Глава 25. Путешествие
Очередная стычка закончилась так же быстро, как и началась. Учиха Цаншань стоял посреди дороги, глядя на корчащихся в пыли разбойников, и тяжело вздохнул. В его груди клокотало раздражение.
— Будь проклят этот Мир Шиноби с его гнилым отродьем, — прорычал он, стряхивая невидимую пыль с рукава. — Нельзя и шагу ступить, чтобы какая-нибудь шваль не перегородила путь. Куда ни плюнь — везде мусор. А мусор, как известно, воняет одинаково, в какой бы дыре он ни лежал.
Пока он злобно бормотал проклятия, его марионетка уже деловито допрашивала уцелевшего бандита. Скулящий от страха оборванец, захлебываясь слезами, выложил всё: в их логове неподалеку скрывалось еще больше десятка человек.
Глаза Учихи Цаншаня хищно сверкнули. Раздражение сменилось деловым интересом.
«Рабочая сила, — пронеслась в голове мысль, сладкая, как звон монет. — Много бесплатной, выносливой рабочей силы. Настоящие рабы... то есть, добровольцы для великой стройки».
Он активировал технику, и из-под земли, с глухим рокотом раздвигая почву, всплыла Земляная Ладья. Взобравшись на неё, Цаншань направил судно в сторону, указанную дрожащим пальцем пленника.
Местность становилась всё более дикой. Скалы нависали над тропой, словно клыки чудовища, а узкие ущелья были идеальным местом для засад. Глядя на эти неприступные кручи, Цаншань невольно хмыкнул. Теперь понятно, почему эти бродячие самураи и бандиты живут здесь годами, не боясь возмездия. Кто в здравом уме попрется в такую глушь искать приключений на свою голову? Разве что такой скучающий монстр, как он сам.
Добравшись до логова, он сначала провел разведку.
«Неплохо, совсем неплохо», — оценил он улов. В лагере копошилось около тридцати человек. Как они выживали в этой бесплодной каменистой пустоши — загадка природы. Но, присмотревшись внимательнее, Цаншань убедился: среди них лишь пара жалких Генинов, остальные — обычный сброд.
Не видя смысла больше таиться, Учиха Цаншань позволил своей Земляной Ладье с грохотом вырваться на поверхность прямо посреди бандитского лагеря.
— А ну, внимание! — гаркнул он, наслаждаясь ошарашенными лицами разбойников, похватавших ржавые мечи. Он сложил печати, и воздух вокруг задрожал от концентрированной чакры. — Мир Деревьев Сакуры!
Земля вздыбилась. Гигантские корни и стволы, усыпанные розовыми лепестками, вырвались наружу, мгновенно заполняя ущелье. Крики ужаса потонули в шелесте листвы. Никаких сюрпризов не произошло: десяток бандитов и столько же их пленников, которых они держали как рабов, оказались спелёнуты прочными ветвями.
— Отправляйтесь искупать грехи трудом, — лениво бросил Цаншань, отправляя всю партию свежеиспеченных марионеток в Божественное Царство.
После этого он по-хозяйски прошелся по опустевшему лагерю. Обыск принес приятные плоды: увесистый мешок с награбленным золотом и, что важнее, кучу железных инструментов и сельскохозяйственного инвентаря. Видимо, эти ребята грабили не только путников, но и крестьян.
Уходя, Цаншань обернулся и, набрав в грудь воздуха, выдохнул поток пламени.
— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!
Огромный огненный шар с ревом поглотил убогие хижины. Глядя, как огонь пожирает гнилые доски, Цаншань удовлетворенно кивнул и продолжил свой путь на юг.
---
День клонился к закату, когда на горизонте показалась очередная цель.
Устав трястись в седле, Учиха Цаншань решил, что ему срочно нужен комфорт. На дороге показался богатый караван: пять добротных повозок. В одной, судя по осадке рессор, ехал хозяин, остальные ломились от груза.
Цаншань лениво перегородил им путь. Охрана — наемные шиноби и домашняя стража с алебардами — тут же напряглась, хватаясь за оружие. Но Учиха лишь презрительно скривил губы.
