Гостеприимство Чернокаменского Владычества оказалось таким, как и обещал его хозяин — грубым, сытным и без всяких изысков. Куски жареной оленины были еще с кровью, чёрный хлеб приходилось ломать обеими руками, а густое, крепко поджаренное пивом ячменное варево било в грудь, будто кулак.
Во время ужина барон Гайс больше не касался дел. Он с увлечением рассказывал о своих охотничьих вылазках и забавных случаях на границе, а затем даже завёл разговор с Диона о преимуществах и слабых сторонах двойного огнестрела при бою в лесу. Атмосфера стала куда мягче, чем ожидалось. Леди Айлина говорила немного, но каждое её замечание о распределении запасов или управлении поселениями попадало прямо в цель, и Бенджамин невольно отмечал её мудрость.
После трапезы Бенджамин не стал задерживаться. С Гайсом они утвердили схему обмена сведениями и порядок передачи припасов. После того как доверенный человек леди Айлины согласовал детали с Сулайвеном, Бенджамин попрощался и вместе с Диона направился в обратный путь — к Морозному Городку.
Смеркалось. Воздух густел предвещающим снегом холодом, когда две лошади шли бок о бок, мерно перебивая тишину стуком копыт.
— Милорд, — первой нарушила молчание Диона. Её голос в вечернем ветре звучал особенно отчётливо. — Союз с бароном Гайсом и, тем более, с графом Дрэгфлеймом… не слишком ли это опасно? Всё‑таки они знать западных земель, и никак не союзники принцессы. Помогая им против западного герцога, не втягиваемся ли мы в их междоусобицы? Не выходит ли, что мы тайно становимся изменниками её высочеству?
Бенджамин не ответил сразу. Лишь когда они пересекли перевал и на горизонте вспыхнули крошечные огоньки Морозного Городка, он заговорил тихо, но медленно, словно взвешивая каждое слово:
— Диона, запомни. На этой земле, которую вот-вот пожрёт война, первым делом нужно думать не о верности какому-то знамени, а о том, как выжить. И как сохранить жизнь тех, кто следует за тобой.
Он повернул голову и посмотрел на юную стражницу, в лице которой ещё угадывалась наивность:
— Её высочество однажды протянула мне руку, и благодаря ей Морозный Городок принадлежит мне. Эту благодать и долг я не забуду. Но сейчас принцесса — в столице. Она противостоит великой коалиции: первому принцу, северному герцогу и даже западному. Оттуда, из осаждённой столицы, она не может послать нам ни зерна, ни меча. А если войска западного герцога ринутся через Серошепчущие горы, знаешь, чей город они сомнут первым? Наш.
Он поднял взгляд к уходящей в темноту дороге.
— Тогда мы погибнем во имя принцессы, но скажи — принесёт ли это хоть каплю пользы её делу? Нет. Мы просто сотремся с карты, станем ничем.
— Гайс и граф Дрэгфлейм дают нам шанс. Шанс воевать, чтобы жить. Шанс окрепнуть между молотом и наковальней. Наш удар по передовым отрядам западного герцога — прежде всего защита. А кроме того, косвенно мы замедлим продвижение врага, ослабим давление на сторону столицы. Это уже помощь её высочеству. И, наконец, получим боевой опыт, оружие, припасы — даже, быть может, выгоду от торговли по льготе графа.
Бенджамин взглянул на спутницу испытующе:
— Это не измена, Диона. Это стратегия выживания. Наш способ не на словах, а делом снять часть бремени с принцессы. Если Морозный Городок устоит — больше того, станет сильнее, — тогда, кем бы мы ни были, мы станем фигурой, которой нельзя пренебречь, а не пешкой, что сгорает с первым ветром.
Он сделал короткую паузу:
— Но будь уверена, договариваясь с хищником, всегда помни о его зубах. Граф Дрэгфлейм — игрок, не союзник. Его цель — ослабить своих врагов. Так что держим дистанцию, перепроверяем данные, никому не отдаём контроль над ядром армии и запасами. И обязательно втянем Владение Серебряный Поток — пусть Гайс не думает, что только мы будем щитом на границе.
Диона слушала молча, её лицо постепенно каменело от осознания реалий. Уроженка долины Зелёной Речки, она слишком хорошо знала цену жизни при постоянной бойне.
— Я поняла, милорд. Моё сердце было слишком легкомысленно. Клянусь, я сохраню вас и Морозный Городок.
— Отлично, — Бенджамин коснулся её плеча. — Вернувшись, нам не до сна. Придётся убедить Элвина, что выгода от войны выше, чем надежда пересидеть бурю.
Когда они въехали в город, ночь давно перевалила за полночь. На третьем этаже административного здания ещё горел свет.
Бенджамин отпустил Диона отдыхать, а сам поднялся наверх. В комнате его ждала Ивлин — тихая, почти незаметная, как тень. Она принесла свежие сводки. Сулайвен ещё не вернулся, но из направления Серебряного Потока тревожных известий не поступало. Вольтер доложил, что все сторожевые башни введены в работу, горцы-разведчики вышли в первую дозорную цепь, — пока без происшествий.
Чесвия оставила записку с расчётами расхода продовольствия при возможной осаде и список культур, которые можно экстренно расширить — холодостойкие и урожайные.
Бенджамин перечитал всё тщательно, чувствуя, как постепенно спадает напряжение. Затем он записал тезисы соглашения с Гайсом и запечатал их в свиток, чтобы обсудить детали после возвращения Сулайвена. Следом развернул новый лист — второе письмо Элвину из Серебряного Потока. В нём уже был тон не просьбы, а предложения. Прямой план совместных действий и намёк на поддержку от «одной из западных сторон». Ни имени, ни титула — только прозрачный акцент на срочности и выгоде.
Когда он поставил подпись, сквозь окно уже пробивалась бледная полоска рассвета.
Сон к нему не пришёл.
Бенджамин подошёл к окну и всмотрелся в спящий город. Факелы дозорных неторопливо двигались по улицам, башни мерцали редкими огнями. Морозный Городок не дрогнул перед грозой. Он просто свернулся, как ёж, вооружённый до зубов, готовый уколоть любого, кто приблизится.
Соглашение с графом Дрэгфлеймом — опасный ход, но, быть может, единственный способ разорвать петлю. Следующий шаг — окончательно привязать Серебряный Поток, превратить планы обороны в чёткую схему, удержать производство на плаву.
— Две линии… — пробормотал он и усмехнулся устало. — Нет, три. Дипломатия, армия, внутренняя политика… Ну что ж, достойная нагрузка.
Он вернулся к столу, включил лампу и развернул карту Серошепчущих гор. Угольный карандаш заскрипел по бумаге, нанося отметки на перевалах и долинах. В его сознании складывалась будущая картина защиты, выстроенная между отчаянием и надеждой — стратегия человека, готового встретить бурю лицом к лицу.
http://tl.rulate.ru/book/166170/10903536
