Лысый Е тоже стоял оглушенный, втянув голову в плечи, и не видел, достиг ли свинец цели. В том месте, где над водой виднелась детская голова, было пусто.
В душе всколыхнулось возбуждение – мой первый выстрел из настоящего оружия! И сразу в злого духа! Я не мог сдержать радости:
— Видал, как я его? Одной пулей наповал!
— Рано радуешься, — Лысый был не столь весел. Как человек опытный, он добавил:
— Злых духов так просто не упокоить.
Он был прав. Кажется, от первого в жизни выстрела я слегка потерял голову. Я обшарил взглядом внутренности треноги, но тени нигде не было. Только я собрался выдохнуть, как сверху донесся леденящий душу вопль. Звук напоминал одновременно плач младенца и кошачьи завывания в брачный период – мерзкий, пронзительный скрежет, который многократно отражался от стенок Божественной Треноги, заставляя внутренности сжиматься от дурноты.
Мы с Лысым синхронно задрали головы. На стенке треноги, вцепившись в нее, висело черное существо, похожее на ребенка. Тонкое, как скелет, с угольно-черными мышцами и такой же кожей – оно всё словно было вымочено в чернилах, так что черт лица не разглядеть. По размеру – лет пяти-шести. Существо вытянуло шею к изумрудному небу и истошно заверещало.
— Инкуй! — Выдохнул Лысый Е.
— Что еще за Инкуй? — Я тоже едва дышал от страха.
Лысый покосился на меня:
— Слыхал про призрачных младенцев?
Я закивал как заведенный:
— В детстве видел гонконгский ужастик. Там беременную женщину заживо сожгли и на кладбище бросили. А потом в полнолуние у трупа живот зашевелился, когтистая лапа его вспорола, и вылез страшный уродец. Он понял, что мать погубили, выплакал кровавую слезу и пошел мстить.
Лысый шевельнул губами, глядя на меня с удивлением:
— О как. Видать, и в кино иногда правду показывают, не всё выдумывают. Но Инкуй – это совсем другое. В реальности призрачных младенцев из кино не бывает. Обычно, когда мать умирает, плод живет еще какое-то время, но быстро гибнет. А Инкуй – это уже рожденный ребенок, которого вырастили цзунцзы или злые духи. Он ест всякую дрянь и годами пропитывается энергией Инь, пока не превращается в такое вот чудо.
У меня отвисла челюсть. Слышал про детей, выращенных волками или змеями, но чтобы их растили призраки!
Лысый наблюдал за Инкуем, который продолжал вопить, не пытаясь напасть, и немного успокоился. — Призрак, растящий человека – штука редкая. Нужно, чтобы совпало несколько условий. Дух должен быть из его семьи – будь то привидение с великой обидой или цзунцзы. В сердце призрака остается тяга к родным. И если вся семья погибла здесь же, призраку ничего не остается, кроме как заботиться об одиноком ребенке.
— Бедняга… — я с состраданием посмотрел на это деформированное черное существо.
— Бедняга?! Да я его сейчас пристрелю! — Лысый вырвал у меня пистолет и без лишних слов выстрелил в Инкуя. Снова грохот. На этот раз я был готов и не закрыл глаза. Я видел, как после выстрела существо странно соскользнуло, словно ящерица, по стенке треноги и исчезло. Сверху донеслись лишь удаляющиеся вопли.
— Ушел, гад! — Выругался Лысый.
Я фыркнул:
— И кто тут куриные мозги? Стрелок из тебя тоже так себе!
Лысый зыркнул на меня, помолчал, а потом его лицо вдруг изменилось. — Вспомнил! Я видел его раньше. Там, где огромные цепи медного диска Девяти Сыновей уходят в стену. Я тогда подумал, что это минога на скале сидит, а подошел – и нет никого. Видать, он уже тогда за мной увязался. Твою мать, теперь понятно, откуда за спиной детские следы брались – этот Инкуй не по земле ходит, а по стенам бегает!
Так решилась одна из загадок, мучивших нас. Следы появлялись и исчезали у углов, потому что этот Инкуй, подобно геккону, мог носиться по вертикальным поверхностям как по ровному полу.
— А я-то думал, ты меня пугаешь, — продолжал Лысый. — Оказалось, он реально за мной по пятам шел, у меня аж поджилки тряслись. Ладно, черт с ним, сначала надо этот шарик из драконида выковырять.
Я с опаской поглядывал на край треноги, но Инкуй не возвращался, только крики затихали вдали. Видать, малец всё-таки испугался.
Лысый потер руки – от холода конечности закоченели. Размявшись, он снова потянулся к золотистой сфере в лапах существа.
Я же ни за что бы не прикоснулся к этому телу. Даже под страхом смерти. Не только из брезгливости, но и потому, что не верил в безопасность этого трупа. И была еще одна причина: эта копия моего лица. Под каким бы углом я ни смотрел, глаза драконида следили именно за мной. Это было невыносимо.
Столь пугающее сходство не могло быть случайностью. И почему этот мертвенный взор прикован ко мне, а не к Лысому? Внутри всё клокотало от дурных предчувствий. Живой этот драконид или мертвый – вопрос открытый, но Лысый свято верил в его смерть, раз тот до сих пор не подал признаков жизни.
— Да что за хрень! — Лысый пыхтел и ругался, пытаясь вырвать жемчужину. Он прикладывал нечеловеческие усилия, но сфера даже не шелохнулась, словно вросла в когти.
Наука? Какая к черту наука в этой Призрачной пещере? С тех пор как мы вошли сюда, я потерял счет времени, а всё происходящее не приснилось бы и в кошмаре. Слово «наука» здесь больше не имело веса.
Потратив кучу сил впустую, Лысый вдруг обернулся и уставился на амулет у меня на груди. — Слушай, а вдруг твое ожерелье поможет! — Я вздрогнул и замотал головой, давая понять, что не дам ему посягнуть на амулет. Лысый усмехнулся:
— Да чего ты боишься? Я не забираю. Просто положи его на эти когти!
http://tl.rulate.ru/book/161139/10696509
Готово:
