Все работы в Мороградье, казалось, наконец вошли в нужную колею: военнопленные, превратившиеся в рабочих, принялись за прокладку дорог и расчистку целины; Уолт начал учиться у Сулевена тонкостям управления делами — что последний воспринял как признак тяжкого недуга, поразившего мозг напарника.
Сулевен был по уши занят делами Коммуны и ответами на письма со всех сторон. Первый макет паровой машины грохотал в литейной мастерской. Всё шло в правильном направлении. И тут пришло письмо от Эллы.
Суть послания сводилась к одному: что делать с размножающимися беженцами?
«...Короче говоря, это куча несчастных, приплёвшихся с севера, человек сто примерно, шумные и назойливые, ещё и смотрят на меня этими своими умоляющими глазами! Мои люди говорят, что они сбежали из "зоны очищения" этого мертвеца Гальвина и теперь остались без крова. Я дала им немного еды и велела ждать за пределами города, но что это вообще такое? Я — лорд, а не церковь какая-нибудь! Быстро придумай решение! Немедленно! Сейчас же!»
Тон письма в полной мере отражал фирменное нетерпение Эллы и её склонность перекладывать проблемы на других.
Бенджамин отложил письмо, и уголки его губ поползли вверх. Эта проблема... на самом деле решается довольно просто.
Отправить их в Мороградье и дело с концом.
Здесь как раз не хватало рабочих рук. Будь то развернувшееся строительство дорог и расчистка земель, или будущие проекты, требующие ещё больше людей — население было остро необходимо. К тому же, без людей кому он будет продавать новые дома из своих планов? Как будут расти цены на землю и жильё? Территория с постоянным населением меньше тысячи дворов и владения, способные вместить десятки тысяч дворов и полные жизни — их ценность и перспективы различались как небо и земля.
Впрочем, говоря о домах, Бенджамин снова почувствовал головную боль.
С производством бетона в основном разобрались: после обжига и размола местного известняка, глины и небольшого количества железного шлака, смешанного с речным песком и щебнем, прочность и долговечность получившегося материала в эту эпоху можно было считать чёрной магией технологии. В качестве замены стальной арматуры использовались бамбуковые прутья и подобные материалы, встроенные в бетонный каркас — этого хватало, чтобы прочность конструкции совершила качественный скачок.
Но кирпичи для кладки стен стали узким местом.
В Мороградье не было недостатка в камне, но кладка каменных стен требовала слишком много времени, высокой квалификации каменщиков, да и теплоизоляция оставляла желать лучшего. Бенджамин давно обратил свой взор на кирпичи. К западу от города, рядом с руслом ручья, после разведки обнаружился слой глины приличного качества. Хотя её нельзя было назвать первосортной гончарной глиной, непригодной для изящной керамики, для производства строительного обожжённого кирпича и обычной черепицы её должно было хватить.
Проблема крылась в самой технологии изготовления кирпичей.
Добыча глины, просеивание, замес, формовка, сушка и, наконец, обжиг в печи... Всему этому процессу жителей Мороградья приходилось учить практически с нуля. В городе было всего два старых гончара, умевших делать грубые глиняные горшки и миски, но совершенно не имевших опыта массового производства кирпичей. А при традиционном ручном замесе глины ногами и ручной формовке эффективность была низкой, трудозатраты огромными, и равномерность качества сырца оставалась под большим вопросом.
В голове Бенджамина, впрочем, уже существовал чертёж: спроектировать простую глиномешалку и пресс для формовки, работающие от паровой машины.
Принцип был несложен. Глиномешалка могла использовать паровую тягу для вращения тяжёлых катков или лопастей-мешалок, заменяя ручное топтание и размешивание глины. Это не только экономило силы, но и делало смесь более однородной, с меньшим количеством примесей, а готовый кирпич получался стабильнее по качеству. Формовочный пресс же заменял ручную лепку штамповочным устройством с формами, позволяя получать готовые изделия за один приём с высокой эффективностью.
Сложность изготовления обоих устройств была невелика. Загвоздка была в самой паровой машине.
Потому что Бенджамин, честно говоря, никогда системно не изучал теорию паровых двигателей. Единственное, что у него было — воспоминания о научно-популярных передачах из прошлой жизни. Первый макет заработал во многом не благодаря точности чертежей, которые он дал Элле, а потому что у неё были руки, способные творить чудеса из любого хлама.
А теперь в Мороградье была всего одна машина — Первый макет, который день и ночь работал в расширенном помещении литейной, обеспечивая питанием кузнечные горны и мехи. У них просто не было возможности скопировать вторую, третью машины. Соответствующие передаточные механизмы, стандартизированные детали и даже достаточное количество качественных труб и клапанов — всё это требовало времени и более высокого уровня обработки.
