Глава 21. Прибытие в Коноху
Какаши и Рин Нохара проснулись от истошных криков ниндзя-ястреба, эхом разносившихся по лесной чаще. Птица орала так надрывно и настойчиво, словно поставила себе цель поднять из могил даже мертвецов, не говоря уже о спящих шиноби.
Впрочем, на Камидая это не действовало. Парень спал без задних ног, уподобившись упитанному борову, и даже когда ястреб, отчаявшись докричаться, спикировал вниз и начал яростно клевать его в макушку, тот лишь недовольно поморщился во сне. Оставалось только посочувствовать бедной птице — не повезло ей с хозяином.
Сам же Камидай, окончательно продрав глаза, отошел чуть в сторону, развернул принесенное послание и углубился в чтение. Первые же строки заставили его кровь закипеть от негодования.
— Да он издевается?! — вскричал Камидай, не в силах сдержать ярость. — Меня тут чуть в бараний рог не согнули, а он пишет: «Даже если тебя пытают, ты должен терпеть»?! У него вообще совесть есть? Какое к черту геройство? Кто хочет быть героем, пусть сам им и становится, а я на этот бред не подписывался! Если бы я не думал, что на передовой опаснее, чем в шпионаже, ни за что бы не согласился на эту авантюру!
В порыве гнева Камидай швырнул письмо на землю и принялся ожесточенно топтать его, вминая бумагу в грязь. Ниндзя-ястреб, почуяв неладное и всерьез опасаясь, что разъяренный хозяин пустит его на суп, поспешил ретироваться, шумно хлопая крыльями.
Обито, до этого видевший десятый сон, резко подскочил, испуганно озираясь:
— Кто?! Кто орет?! На нас напали?!
Рин лишь прикрыла глаза рукой — на это зрелище невозможно было смотреть без боли. Громоподобный рык Камидая мог бы разбудить и каменную статую, что уж говорить о сокоманднике. И этот человек называет себя шпионом? Неужели он совсем не заботится о конспирации?
— Эй, Обито, не выдавай нас! — прошептал Какаши, едва шевеля губами.
— О чем ты? Что выдавать? — Обито непонимающе уставился на товарища, хлопая глазами.
Минато Намикадзе, услышав приближающиеся шаги Камидая, понял, что объяснять что-либо Обито нет времени. Он коротким, точным движением щелкнул пальцем, и запущенный им камешек угодил Обито прямо в лоб. Тот закатил глаза и мгновенно провалился в беспамятство.
Минато, Какаши и Рин тут же зажмурились, мастерски изображая глубокий сон.
Камидай, все еще пыхтя от злости, вернулся на свое место. Строчки из письма продолжали всплывать перед глазами, бередя душу. Неужели его жизнь и безопасность вообще ничего не значат для Казекаге? Да, они не были близкими друзьями, но как-никак родственники, одна кровь! Обида жгла изнутри, и сон окончательно покинул его. Так он и пролежал до самого рассвета, глядя в темное небо и проклиная свою участь.
Когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, Минато Намикадзе «проснулся», открыл глаза и мягко взглянул на Камидая, который все еще сидел с насупленным видом.
— Ты сегодня рано встал, Камидай, — заметил он с легкой улыбкой.
Камидай выдавил из себя подобие улыбки. Как бы он ни злился на руководство своей деревни, собственную шкуру нужно было беречь, а значит, ссориться с Минато в его планы не входило.
— Да... Просто мысль о встрече с Хокаге-сама не дает мне покоя. Я так взволнован!
На губах Минато заиграла едва уловимая, загадочная усмешка.
— Вот как? Что ж, сегодня твоя мечта исполнится. Какаши, буди Обито, нам пора в путь.
Какаши подошел к спящему товарищу, бесцеремонно схватил его за воротник и хорошенько встряхнул:
— Эй, подъем! Живо просыпайся!
Под градом тычков Обито начал приходить в себя.
— А... Какаши... Погоди, вчера ночью... — Он попытался было что-то вспомнить, но Какаши одарил его таким ледяным, полным жажды убийства взглядом, что слова застряли у парня в горле.
— Вчера ночью ничего не произошло. Собирайся, мы выдвигаемся!
Минато, опасаясь, что Обито сболтнет лишнего и заставит Камидая что-то заподозрить, поспешил добавить:
— Поторапливайтесь. Камидай спит и видит, как встретится с Третьим Хокаге, не будем терять драгоценное время. Чем быстрее мы вернемся в Коноху, тем скорее его желание исполнится. Верно, Камидай?