— Жалкое зрелище, — прошептал он и, расплывшись в зловещей улыбке, прошептал:
— Мир Деревьев Сакуры!
Мир вокруг снова окрасился в розовый цвет. Иллюзорные лепестки закружились в воздухе, проникая в сознание людей, и шумный караван мгновенно затих. Охранники замерли с пустыми глазами, опустив оружие.
Тишину нарушил лишь испуганный, визгливый голос из первой кареты:
— Какого дьявола? Эй, вы там, оглохли? Вы прогнали этих попрошаек?
Штора резко отдернулась, и из кареты, пыхтя и отдуваясь, начал выбираться тучный мужчина средних лет. Его лицо, похожее на лоснящийся блин, было красным от гнева.
— Я кому плачу деньги?! Вы, проклятые ниндзя, смеете игнорировать меня?! — Он наконец вывалился наружу, огляделся и уперся взглядом в Цаншаня. — Ты еще кто такой? Ты хоть знаешь, на кого руку поднял? Я же...
— Печать Сакуры, — равнодушно перебил его Цаншань, щелкнув пальцами.
Глаза толстяка остекленели, а рот так и остался открытым.
— Ты кто? Ты теперь счастливый житель моего мира, вот ты кто. Будешь работать, сбрасывать жирок. Скажи, я ведь прав? — Цаншань издевательски подмигнул статуе, а сам уже шагнул к карете и рывком откинул занавеску.
Внутри, прижавшись друг к другу, сидели две очаровательные девушки. Их лица были бледны от ужаса, но даже страх не мог скрыть их красоты.
— О, какой приятный бонус! — расплылся в улыбке Цаншань, видя, как они набирают воздух для крика. — Печать Сакуры.
Крик замер в их горле, сменившись покорным молчанием.
Обыскав караван, Цаншань присвистнул. Дорогие шелка, изысканные наряды, деликатесы — этот жирдяй знал толк в роскоши. Недолго думая, он отправил всех новых слуг и груз в Божественное Царство, оставив только одну, самую роскошную карету.
Призвав марионетку Чунина, он усадил его на козлы, а сам с наслаждением развалился на мягких подушках внутри.
— Трогай! — скомандовал он. — Путешествие наконец-то становится интересным.
Однако, как выяснилось, одинокая богатая карета без охраны в этом мире работает как красная тряпка для быка. Для местных разбойников это была не просто добыча, а подарок судьбы — «жирная овца», сама идущая в руки.
И тогда началась самая мрачная и беспредельная страница в криминальной истории Мира Шиноби.
Любой, кто осмеливался остановить карету, немедленно получал печать на лоб и отправлялся в рабство. Цаншань не просто отбивался — он переходил в контрнаступление. Узнав у "новообращенных" координаты их логова, он разворачивал карету и устраивал карательный рейд, вычищая бандитские гнезда под чистую.
Так он и ехал: километр пути — новый отряд рабов. К концу поездки население Божественного Царства пополнилось тысячами крепких мужчин-работяг. Более того, Цаншань собрал настоящий гарем из сотни миловидных служанок, которых тут же отрядил прислуживать Узумаки Мито.
«Идеальная схема, — рассуждал Цаншань, покачиваясь в карете. — Эти люди получают работу и еду, вместо того чтобы гнить в лесах. Мито получает служанок и комфорт. Я получаю рабочую силу. Это же тройная выгода! Да хоть сам Иисус спустится с небес и станет спорить — я докажу ему, что это тройная выгода! И никто меня не переубедит!»
Города и поселки проплывали мимо. Цаншань лишь мельком поглядывал на них из окна, но останавливаться не решался. Хотя соблазн набрать еще людей был велик, шум мог привлечь внимание Даймё или, что хуже, шпионов Конохи.
— Не сейчас, — бормотал он себе под нос. — Вот на обратном пути... тогда да, можно будет пройтись по ремесленным кварталам и поискать толковых мастеров.
Он коротал время, болтая с двумя красавицами, которых оставил в карете для компании. Девушки, находясь под действием печати, смеялись над его шутками и восхищенно хлопали ресницами, что тешило самолюбие Учихи.
