Лица моих товарищей искажала мучительная боль. Трудно представить, как можно стоять, когда на пальцах ног вместо плоти виднеются белые кости, но они держались, стиснув зубы.
Я перестал чувствовать собственные руки. Из глубоких порезов на ладонях непрерывно сочилась кровь. Я даже не ощущал веса армейского ножа – сознание застилал туман, перед глазами то темнело, то вспыхивало. Но рассудок твердил: «Не смей отключаться. Сдашься – всем конец. Твоя жизнь – ничто, но дед и остальные должны жить».
Не знаю, откуда во мне взялась эта яростная решимость. Превозмогая дурноту, я шагнул вперед, ведя группу за собой. Я непрерывно водил руками в воде, помогая крови быстрее смешиваться с влагой. С каждым моим движением живая волна насекомых испуганно расступалась. Дед и остальные шли следом. Вскоре мы достигли плотного занавеса из падающих жуков. Здесь кровь была бессильна – нужно было иное решение.
Сверху сплошной стеной сыпались насекомые. Стоило войти в этот поток, и они облепили бы нас, как пули. Пока мы в отчаянии гадали, что делать, дедушка внезапно выудил из сумки складной зонт и с резким хлопком раскрыл его.
Мы замерли. В такой момент дед умудрился достать зонтик! — Прижмитесь друг к другу, — скомандовал он, — укроемся под ним. Пройдем сквозь этот занавес, и мы в безопасности.
Отовсюду доносился оглушительный писк и скрежет. Сбившись в кучу под черным куполом, мы крепко обнялись – никто не смел выставить наружу ни сантиметра кожи. Зрелище было нелепым, но действенным. Едва зонт вошел в поток насекомых, по куполу застучало, будто по нему бил крупный град. Твари соскальзывали с краев и падали в бурлящее море жуков под ногами. Пока я еще соображал, я видел нечто невообразимое: насекомые лились с зонта сплошным ковром, словно тропический ливень. Те, что попадали на одежду, спутники тут же стряхивали. Стоило жукам коснуться воды, отравленной моей кровью, как они в ужасе уплывали прочь.
Я терял кровь литр за литром. Уже не понимал, иду я или нет, руки плетьми висели под водой. Если бы дед и Лысый не подталкивали меня, я бы не сделал и шага.
Вдруг раздался треск. Я с трудом поднял голову и похолодел: насекомые начали прогрызать ткань зонта, пробираясь внутрь и падая прямо на нас. Стоило им коснуться кожи, как они принимались рвать плоть. Через секунду на руках моих товарищей заалели новые раны.
— Черт! — Закричал Се Дэлинь. — Если зонт развалится, нам конец!
Я видел, как всё больше зеленых огоньков облепляет их. Только меня они не трогали: едва жук пытался укусить меня, как тут же падал в воду, испуская черный дым, словно от кислоты. Зонт долго не выдержит. До черного льда оставалось всего два метра, но это расстояние казалось бездонной пропастью, заполненной копошащимися тварями. Моя кровь была эффективна, но жуков было слишком много, и они отступали чересчур медленно.
Каждая секунда была на счету. Я видел, как за нашими спинами насекомые снова начали атаку – кровь в воде разбавлялась и теряла силу. Скоро она совсем иссякнет. К тому же холод сковывал порезы, кровь текла всё слабее, а раны покрывались алым инеем.
Это был тупик. Мы оказались в ловушке без шанса на спасение. И я был единственным, кто мог разомкнуть это кольцо. Я решился на безумный поступок – шансов выжить у меня почти не было, но так я мог спасти деда.
Я взглянул на дедушку: одной рукой он держал зонт, другой отбивался от тварей. Лысый и капитан Се уже почти превратились в кровавых призраков, их скальпы были местами содраны, обнажая кость. Но они продолжали сражаться. Лишь я стоял невредимым – насекомые гибли от одного прикосновения к моей коже.
Времени на раздумья не осталось. Стиснув зубы, я из последних сил прохрипел:
— Деда, уходи! Идите прямо по мне!
И прежде чем они успели что-то осознать, я бросился вперед, прямо в копошащееся море жуков. В мгновение ока рой поглотил меня.
Я не видел их лиц. Перед глазами была тьма. Я чувствовал, как миллиарды хитиновых тел касаются моей кожи, а в ушах стоял сплошной писк.
Я лег в эту живую кашу, надеясь на чудо. Несколько секунд было тихо, а затем каждую пору моего тела пронзила невыносимая боль, будто в меня вонзили тысячи раскаленных игл. Нервы бились в конвульсиях. Казалось, древняя казнь «тысячи порезов» была милосерднее этого ужаса.
От макушки до кончиков пальцев всё мое тело превратилось в сплошной очаг боли. Ощущение было такое, будто меня бросили в раскаленную печь. Постепенно агония притупилась, сменившись странным онемением. Сквозь сомкнутые веки я видел лишь багровую муть. Силы окончательно покинули меня, сознание угасло, и я погрузился в абсолютную пустоту.
http://tl.rulate.ru/book/161139/10696513
Готово:
