Глава 62. Так называемые ниндзя
— Ты кто такой?! Какого черта ты ошиваешься у моего дома?!
Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял молодой парень лет двадцати, с обветренным лицом и горящими глазами. Он подскочил к Ханеде и грубо оттолкнул его от старушки.
— Каэдэ! Сынок, ты вернулся! — старушка всплеснула руками, на её глазах выступили слезы радости.
— Мама, сколько раз я тебе говорил: не болтай с чужаками! — Каэдэ сверлил Ханеду враждебным взглядом, его рука инстинктивно тянулась к поясу, где под рубахой угадывались очертания ножа.
— Прошу прощения, — Ханеда невозмутимо отряхнул рукав. На его лице играла легкая, дружелюбная улыбка. — Я писатель из Страны Огня. Изучаю фольклор Страны Волн, местные сказки, предания.
— Из Страны Огня? — глаза Каэдэ сузились в щелки. Ненависть в них стала почти осязаемой. — Убирайся! Страна Волн не рада гостям оттуда!
— Это из-за семьи Ямано? — тихо спросил Ханеда.
— Ты... Откуда ты знаешь?
— Вы неправильно меня поняли, друг мой. Я такой же простой человек, как и вы. Обычный гражданин.
Слово «обычный» подействовало магически. Напряжение в плечах Каэдэ немного спало, хотя подозрение никуда не делось.
— Каэдэ, зачем ты пришел? — вмешалась мать, пытаясь разрядить обстановку. — Ты же говорил, что не вернешься...
Парень замялся. Он перевел взгляд с матери на странного писателя, затем снова на мать. В этот момент в глазах Ханеды на долю секунды вспыхнул алый огонек. Шаринган сделал свое дело — легкое гендзюцу, подталкивающее к доверию.
Взгляд Каэдэ затуманился, а затем прояснился, но уже без враждебности. Он вдруг почувствовал, что этому парню можно верить. Он свой.
— Мама, — Каэдэ схватил её за морщинистые руки. — Я вернулся, чтобы спасти нас всех! Я вступил в Сопротивление! Нас уже больше сотни бойцов, и мы можем поднять тысячи!
Его голос дрожал от возбуждения и фанатизма.
— Я пришел собрать деньги. Мы нанимаем шиноби из Страны Воды! Мы уничтожим Ямано Сакату! Как только этот упырь сдохнет, мы сможем снова выходить в море, торговать, возить еду! Цены упадут!
Он повернулся к окну, указывая куда-то вдаль:
— Дядя Судзуки больше не будет горбатиться в городе за гроши! А семья Такеучи наконец-то сможет купить мясо на праздник! Мы заживем, мама! Все заживут!
Внезапно он с надеждой посмотрел на Ханеду:
— Господин писатель! Может, вы тоже хотите помочь правому делу? Любая сумма важна!
Ханеда молчал. Ситуация была до абсурда ироничной. Жертва просит денег у убийцы, чтобы нанять другого убийцу для убийства нанимателя первого. Замкнутый круг насилия.
Саката — тиран. Каэдэ — борец за свободу. А он, Ханеда, — просто инструмент в руках первого.
— Конечно, — наконец произнес он.
Ханеда достал кошелек и отсчитал 300 рё. Примерно столько стоило пять хороших порций рамена в Ичираку.
---
Покинув деревню, Ханеда забрался на высокий холм. Отсюда открывался вид на лоскутное одеяло полей и маленькие домики, прижавшиеся к земле.
Он видел, как Каэдэ, словно муравей, перебегает от дома к дому, агитируя, собирая медяки, продавая надежду.
В голове эхом звучали слова старухи:
«Мы как солома. Ветер подует — мы падаем. Даже без ветра падаем».
Ветер трепал черные волосы Ханеды. Он снял Хенге, снова став собой. В руках он вертел протектор Конохи, разглядывая выгравированный лист.