— Да... Да, конечно, — нервно хохотнул тот. — Я просто места себе не нахожу, так хочу оказаться в Деревне Скрытого Листа.
Сборы были недолгими, и вскоре отряд уже мчался сквозь лесную чащу по направлению к Конохе.
Около двух часов дня они наконец достигли цели. Обито сладко потянулся, подставляя лицо теплому солнцу.
— Эх... Наконец-то дома. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я в последний раз видел эти ворота.
Рин, вслушавшись в его слова, недоуменно склонила голову:
— Обито, ты сейчас сказал какую-то очевидную глупость.
— Это называется «пустословие», — сухо бросил Какаши.
Камидай же замер перед главными воротами Конохи. Они разительно отличались от тех, что вели в Сунагакуре. В его родной деревне ворота были изъедены песком и ветрами, выглядели обветшалыми и жалкими. Здесь же они возвышались величественным, грозным бастионом, внушая трепет и уважение.
— Ну что, идем? — Минато с улыбкой пригласил его войти.
Оказавшись на оживленных улицах деревни, Камидай почувствовал себя не в своей тарелке. Шум толпы, бесконечный поток людей, смех и крики торговцев — все это давило на него. Он шел, словно деревянный, не зная, куда деть руки и как смотреть на прохожих. Коноха и Суна были двумя полюсами: нищета против процветания. Теперь было понятно, почему Песок так отчаянно завидовал Листу.
Аппетитные ароматы, доносившиеся из лавок с едой, заставляли его желудок предательски урчать, а слюну — выделяться с удвоенной силой. Минато заметил странное состояние спутника.
— Что с тобой, Камидай? Тебе нехорошо?
Парень с трудом сглотнул, стараясь не смотреть на витрины:
— Я... Все в порядке. Просто здесь слишком много народа, я не привык к такому.
— Ты что... социофоб? — с подозрением спросил Обито.
Камидай тут же выпрямился, пытаясь вернуть себе достоинство:
— Что?! Я?! Да как ты мог такое подумать! В Сунагакуре меня называли «королем вечеринок» и мастером общения! — Он вытер пот со лба и снова немного ссутулился. — Просто... у нас в пустыне не бывает таких толп, вот я и... адаптируюсь.
Минато вспомнил доклад Яманаки Соичи. Согласно считанным воспоминаниям, Камидай с детства вел затворнический образ жизни и почти не выходил из дома. Глядя на его покрасневшее лицо, участившееся дыхание и то, как он избегает встречных взглядов, Минато понял — Обито попал в точку. Перед ним был классический социофоб.
Заметив, как жадно Камидай смотрит на вывеску закусочной с темпурой, Минато мягко произнес:
— Раз уж мы добрались, давайте сначала поедим, а потом уже пойдем к Третьему Хокаге. Лишний час ничего не решит. Я угощаю. Как насчет темпуры?
Услышав магическое слово «угощаю», да еще и в сочетании с темпурой, Камидай мгновенно забыл о своем смущении.
— О да! Конечно! Спасибо огромное, Минато-сама! Вы так щедры!
— Не стоит благодарности. Пойдемте.
Минато привел компанию в уютное заведение и, заботясь о комфорте Камидая, попросил отдельную кабинку. Протянув парню меню, он великодушно добавил:
— Держи. Выбирай всё, что захочешь.
Глаза Камидая вспыхнули нездоровым блеском.
— Правда? Всё-всё можно?
— Разумеется, — кивнул Минато, будучи уверенным, что десятилетний ребенок не сможет съесть слишком много.
Однако уже через пару минут спокойствие на лице «Желтой Молнии» начало давать трещину.
— Так, для начала возьмем десять порций темпуры из морского карася, чисто зубы размять, — деловито начал Камидай. — Еще десять порций с устрицами... О, крабовое мясо выглядит божественно, запишите пятнадцать порций!
У Минато нервно дернулся глаз. Ему очень захотелось забрать свои слова о «любом выборе» назад. Этот парень заказывал всё десятками! Кто вообще так ест? Это было не просто обжорство, это было планомерное разорение его кошелька. Какаши и остальные тоже застыли в немом шоке, глядя на то, как растет список заказов. Неужели в него вселился демон голода?
http://tl.rulate.ru/book/159062/9837243
Готово:
