Готовый перевод An evil stepmother, an exiled general, and three children / Злая мачеха, ссыльный генерал и трое детей: Глава 74. Тебя правда отец не прибьёт？

Цзян Нюаньчжи, растерянно моргая, оказалась в центре внимания. Лю Шичжу буквально втащил её внутрь, и теперь на неё были устремлены десятки любопытных взглядов.

Она невольно нахмурилась.

Изначально она планировала просто поговорить с лекарем Лю. Если бы он заинтересовался — отлично, если нет — она бы пошла дальше, обошла ещё несколько аптек.

Но Лю Шичжу, этот неугомонный ураган, просто взял и объявил её своим деловым партнёром, даже не спросив.

Не успела она и рта раскрыть, как Лю Шичжу обернулся к ней и принялся отчаянно подмигивать, сложив руки в молитвенном жесте, словно умоляя подыграть.

Затем он снова резко развернулся к своим оппонентам — троим богато одетым юношам — и продолжил смотреть на них с высокомерным презрением, задрав подбородок.

Цзян Нюаньчжи: «...»

— Я всего лишь приготовила партию мази и хотела узнать, не возьмёте ли вы её на реализацию, или, может быть, можно оставить её в лечебнице для продажи...

— Берём!

Не успела она договорить, как Лю Шичжу с грохотом ударил ладонью по столу:

— Если это сделано твоими руками, я беру всё! Сколько у тебя есть? Забираю всю партию!

Цзян Нюаньчжи видела, что он не шутит, но всё же попыталась вразумить его:

— Может, не стоит так торопиться? Давай обсудим это в другой раз, спокойно.

— Двоюродный брат, я думаю, эта женщина права, — вмешался юноша в белом, смерив Цзян Нюаньчжи холодным взглядом. — Давай закончим на сегодня. Я понимаю, ты хочешь показать характер, но зачем раздувать щёки, изображая толстяка, если ты худой? Потом дядя и тётя снова накажут тебя, и мне будет очень трудно заступиться.

— А кто просил тебя заступаться?! — взвился Лю Шичжу. — Ты живёшь в моём доме, ешь мою еду, так почему мои родители слушают тебя больше, чем меня? Я сказал — беру эту мазь, значит, беру!

Он снова обернулся к Цзян Нюаньчжи:

— А-Нуань, не будь трусихой! Просто назови цену, и я прикажу А-Юну выдать тебе серебро прямо сейчас.

Но прежде чем Цзян Нюаньчжи успела ответить, юноша в белом ледяным тоном приказал:

— Не давать денег.

Он нахмурился, глядя на Лю Шичжу с выражением глубокого неодобрения:

— Брат, ты хоть знаешь, что в прошлом году прибыль лечебницы «Тунцзи» не составила и десятой части от доходов «Цзиньхуатана»?

— И что с того? — фыркнул Лю Шичжу. — В «Цзиньхуатане» цены дерут втридорога, в два раза выше наших! А мой отец каждый месяц устраивает день бесплатных осмотров для бедных. Естественно, мы зарабатываем меньше. Разве это не логично?

— Ха! С таким подходом, как у тебя, неудивительно, что «Тунцзи» приходит в упадок. Эта женщина — твоя старая знакомая, верно? Я слышал, как А-Юн говорил, что ты продаёшь ей лекарства со скидкой в двадцать процентов.

Юноша покачал головой с притворным сожалением:

— Брат, у тебя и так нет таланта к медицине. Ладно бы ты просто занимался ерундой, но ты водишься с всяким сбродом, позволяешь своим сомнительным дружкам наживаться за счёт лечебницы. Неужели ты не боишься гнева дяди и тёти?

Цзян Нюаньчжи прищурилась. Этот парень, хоть и выглядел как благовоспитанный молодой господин, говорил так, что руки чесались дать ему пощёчину.

И, как оказалось, в критические моменты на Лю Шичжу можно было положиться. Потому что в следующую секунду раздался звонкий шлепок!

Его тяжёлая ладонь с размаху врезалась в лицо «благовоспитанного» кузена.

— Кого ты назвал сбродом?! Кто тут наживается?! Ладно, говори про меня что хочешь, но оскорблять моих друзей я не позволю!

Сюй Цинфэн, получив пощёчину, застыл с выражением полного неверия на лице, прижав руку к горящей щеке:

— Ты... ты, никчёмный кусок мусора, посмел меня ударить?!

— Да, я тебя ударил! И что ты мне сделаешь? Иди, жалуйся! Пусть отец и мать меня накажут, мне плевать! Ты ведь только об этом и мечтаешь, да? Чтобы они забили меня до смерти, а всё наследство досталось тебе?

В глазах Сюй Цинфэна мелькнул холодный блеск, но он быстро скрыл его, тяжело вздохнув:

— Брат, я лишь хотел уберечь лечебницу от убытков. Но раз ты не желаешь слушать добрых советов, я умываю руки.

Лю Шичжу скрестил руки на груди и скривился:

— Сюй Цинфэн, хватит ломать комедию! Меня тошнит от одного твоего вида. Если у тебя есть хоть капля совести, катись отсюда, пока я не приказал слугам вышвырнуть тебя!

— Лю Шичжу, ты переходишь границы! — Сюй Цинфэн сузил глаза, его кулаки сжались.

— Ого, маска спала? — Лю Шичжу закатил глаза. — Эй, вы там, чего застыли? Забыли, кому принадлежит «Тунцзи» — семье Лю или семье Сюй? Вышвырните его вон! Тьфу, я обычно ленюсь с тобой связываться, а ты уже возомнил себя хозяином!

Видя, что ситуация накаляется, А-Юн поспешно вышел вперёд и с поклоном обратился к Сюй Цинфэну:

— Молодой господин Сюй, может, вам лучше уйти сегодня? Во избежание... недоразумений.

Сюй Цинфэн ничего не ответил. Он лишь сдержанно кивнул окружающим, прижал руку к груди и, картинно покашливая, направился к выходу, всем своим видом изображая оскорблённую добродетель.

— Молодой господин Сюй, мы так просто уйдём? — возмущённо спросил один из его спутников, когда они оказались на улице.

Сюй Цинфэн холодно усмехнулся:

— А чего нам ждать? Я сделал всё, чтобы остановить брата, но он упрям как осёл. Если теперь случится беда, моей вины в этом не будет.

Его приятели переглянулись и понимающе закивали:

— Умно, господин Сюй! Очень умно. Когда лекарь Лю узнает об этом, Лю Шичжу снова будет стоять на коленях в храме предков.

— Я не стану рассказывать дяде, — покачал головой Сюй Цинфэн. — Нужно дождаться, пока всё вскроется само собой.

Просто стоять на коленях — слишком лёгкое наказание для этого идиота.

— Но ведь не факт, что с лекарствами этой женщины что-то не так.

Взгляд Сюй Цинфэна стал ледяным:

— Если проблем нет, мы их создадим.

— Точно! Можно подстроить всё так...

Сюй Цинфэн рассмеялся, прерывая их:

— Не стоит марать руки. Что может понимать в медицине деревенская баба? Достаточно найти человека, который пустит слух среди пациентов, что её мазь хуже, чем у «Тунцзи». А дальше просто будем наблюдать за представлением.

Поняв план, компания со смехом двинулась прочь.

• • •

В лечебнице «Тунцзи» Цзян Нюаньчжи ошеломлённо смотрела на двадцать пять лянов серебра, которые Лю Шичжу всучил ей в руки.

— Лю Шичжу, ты серьёзно? Тебя правда отец не прибьёт за такое самоуправство?

Лю Шичжу гордо выпятил грудь:

— Не волнуйся! Если я покупаю твои вещи, отец меня и пальцем не тронет! Он так восхищается твоим мастерством, что даже если Сюй Цинфэн изоврётся и распишет всё в красках, мне ничего не будет.

Он посмотрел на свою ладонь и глупо хихикнул:

— Эх, как же приятно было ему врезать! Я давно мечтал это сделать, только повода не было!

— Приятно-то приятно, но ты уверен, что последствий не будет?

— Каких последствий?

— Не боишься, что люди сочтут тебя жестоким? Скажут, что ты издеваешься над бедным родственником?

Лю Шичжу пренебрежительно махнул рукой:

— Пф-ф! Всю жизнь все вокруг твердят, что я хуже него, что я никчёмный. И что? Я всё ещё жив и здоров. Так что расслабься! Бери деньги.

Вспомнив лицо Сюй Цинфэна, Цзян Нюаньчжи нахмурилась:

— Этот парень не выглядит добряком. Тебе стоит быть с ним осторожнее.

— Знаю, знаю, — отмахнулся Лю Шичжу, продолжая пихать ей серебро.

— Погоди, дружба дружбой, а счёт деньгам вести надо. Почему двадцать пять лянов?

Цзян Нюаньчжи достала счёты и принялась щёлкать костяшками:

— Мы договаривались делить прибыль три к семи. Мне семьдесят процентов, вам тридцать. Рыночная цена флакона «Золотой мази» — один лян. У меня тридцать флаконов. Семьдесят процентов от тридцати лянов — это двадцать один лян.

— Но это предварительная договорённость, я ещё не обсуждала детали с лекарем Лю. Так что эти двадцать один лян я возьму как задаток. Если потом что-то изменится, пересчитаем. А лишние четыре ляна забери.

— И ещё, — она достала маленький нож, — нужно проверить качество товара.

Не успел Лю Шичжу опомниться, как она быстрым движением полоснула его по руке, оставив небольшой порез.

— Ай! Ты что творишь?! Это так ты платишь за добро?! — взвыл он, хватаясь за руку.

Цзян Нюаньчжи мило улыбнулась ему и тут же открыла баночку с мазью, нанеся немного на рану.

Кровь остановилась практически мгновенно. Боль утихла.

Лю Шичжу перестал вопить и удивлённо уставился на свою руку:

— Ого! А мазь-то и правда хороша. И обезболивает отлично.

Цзян Нюаньчжи кивнула:

— Главное, чтобы ты убедился в эффективности. И мы не враги, и не благодетели, мы — партнёры. Будем работать вместе и вместе зарабатывать.

— Ну, раз так, у меня ещё есть дела, я пойду.

Опасаясь, что лекарь Лю может не поверить сыну на слово, Цзян Нюаньчжи специально отозвала А-Юна в сторону и дала ему несколько наставлений. Кроме того, она написала подробное письмо для лекаря Лю и попросила передать его лично в руки вечером. Только после этого она покинула лечебницу.

Выйдя на улицу, она направилась в лавку с косметикой и благовониями.

По дороге Цзян Нюаньчжи отчётливо ощущала приятную тяжесть серебра за пазухой. Лю Шичжу дал ей не банкноты, а настоящие слитки, и они приятно оттягивали одежду.

«Горы могут рухнуть, люди могут сбежать. В конечном итоге, надеяться можно только на себя», — подумала она.

Если всё пойдёт гладко, за несколько дней она сможет сделать ещё сотню флаконов. А это значит, что заветная сотня лянов уже почти у неё в кармане!

http://tl.rulate.ru/book/159348/10019559