— Имеет ли смысл это сопротивление? — прошептал он. — Солома, которая пытается стать деревом...
Асума и Куренай, вчерашние выпускники, дрожали после убийства бандитов. Им нужно было преодолеть страх. А он? С его силой он мог бы сжечь эту деревню одним дзюцу. Мог бы вырезать всю Страну Волн. Вопрос лишь во времени и чакре.
— Саката держит всех за горло. Монополия, голод, страх. Классическая тирания, — рассуждал он вслух, глядя на далекое море. — Низы страдают, верхи жиреют. По законам истории, эта гнилая система должна рухнуть. Народ должен снести её.
Он сжал протектор в кулаке.
— Но в этом мире есть переменная. Ниндзя. Те, кто продает силу за деньги. Саката — это Даймё, это Коноха. Повстанцы — это Киригакуре. Две великие деревни столкнутся лбами из-за кучки «соломы».
— Формально, я должен защищать Сакату. Это мой долг. Моя сторона.
Внезапно Ханеда усмехнулся, вспомнив свой разговор с Сакумо.
— Коноха — это Коноха. А я — это я. Позиция может быть жесткой, но человек — гибким.
Картинка сложилась. Слово «ниндзя» больше не казалось клеймом. Это была роль, маска, которую можно надеть и снять.
---
Вернувшись в поместье Сакаты, Ханеда больше не восхищался архитектурой. Теперь каждая резная балка, каждый изящный мостик казались ему сделанными из костей крестьян и скрепленными их кровью.
В комнате он нашел записку от Сакумо: «Мы на северной окраине, у озера. Тренировка».
Ханеда отправился туда.
У озера, в лучах заходящего солнца, Асума и Куренай из последних сил пытались удержаться на воде, концентрируя чакру в стопах. Сакумо сидел на берегу у костра. Пахло дымком и жареной рыбой. Он невозмутимо поворачивал шампуры с пойманной рыбой и грибами.
— У тебя глаза потерянного щенка, — заметил Сакумо, не оборачиваясь, когда Ханеда подошел. — Сомневаешься в миссии?
Он протянул бурдюк с водой. Ханеда жадно сделал несколько глотков, вытер губы рукавом.
— И да, и нет. Миссия — это ерунда, её можно провалить или выполнить. Дело в другом. Сакумо-сан, я пытаюсь понять... что такое ниндзя?
Сакумо тихо рассмеялся. Звук был теплым, отцовским.
— Значит, ты дорос до философских вопросов. — Он поднялся, отряхнул брюки и положил тяжелую ладонь на плечо мальчика. — В широком смысле, ниндзя — это тот, кто терпит. Тот, кто выносит невыносимое.
Белый Клык вытащил из ножен свой знаменитый клинок, сверкнувший в лучах заката.
— В узком смысле — это просто человек с чакрой. Оружие. Но я знаю, тебе этого мало. Давай поговорим о силе. Мудрец Шести Путей дал людям чакру, чтобы соединять сердца, строить мосты, растить урожай. Но люди... люди превратили её в оружие.
Сакумо повертел танто в руке.
— Что ты видишь?
— Острый клинок. Смерть, — ответил Ханеда.
Вместо ответа Сакумо ловким движением разрезал запеченную рыбу. Лезвие прошло сквозь мясо идеально, отделив филе от костей одним махом. Он протянул кусок Ханеде.
— А теперь?
Ханеда принял угощение. Рыба была горячей, сочной, идеально прожаренной.
— Вкусно?
— Неплохо, — признал Ханеда, облизывая пальцы.
Он посмотрел на нож, потом на рыбу, потом на улыбающегося Сакумо. В его голове что-то щелкнуло. Инструмент сам по себе не несет зла. Важно лишь то, в чьих он руках — повара или убийцы.
Ханеда погрузился в раздумья, глядя на огонь.
http://tl.rulate.ru/book/158751/9720535
Готово:
