кирки. «Только бы не явились ублюдки, решившие сунуться сюда со злом,» — подумал Кри. — «Я устал бегать. Пусть этот город останется моим приютом.»
Где-то в десятке вёрст от Хладфроста
Ветром пригнуло снежную насыпь. За низкой стеной из утрамбованного снега прятались Бенджамин, Вотер и несколько солдат с мастерами‑оружейниками. Холод резал дыхание, снег летел по спинам.
Бенджамин держал в ладони промасленный шнур‑фитиль, чёрный и надёжный. Другой его конец уходил в заметённую ямку шагов на сорок дальше. Он выглянул из‑за укрытия — все спрятались, даже Вотер вжался в снег.
— Готово! — коротко бросил он и дёрнул фитиль.
«Фшшш…»
Полсекунды — ни звука. Потом —
«БУМ!»
Земля дрогнула. Снег и комья мёрзлого грунта рванули вверх, оставив в воздухе завихрения чёрного дыма. Потом всё осело, осыпав их барабаном снежных хлопьев.
Бенджамин осторожно поднялся. На месте ямы теперь зияла широкая воронка — тёмная, с чадом и краями, словно оплавленными.
Вотер оглядел воронку, кивнул:
— Мощность соответствует расчётам, милорд. До взрывных болтов из пылекристаллов не дотягивает, но для переносных зарядов — превосходно. И для засад, и для подрыва укреплений подойдёт. Введём вместе с нашими пылекристальными минами в курс специальной подготовки.
Бенджамин усмехнулся. Он подошёл к краю, смотрел, как парит снег над воронкой. На снегу рядом лежали ещё несколько грубых цилиндров — банки из толстого железа, внутри набитые кристаллами и металлическим крошевом. Почти кустарщина: примитивная пружина‑ударник, крышка, корпус — больше ничего. Зато дёшево и сердито. Самое ценное — крупица пылевого кристалла внутри.
— Великолепное ремесло, — произнёс Бенджамин, взвешивая заряд в ладони. — Передай мастеру своё почтение. Пусть мерзко выглядит, главное — чтобы грохотал.
А ведь источник кристаллов теперь был под рукой. Благодаря сотрудничеству с Айлой Пакас в Железолитом лене, поставки шли ровно и по «дружеским» расценкам. Сырьё, без которого не построить ни машины, ни оружия.
Бенджамин взглянул на ледяную равнину, на дымящуюся воронку — и вспомнил шахту, где только что запустили насос. Улыбка углубилась.
Мир менялся. И теперь его руками.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046883