Похоже... снова придётся просить Эллу о помощи.
Как раз кстати она прислала письмо с жалобами на проблему беженцев — отлично, он сам съездит в Айронхолд. С одной стороны, обсудит приём беженцев, с другой — придётся, не стесняясь, сделать новый заказ этой "мастерице шедевров". От Мороградья до Айронхолда на лошади было не так уж далеко, между ними лежали лишь Владения Сильверстрим, на быстром скакуне можно было добраться за несколько дней.
Подумав об этом, Бенджамин невольно бросил взгляд в сторону мастерской. Вчера во время инспекции он застал старшего брата Жана за плановым обслуживанием паровой машины. Этот бывший крепостной, а ныне владелец фабрики и начинающий механик, кружил вокруг ревущего железного монстра, и блеск в его глазах затмевал свет печей.
Первый макет в литейной Жана работал с эффективностью, превосходящей все ожидания. Приводимый им в движение молот бил с постоянной и неутомимой силой, недостижимой для человека. Управляемые им мехи раздували температуру в горнах до более высоких и равномерных показателей, даже качество выплавляемого железа улучшилось. Хотя в первую неделю из-за неопытности рабочих случилось две мелких аварии и пострадало двое людей, Жан дал этой машине исключительно высокую оценку.
«Эта штука... хороша!» — словарный запас Жана оставался скудным как всегда. — «Не устаёт, много делает. Только одной мало». Он тогда потёр руки, глаза его горели желанием. — «Если бы было несколько — одна молотила бы крупные детали, другая мехи качала, третья... ну, может, что-то ещё делала. Наши изделия из Мороградья были бы на голову выше остальных!»
Бенджамин впервые осознал, что его старший брат, возможно, был настоящим техническим талантом, которого просто не распознали. У него была врождённая чувствительность к механизмам.
«Одной действительно мало», — тогда же согласился Бенджамин. Паровая мельница могла бы значительно повысить эффективность переработки зерна, водяной насос мог бы орошать больше полей или даже откачивать воду, будущей кирпичной фабрике нужна была энергия, новым кузницам тоже... Энергия была кровью промышленности.
Впрочем, вспоминая те три повозки, доверху набитые деталями, которые Элла "дружески передала", Бенджамин изначально думал, что из них можно будет собрать хотя бы три-четыре машины. Но после тщательного подсчёта выяснилось, что хотя детали были исключительно точными, их разновидности и количество строго соответствовали тем самым первоначальным чертежам "машины номер один" — их с трудом хватило на сборку одного полноценного агрегата плюс немного запасных частей.
Выходит, Элла действительно относилась к этой штуковине как к "произведению искусства", тщательно вытачивая каждую деталь до совершенства, но совершенно не думая о массовом производстве.
«Похоже, придётся сказать правду — это не скульптура для созерцания в гостиной, а производственный инструмент, который должен работать в мастерской день и ночь».
Он развернул лист бумаги и начал писать ответ Элле. Сначала кратко и ясно изложил решение проблемы беженцев: «Люди мне нужны, сколько есть — столько и беру. Это честь для меня — избавить леди Эллу от забот».
Затем он перешёл к описанию своих грандиозных планов.
«...Что касается практической пользы прошлых шедевров — я уже глубоко это прочувствовал. Они производят переворот в кузнечном деле Мороградья. Однако силы одной машины всё же ограничены. Чтобы подготовиться к грядущей зиме и построить лучшее будущее, нам остро необходимо больше таких шедевров».
Он описал глиномешалку, формовочный пресс и даже будущие паровые мельницы и насосы — их основные концепции и потребности в ключевых компонентах, стараясь, чтобы эти описания звучали одновременно перспективно и реализуемо только благодаря "непревзойдённому мастерству" Эллы.
«...Поэтому я искренне надеюсь в ближайшее время лично посетить Айронхолд и обсудить с Вами эти новые возможности сотрудничества. Заодно окончательно решим вопрос с приёмом беженцев. Ваш самый преданный друг и партнёр, Бенджамин Блэквуд».
Закончив письмо, Бенджамин сдул чернила и протяжно выдохнул.
Похоже, снова предстояла дальняя дорога. На этот раз — в Айронхолд, к той гордой и упрямой "мастерице шедевров" с невероятными руками.
Кстати говоря, ему было безумно любопытно узнать, во что именно превратились Владения Айронхолд под управлением Эллы.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046401