Наконец, воздух изменился. Повеяло солью и свежестью.
Когда карета выехала на побережье, перед глазами раскинулась бескрайняя синяя гладь. Учиха Цаншань, отправив карету и девушек в свое карманное измерение, вышел на берег.
— А-а-а-а! — заорал он во всю глотку, раскинув руки.
Крик, полный дикой энергии, перекрыл шум прибоя. Накопившаяся за долгую дорогу усталость и раздражение исчезли без следа, смытые величием океана.
— Мама, смотри, там дурачок какой-то орет, — раздался звонкий детский голос.
Цаншань резко обернулся. Неподалеку стоял сопливый мальчуган лет пяти и тыкал в него пальцем. Рядом с ним застыла молодая миловидная женщина, в ужасе прикрывающая рот ладонью.
— Тише! — шикнула она на сына и, побледнев, начала кланяться. — Простите, господин! Простите ради бога! Он еще маленький, глупый, не хотел вас обидеть!
Женщина явно была не робкого десятка, но длинный Ниндзято за спиной Цаншаня и его аура говорили сами за себя: перед ней шиноби, и шиноби опасный.
Цаншань же не сводил с неё глаз. Женщина была хороша той особой, дикой красотой, которую не встретишь в изнеженных городах. Облегающие синие одежды подчеркивали крепкую, налитую силой фигуру. Кожа цвета бронзы говорила о жизни под солнцем и ветром, а в движениях чувствовалась кошачья грация.
— Надо же, — пробормотал Цаншань, оценивающе скользя взглядом по её формам. — Не ожидал встретить такой прелестный цветок в этой глуши, провонявшей рыбой.
Он шагнул к ней, и на его губах заиграла всё та же хитрая, плотоядная ухмылка.
— Печать Сакуры.
Взгляд женщины на мгновение затуманился, а затем вновь стал ясным, но уже бесконечно преданным.
— Веди меня к вашему жилищу, — приказал Цаншань спокойным, властным тоном. — И расскажи мне всё о себе.
— Да, господин Цаншань, — мягко ответила женщина, словно всю жизнь ждала этого приказа. — Мы живем на корабле. Причалили, чтобы закупить рис, чай и соль. Мой муж со своим братом и племянником ушли на рынок продавать улов. Они вернутся к вечеру...
Она говорила, пока они шли вдоль причала. Её звали Мина. Вскоре показался и сам "дом". Это было добротное судно, метров тридцать в длину и около восьми в высоту. На носу сушились сети, палуба была чисто выдраена, а корму занимала внушительная надстройка — жилой дом прямо на воде. Корабль выглядел совсем новым, пах свежей смолой и деревом.
Стоило им подняться на борт, как из надстройки выглянула еще одна женщина — крепкая, статная, с простым, но приятным лицом.
— Сестрица Мина? — удивилась она. — Вы уже вернулись? А где остальные? Они же долж...
— Печать Сакуры, — буднично произнес Цаншань, даже не замедляя шага.
Вторая женщина, которую звали Шизука, замолчала на полуслове и покорно склонила голову.
Цаншань прошелся по кораблю. Везде царил идеальный порядок, хотя въедливый запах рыбы всё же щекотал ноздри, заставляя его морщиться. Внизу был вместительный трюм, наверху — жилые каюты для двух семей. Мина и Шизука были женами двух братьев-рыбаков и жили здесь одной большой, дружной общиной.
«Идеально, — подумал Учиха, выглядывая в иллюминатор на морской простор. — Я как раз планировал организовать рыбный промысел в Божественном Царстве. Эти двое братьев подойдут как нельзя лучше».
Он повернулся к женщинам, которые замерли в ожидании приказов.
— Решено. Мужики заберут детей и будут управлять рыбным хозяйством. А вы, дамы... — он усмехнулся, глядя на их загорелые лица. — Вас я отправлю в отряд служанок. Хватит вам жариться на солнце и чернеть, пора пожить в комфорте.
— Думаю, такой расклад понравится всем, — заключил он, чувствуя себя вершителем судеб.
http://tl.rulate.ru/book/164017/10816785
Готово:
